Глава 47. Первые слова и первый год без войны

Первое августа 1982 года дом Люпинов встретил грандиозным, двойным триумфом: близнецам Итану и Лиаму исполнялся ровно год, а их прекрасная мама Амара праздновала свой день рождения. По такому случаю гостиная была до потолка забита разноцветными шарами, которые Сириус заколдовал так, чтобы они взрывались фонтанами безобидных золотых искр, стоило кому-то к ним прикоснуться.

Главным же поводом для всеобщих мародерских дискуссий за праздничным столом стала внешность годовалых именинников.

- Ну что, Лунатик, признай поражение, - Джеймс, с трудом удерживая на коленях гиперактивного Гарри, скрестил руки на груди и с ухмылкой посмотрел на друга. - Твои гены в данном случае даже не пытались бороться. Они просто вежливо уступили дорогу.

Сириус громко расхохотался, подливая в бокалы огневиски:- Полностью согласен! Посмотрите на этих парней. От Ремуса у них разве что... ну, не знаю, привычка подолгу и очень серьезно рассматривать обложки книг. В остальном - это же чистокровные, стопроцентные Вейлы.

Итан и Лиам, сидевшие на пушистом ковре в праздничных колпаках, действительно были невероятно похожи на Амару. Те же фамильные, удивительно глубокие глаза, те же мягкие черты лица и уже сейчас заметные, аристократичные жесты.

Сириус с гордостью подмигнул Марлин и добавил:- Мальчики вырастут феноменальными красавцами. Марлс, запиши мои слова: через десяток лет эти двое Люпинов разобьют в Хогвартсе не одно девичье сердце.

Нам придется оттаскивать от них старшекурсниц заклинаниями.Лили, обнимая Амару за плечи, ласково улыбнулась:- Пусть разбивают, они имеют на это полное право. Главное, что они здоровые, счастливые и у них самая лучшая мама на свете. С днем рождения, Ами!

Ремус лишь притворно вздыхал, глядя на сыновей, но в его янтарных глазах светилась такая безграничная, теплая гордость, что было очевидно: он ни капли не обижен на матушку-природу. Наоборот, он был абсолютно счастлив, что его мальчики унаследовали красоту женщины, которую он любил больше жизни.

Осень 1982 года раскрасила Годрикову Впадину в багряные и золотые тона. Воздух стал прозрачным, пахнущим дымом от костров и прелой листвой, а дом Поттеров снова и снова наполнялся смехом. Впрочем, как и всегда в этот удивительный, подаренный судьбой год.

Гарри уже совсем не был тем крошечным, хрупким младенцем, которого друзья Мародеров когда-то боялись лишний раз потревожить или неловко перехватить на руки.

Теперь это был маленький человек с твердым, упрямым характером - настоящая гремучая смесь поттеровского упрямства и эвансовской целеустремленности.

- Джеймс, сними его оттуда, он опять пытается открыть верхний замок на шкафу с зельями! - Лили устало вздохнула, заходя в гостиную с подносом, на котором остывали чашки с тыквенным соком.

Джеймс, спустив очки на кончик носа, с явным восхищением посмотрел на двухлетнего сына, который, балансируя на цыпочках, упорно тянул пухлую ручку к блестящей латунной ручке.

- Лилс, ну посмотри на него. Это же чистой воды любопытство! Исследовательский азарт.

- Джеймс Флимонт Поттер!

- Хорошее, здоровое мародерское любопытство, - быстро поправился тот под строгим взглядом зеленых глаз жены.

Амара, сидевшая в кресле у окна, звонко рассмеялась, качая головой:- Лили, даже не пытайся. Он точно его сын. Гены пальцем не размажешь.

