Глава 1

Утро началось не с будильника, а с тяжёлого, вибрирующего гула. За окном шла серая морось, а над домом Романовых висела звенящая, напряжённая тишина.​Саша открыл глаза, пару секунд глядя в высокий потолок. Метр семьдесят роста, шестнадцать лет — в глазах старших он всё ещё был тем, кому положено спать до семи, учиться и не думать о том, как разваливается страна. Но Саша уже давным-давно не спал спокойно.​Быстро одевшись, он спустился в нижний коридор. Из-за тяжелой дубовой двери кабинета отца доносились сухие шаги. Утренний разбор обещали сделать жестким: в руках у Юрия уже лежали распечатанные таблицы, а сверху — школьный дневник и недоделанный аналитический отчёт, который отец поручил Саше позавчера.​Когда Саша вошел, Юрий даже не поднял головы.​— Объясни мне, что это, — отец медленно поднял тяжелый взгляд, в котором горела выжженная усталость. Он ткнул пальцем в бумагу. — Четвёрка за контрольную по государственному устройству? Ты Романов, Саша! Ты должен знать этот предмет лучше, чем преподаватель. А отчёт по южному сектору? Почему блок пустой?​— Я не успел перепроверить цифры, — ответил Саша, не отводя абсолютно чёрных глаз. — Вчера до ночи я проверял накладные Данила по автопарку, потому что там были расхождения.​— Меня не волнуют накладные Данила! — громко отрезал Юрий. — Твоя задача — выполнять то, что тебе поручено от и до! Чтобы к полудню переработанный отчёт лежал у меня на столе.​К двенадцати часам Саша снова стоял перед кабинетом с готовой папкой. Дверь была слегка приоткрыта, и оттуда доносились тихие голоса.​— ...он расслабился, Отец , — сухо чеканил голос Данила. — Складывается ощущение, что Саша становится слабее. На фоне всего, что происходит в столице, это опасный сигнал.​— Он не просто слабеет, он теряет фокус, — добавил Дамиан. ​— Я вижу, — отрезал Юрий. — Вы закрываете его своими спинами, а он привыкает, что за ошибки не приходится платить полной ценой.​Саша стоял в коридоре, сжимая папку так, что пальцы побелели. В его груди вспыхнула тёмная, ледяная ярость. Слабее?​Он резко, без стука, толкнул тяжелую дверь и шагнул в кабинет.​— Отчёт готов. Таблицы пересчитаны, южный сектор закрыт, — отчеканил Саша. Голос его звучал тихо, но в нём прорезалась звенящая сталь.​— Ты думаешь, если переделал бумагу за три часа, это перекрывает твою халатность? — нажимая на каждое слово, произнес Юрий.​— Я думаю, отец, что если бы вы с братьями тратили меньше времени на обсуждение моей «слабости», вы бы заметили, что в вашем южном секторе уже три недели идет утечка средств, — дерзко вылил Саша, прямо глядя в глаза Юрию. — И слабеет здесь не тот, кто перепроверяет цифры, а тот, кто верит, что проблему можно решить молчанием.​В кабинете повисла мертвая тишина.​— Саша! Замолчи! — сделал шаг вперед Данил.​— Оставь его, Данил, — громко и страшно оборвал Юрий.​Отец медленно поднялся из-за стола, прошел круг и остановился прямо перед Сашей. А затем сделал один быстрый шаг и наотмашь схватил его за плечо. Пальцы Юрия впились в ткань рубашки с такой железной силой, что кости буквально хрустнули.​И в этот момент Саше стало реально страшно.​Это был не детский испуг перед строгим родителем, а настоящий, липкий, животный страх перед человеком, который держал в руках судьбы сотен людей и никогда не знал жалости к слабости. В глазах отца вспыхнула такая глухая ярость, что у Саши на секунду перехватило дыхание. Он почувствовал, насколько он мал и беспомощен на фоне главы рода.​Сердце дико заколотилось где-то в горле, но Саша, пересиливая удушающий страх, заставил себя не отвести глаз.​Юрий наклонился ближе, нависая над ним:​— Ты решил, что если тебя берегут, ты имеешь право открывать рот? — понизив голос до опасного шепота, произнес отец. Пальцы на плече сжались еще сильнее. — Ты думаешь, дисциплина — это игрушка?​Данил и Дамиан вздрогнули, затаив дыхание, но вмешаться не смели.​— Нет, отец, — выдохнул Саша. Голос его едва заметно дрогнул, но он сжал зубы.​Юрий выдержал паузу, а затем резко разомкнул пальцы и толкнул его назад. Саша едва удержался на ногах, судорожно втянув холодный воздух. Плечо норовило занеметь.