Глава 48. Пять рождественских ёлок

Рождество 1982 года укутало Годрикову Впадину плотным, искрящимся ковром из пушистого белого снега. За окнами большого дома Поттеров завывал морозный ветер, но внутри, за плотно зашторенными окнами, царил филиал абсолютного, концентрированного праздника.У Поттеров всегда было шумно - это было негласным правилом магического мира. Но в этот первый по-настоящему мирный год... шумно было особенно.

Лили Поттер стояла посреди гостиной, уперев руки в бока, и с непередаваемым выражением лица созерцала то, во что превратилась их комната. Она медленно повернула голову к мужу, который с самым невинным видом полировал свою метлу у камина.

- Джеймс.

Поттер мгновенно выпрямился, поправил очки и преданно заглянул ей в глаза:- Да, Лилс?

- Объясни мне, пожалуйста, с точки зрения здравого смысла и мародерской логики... почему у нас в гостиной стоит пять рождественских ёлок? Пять, Джеймс! Одна огромная по центру и четыре по углам.

Джеймс снисходительно улыбнулся, словно объяснял очевидную истину первокурснику:- Ну согласись, дорогая, одна ель была бы недостаточно праздничной для нашей расширившейся компании. Это же Мародерский Новый год! Каждому семейству - по персональному праздничному дереву.

Лили закрыла глаза рукой, тяжело вздохнув:- Конечно. Как я могла забыть. Пять деревьев в одной комнате - это базовое требование безопасности.

Сириус Блэк, вальяжно развалившийся на соседнем диване с пятимесячным Арктусом на руках, активно закивал головой, поддерживая друга:- Я полностью на стороне Сохатого, Эванс. Масштаб! Нам нужен масштаб.

Марлин, сидевшая рядом и лениво перебиравшая блестящую мишуру, скептически посмотрела на мужа:- Бродяга, ты поддерживаешь абсолютно всё, что с первого взгляда выглядит как плохая, безумная идея.

- Именно поэтому мои идеи и становятся легендарными, Марлс, - Сириус ослепительно улыбнулся, заставляя маленького Арктуса на своих руках смешно заагукать, словно тот полностью одобрял слова отца.

Ремус Люпин, сидевший в кресле с чашкой ароматного чая, лишь тихо, надтреснуто рассмеялся, качая головой. Когда-то давно они приходили в этот дом просто как школьные друзья, связанные общими секретами и проказами. Теперь же они переступали этот порог большими, сильными семьями. И это было лучшее изменение, какое только могло случиться.

На пушистом ковре, заваленном подушками и мандариновой кожурой, вовсю кипела жизнь. Двухлетний Гарри уже невероятно уверенно и быстро ходил - точнее, практически бегал, то и дело задевая нижние ветки тех самых многочисленных ёлок. Полуторогодовалые близнецы Итан и Лиам Люпины, забавно переставляя ножки и держась друг за друга, целеустремленно топали следом, пытаясь догнать старшего товарища.

Маленький Арктус Блэк пока еще не умел ползать, но из своего уютного гнездышка на руках у Сириуса наблюдал за этой беготней своими глубокими серыми глазами с поразительным, недетским вниманием.

- Помяните мое слово, он уже детально планирует их будущие шалости, - авторитетно заявил Сириус, кивая на сына.

- Бродяга, окстись, ему всего пять месяцев! - рассмеялась Лили. - Какой план шалостей? Он просто рассматривает огоньки.

- Именно, Лилс, - Сириус был пугающе серьезен. - Он изучает траекторию движения Гарри и близнецов. Он готовится возглавить эту банду, когда они приедут в Хогвартс. Стратегическое мышление Блэков!

Амара, сидевшая рядом с Лили и перебирающая праздничные обертки, заливисто рассмеялась. Иногда, среди этого оглушительного детского писка, шума и запаха хвои, она все еще ловила себя на внезапной, замирающей мысли: «Неужели всё это правда? Неужели это не сон?»Её потрясающие друзья, её надежный, бесконечно любимый муж, её прекрасные, здоровые сыновья и дети тех людей, которые стали для нее роднее крови. Всё это было осязаемым и настоящим.

Вдруг тишину взорвал громогласный голос Джеймса. Поттер с помпой принялся раздавать подарки, которые до этого момента были надежно спрятаны под центральной елью.

- Так, этот огромный сверток, который подозрительно шевелится - от меня моему любимому сыну Гарри! - провозгласил Джеймс, вручая коробку малышу. - А вот этот... этот от твоего сумасшедшего крёстного, Лиам!

Сириус мгновенно возмутился, едва не выронив Арктуса:- Поттер, почему ты говоришь о моих подарках с таким лицом, будто я подкинул ребенку действующую тротиловую шашку?

- Потому что ты, Бродяга, подарил годовалому ребенку заколдованную магловскую игрушку, которая начинает громко разговаривать и петь пиратские песни исключительно в три часа ночи! - напомнил Джеймс, укоризненно качая головой.

Сириус беззаботно пожал плечами:- Мальчик с детства должен привыкать к внезапным ночным тревогам и мародерским вылазкам. Это закаляет характер.

Ремус, наклонившись к маленькому Итану, который уже вовсю жевал край новой подарочной коробки, тихо прошептал:- Запомни, сынок: твой крёстный Сириус - очень опасный человек. Никогда не бери у него вещи, которые тикают или поют.