Гарри, услышав знакомый голос, резко обернулся, потерял равновесие и мягко шлепнулся на ковер. Но вместо того чтобы заплакать, он поднял голову, посмотрел на Амару и ослепительно улыбнулся. Маленький Поттер вообще всегда улыбался Амаре. Она была рядом с самого первого дня его жизни, и он помнил её. Не словами, которые еще не умел складывать, а чистыми, глубокими ощущениями: её теплыми, надежными руками, когда она укачивала его во время ночных колик, её спокойным, убаюкивающим голосом и этим особенным, легким смехом, от которого всегда становилось уютно.

А в уютном коттедже Люпинов тем временем было еще веселее. Близнецы Итан и Лиам росли не по дням, а по часам. Ходить самостоятельно они пока не решались, но уже вовсю, невероятно активно пытались это делать.

Гостиная Люпинов напоминала полосу препятствий: мальчики перемещались по ней, держась за диваны, кресла, низкие журнальные столики и периодически используя в качестве опоры огромного сонного пса, в которого обожал перекидываться Сириус.

Ремус провожал сыновей взглядом, полным легкой, чисто отцовской тревоги.

- Знаешь, Ами... мне кажется, они слишком, пугающе быстро растут.

Амара, собиравшая разбросанные по ковру деревянные кубики, ласково улыбнулась мужу:- Рем, успокойся. Им всего год. Они развиваются абсолютно нормально.

Люпин задумчиво поправил воротник своего старого джемпера:- Вот именно. Им всего год, а они уже пытаются перенастроить защитные чары на каминной решетке своими погремушками. Что будет дальше?

В этот момент в камине вспыхнуло зеленое пламя, и из него, отряхивая мантию от летучего пороха, победоносно вышел Сириус. На руках у него, прижавшись к плечу, мирно посапывал двухмесячный Арктус.- Шаббат шалом, Мародеры! - громко провозгласил Блэк, тут же укладывая сына на свободный диван и накрывая пледом. - Можете официально задокументировать мои слова: мой сын будет самым спокойным, рассудительным и тихим ребенком в этой компании.

Все присутствующие, включая Марлин, которая вошла следом, синхронно повернули к нему головы. Марлин скептически выгнула бровь, скрестив руки на груди:- Сириус.

- Что «Сириус», Марлс? Посмотри на него, он спит уже два часа! Идеальный ребенок.

- Сириус, ты серьезно? - рассмеялась Лили. - Ты вспомни себя в Хогвартсе. Ты правда думаешь, что у Бродяги и Маккиннон может вырасти тихий, спокойный книжный червь?

Сириус перевел взгляд на маленького Арктуса, который во сне смешно сморщил крошечный нос, точь-в-точь как сам Сириус, когда был недоволен.

Блэк вздохнул, признавая поражение:- Ладно. Сдаюсь. Возможно, тихим он не будет. Но он определенно будет самым красивым парнем на курсе. Это генетика, против нее не попрешь.

- Ну, вот это уже гораздо больше похоже на тебя, Бродяга, - хмыкнула Лили, потрепав его по плечу.

Первое слово Гарри случилось абсолютно неожиданно, посреди самого обычного, суматошного вечера у Поттеров. Все были в сборе. Малыш Гарри увлеченно возил по полу игрушечную тряпичную обшивку от старой метлы. Лили на диване увлеченно делилась с Амарой новым рецептом пирога, а Джеймс и Сириус в углу до хрипоты спорили о тактике игры «Татсхилл Торнадос», активно размахивая руками.

И вдруг среди этого привычного, уютного шума раздался тоненький, но отчетливый детский голос:- Ма...

Разговоры в гостиной оборвались в ту же секунду, словно на комнату наложили мощное Силенцио. Джеймс замер с поднятой рукой, Сириус прикусил язык.

Лили медленно опустила чашку на стол, боясь даже вздохнуть. Её зеленые глаза широко распахнулись:- Что?.. Гарри, маленький, что ты сказал?

Мальчик бросил игрушку, повернулся к ней и, забавно покачиваясь, протянул пухлые ручки вперед:- Мама!