​— С учебы ты не снимаешься, — сурово отчеканил Юрий, возвращаясь за стол. — Но твоя расслабленная жизнь закончилась. График меняется прямо с этой минуты. Подъем в пять утра. Огневая и физическая подготовка — с Даней перед лицеем. После занятий — никаких книг и отдыха. До одиннадцати вечера работаешь с Дамианом по аналитике южного сектора. Учебу подтянешь до идеала. Если я увижу хотя бы одну четверку — пеняй на себя.​Юрий снова поднял на него тяжелый взгляд:​— Ты хотел доказать, что не слабее братьев? Я дам тебе эту возможность. Свободен.​Саша коротко кивнул, чувствуя, как плечо все еще горит огнем от отцовской руки, и выскочил из кабинета. Страх в его груди медленно переплавлялся в тяжелое, темное и яростное обещание самому себе: больше он никогда не заставит меня бояться.​Новый распорядок ломал тело и выматывал душу. Саша пахал на пределе возможностей — не потому, что ему безумно нравилось разгребать бесконечные таблицы или сбивать кулаки в кровь на утренних тренировках, а из чистого, ледяного упрямства. Он не собирался давать семье поводов снова назвать его «слабым звеном».​К концу недели он принёс Юрию идеальные, вычищенные до последнего знака отчёты по южному сектору, а из лицея принёс максимальные баллы. Отец лишь скупо кивнул, приняв бумаги без единой похвалы. Для Романовых идеальный результат был не подвигом, а базовым стандартом.​Настоящий взрыв произошёл ближе к двум часам ночи — прямо дома, в полутёмном холле второго этажа.​Саша возвращался из кабинета с очередной пачкой документов, когда из тени коридора вышел Данил. Старший брат стоял, перекрывая собой проход к комнате Саши, и смотрел на него с суровым, давящим недовольством.​— Ты снова за своё? — пробасил Даня, окинув младшего строгим взглядом. — Два часа ночи. Завтра в пять подъем. Иди спать, хватит тянуть из себя жилы.​— Я сам разберусь, когда мне спать, Даня, — отрезал Саша, попытавшись обойти брата.​Но Данил сделал шаг в сторону, опять перекрывая путь.​— Он упрямится как глупый ребёнок! — пробасил Данил, нависая над братом. — Отец дал тебе жёсткий график не для того, чтобы ты с ним воевал! А ты выходишь из кабинета и дерзишь ему прямо в лицо. Кому и что ты пытаешься доказать, Саша?​— Я никому ничего не доказываю, — тихо и опасно произнёс Саша, вскинув абсолютно чёрные глаза. — И я сказал отцу ровно то, что есть на самом деле. Если вы все привыкли молчать и кивать, это ваши проблемы.​— Ты с ума сошёл? — Данил сделал шаг вперёд и жёстко упёрся ладонью в грудь младшего брата. — Ты нарвался на отцовский гнев! Ты видел его глаза? Он чуть не сжёг тебя на месте! Твоя глупая дерзость могла стоить тебе всего, а ты продолжаешь гнуть свою линию!​— Отвали от меня, Даня! — Саша резко сбил руку брата и наотмашь толкнул его в ответ. — Хватит учить меня жить! Я сделал отчёты, я подтянул всё, что требовалось. А если отец считает, что может давить на меня страхом, — он ошибается!​— Ты ещё сопляк, чтобы так о нём говорить! — рыкнул Данил, теряя контроль.​В узком коридоре вспыхнула глухая, ожесточённая ссора. Старший мёртвой хваткой сжал плечи Саши, вжимая его в стену, а Саша, задыхаясь от ярости, попытался выхватить руку и оттолкнуть брата. Они уже готовы были сцепиться в настоящей драке, выплёскивая всё накопленное за день напряжение.​— Хватит. Вы из ума выжили?​Голос прозвучал не громко, но с такой ледяной интонацией, что оба инстинктивно замерли.​Из тени соседнего пролёта вышел Дамиан. В его руках был планшет, а разноцветные глаза — чёрный и холодно-синий — смотрели на братьев с абсолютным презрением.​— Вы устраиваете сопливую грызню посреди дома в два часа ночи из-за того, что один сдерзил, а второй решил поучить его уму-разуму? — тихо, чеканя каждое слово, произнёс Дамиан. — Если отец сейчас проснётся и увидит этот цирк — вы оба завтра вылетите на дальние объекты.​Данил тяжело дышал. Он медленно разжал пальцы, отпуская смятую рубашку Саши, и отступил на шаг.​— Он не понимает, чем рискует, когда открывает рот перед Юрием, — сквозь зубы бросил Даня.​— Заткнитесь оба и разошлись по комнатам, — скомандовал Дамиан, сузив синий глаз. — И чтобы в пять утра оба стояли на тренировке. Я покрывать вашу дурость перед отцом не стану.​Данил молча развернулся и, тяжело чеканя шаги, ушёл к себе. Саша задержался на пару секунд, поправил смятый воротник и шагнул в свою комнату, со скрежетом закрыв дверь.