- Эй, я все слышу! Но я хороший крёстный, признайте это! - крикнул Сириус через всю комнату.

- Хороший, - мягко и очень тихо, почти про себя, отозвался Ремус.

Блэк услышал это. На какую-то короткую секунду его лицо потеряло привычное шутливое выражение, став удивительно серьезным.

Когда-то, сбегая из холодного кошмара дома на площади Гриммо, он думал, что навсегда потерял право на семью, тепло и продолжение рода. А теперь его с гордостью и любовью называли крёстным.Сириус посмотрел на маленького Лиама, который в этот момент доверчиво потянул к нему свои ручки, испачканные в шоколаде. И Блэк окончательно понял: у него есть свое, незыблемое, законное место в этом мире. Место, которое никто и никогда у него не отберет.

После грандиозного праздничного ужина, когда часы пробили полночь, детская энергия окончательно иссякла. Малышей разморило от тепла камина и обилия впечатлений.Маленький Гарри, уставший от беготни, тихо приполз к Амаре и буквально уткнулся носом в её колени. Она бережно подняла его, устраивая на своей груди. Мальчик мгновенно обмяк, сладко посапывая и крепко ухватив пальчиками край её теплого свитера. Амара посмотрела на него и нежно улыбнулась, перебирая его непослушные черные вихры.

- Ты помнишь, Ами? - негромко спросила Лили, присаживаясь на ковер рядом с её креслом.

Амара подняла взгляд:- Что именно, Лилс?

- Его самый первый Хэллоуин. Два года назад, - Лили кивнула на спящего Гарри. - Ночь, когда он родился. Ты тогда, держа его на руках, сказала, что этот мальчик - твой самый главный, самый лучший подарок в жизни.

Амара опустила глаза на спящего крестника, чувствуя, как к горлу подступает теплый ком:- Конечно, я помню, Лили. Он им и был. И остается до сих пор.

Лили нежно, крепко сжала её свободную ладонь. Между ними не нужно было лишних слов. Они обе знали, через какие страхи, сомнения и темноту им пришлось пройти, чтобы стоять здесь, в этой залитой светом рождественской гостиной.

К часу ночи все дети наконец были разнесены по кроваткам и погружены в глубокий, безмятежный сон.

Взрослые вернулись в гостиную, где лениво потрескивали дрова в камине, а пять ёлок мягко подмигивали разноцветными огоньками.Это было удивительное время. Без спешки. Без сводок о нападениях в «Ежедневном Пророке». Без войны. Без парализующего страха за завтрашний день. Они были просто вместе.

Джеймс уютно устроился на диване, обнимая Лили за плечи. Марлин, укутавшись в теплый плед, доверчиво положила голову на плечо Сириуса, который перебирал её светлые пряди. А Ремус сидел в своем любимом кресле, крепко и надежно держа Амару за руку.

- Знаете, парни... - тихо, нарушая уютную тишину, произнес Джеймс, глядя на пляшущие языки пламени. - Я тут подумал. А ведь мы со всем этим неплохо справились.

Сириус лениво повернул к нему голову:- Ты конкретно про что, Сохатый? Про пять ёлок или про пиратскую игрушку?

Джеймс мягко улыбнулся, и в его глазах отразился свет свечей:- Да про всё, Бродяга. Про нашу жизнь. Про то, где мы все сейчас находимся.

В комнате снова воцарилась глубокая, бархатная тишина. Каждый думал о своем.

Ремус Люпин смотрел на огонь, чувствуя кожей тепло ладони своей жены. Когда-то, еще в Хогвартсе, он до ужаса, до дрожи в коленях боялся будущего. Боялся каждого приближающегося полнолуния, считая себя проклятым. Он был абсолютно уверен, что его жизнь всегда будет состоять только из боли, одиночества, стыда и вечных скитаний.А теперь...В соседней комнате мирно спали двое его прекрасных, здоровых сыновей. В этом доме звенел смех его лучших, преданных друзей, которые никогда от него не отвернулись. А рядом, разделяя с ним каждую секунду этой жизни, сидела его невероятная, любимая Амара.

И именно в эту рождественскую ночь до Ремуса наконец-то дошло. Настоящее, абсолютное счастье никогда не приходит с громкими фанфарами, пафосными речами или грандиозными историческими событиями.

Иногда счастье приходит удивительно тихо. На цыпочках. В морозную рождественскую ночь, когда в комнате пахнет хвоей, камин согревает старые шрамы, а вокруг тебя сидят абсолютно все, кого ты любишь больше самой жизни. И тебе больше не нужно никуда бежать и ни от кого защищаться.

- С Рождеством, любимый, - очень тихо, едва слышно прошептала Амара, словно почувствовав направление его мыслей, и чуть сильнее сжала его пальцы.

Ремус повернулся к ней, и его лицо озарила та самая, невероятно теплая, глубокая улыбка, ради которой Амара была готова перевернуть весь мир:- С Рождеством, Ами.

И впервые в своей жизни бывший одинокий волк Ремус Люпин поймал себя на мысли, что ему абсолютно, совершенно не хочется ничего менять. Будущее, в котором новое поколение Мародеров однажды с шумом откроет двери Хогвартса, уже ждало их впереди, но прямо сейчас... прямо сейчас у них было их личное, вечное и мирное настоящее.