Мир вокруг словно стал тише, растворяясь в чистом счастье. Лили в мгновение ока оказалась на полу, подхватывая сына на руки, прижимая его к себе так крепко, словно это было самое драгоценное сокровище во всей Вселенной. Её глаза мгновенно наполнились слезами радости.

- Он сказал... Джеймс, ты слышал? Он сказал это! - тихо, срывающимся от волнения голосом прошептала она.

Джеймс, сияя так, будто выиграл Кубок Мира по квиддичу, опустился рядом с ними на колени и нежно обнял их обоих:- Конечно, слышал, Лилс. А как иначе? У моего сына просто потрясающий, великолепный вкус на первые слова.

Сириус картинно закатил глаза, хотя его собственная улыбка едва помещалась на лице:- Поттер, уйми гордость. Мальчик сказал всего одно слово. Простое, базовое слово.

- Это не просто слово, Бродяга! Это первое слово! Тем более в два года, весь в меня! Я тоже в два начал говорить- гордо возразил Джеймс.

После этого события Джеймс еще несколько дней абсолютно невыносимо, с королевской гордостью рассказывал каждому встречному знакомому и даже почтовым совам: «Мой сын! Лично! Первым делом сказал "мама"!»

- Слушай, Сохатый, это вообще не достижение, - поддразнивал его Сириус, когда они снова собрались вместе. - Ну сказал и сказал. Вот моему сыну, Арктусу, будет гораздо сложнее с первыми словами.

Марлин, кормившая малыша из бутылочки, удивленно посмотрела на мужа:- Это еще почему, Сириус?

Блэк принял максимально пафосный вид и поправил воображаемый галстук:- Потому что его первое слово должно быть как минимум "Трансфигурация" или "Мотоцикл". Ему придется соответствовать статусу сына великого Бродяги.

Второе слово Гарри выдал через неделю, заставив Джеймса окончательно потерять остатки взрослого хладнокровия. Малыш, сидяс у отца на плечах, дернул его за растрепанные черные волосы и отчетливо пролепетал:- Папа!

Джеймс подбросил сына в воздух, поймал и завертелся по комнате, вопя на весь дом:- Вы слышали?! Вы это слышали?! Ремус, Лили, Амара! Он сказал "папа"! Запишите этот исторический день в истории!

Сириус, наблюдая за этим безумием, наклонился к Ремусу и тихо шепнул:- Ну всё. Он теперь будет хвастаться этим до тех пор, пока Гарри не окончит Хогвартс.

Ремус мягко, тепло улыбнулся, глядя на прыгающего от радости друга:- Да, Сириус. Будет. И мы будем слушать это каждый раз. Потому что он заслужил это право.

Но вот третьего слова не ожидал абсолютно никто.Это произошло еще через две недели, уже в доме Люпинов. Амара сидела на пушистом ковре, помогая Итану и Лиаму собирать пирамидку. Гарри играл рядом, увлеченно катая деревянную машинку. В какой-то момент Амара подняла глаза, посмотрела на маленького Поттера и ласково, с той самой теплой улыбкой, позвала:- Гарри, маленький, иди сюда. Помоги нам с кубиками.

Мальчик замер, оставил машинку и внимательно посмотрел на нее своими яркими зелеными глазами. Затем он уверенно пополз к ней, протянул ручки и, глядя прямо в лицо, отчетливо, без единой запинки произнес:- Ами!

В гостиной воцарилась звенящая, абсолютная тишина. Амара замерла с деревянным кольцом в руке, чувствуя, как сердце пропустило удар.

- Что?.. - едва слышно переспросила она, боясь, что ей просто послышалось.

Гарри подполз вплотную, уткнулся головой в её колено и снова, еще громче и радостнее, повторил:- Ами!

Лили первая судорожно закрыла рот рукой, сдерживая новый порыв слез, но уже от какого-то глубокого, щемящего умиления. Джеймс замер у камина, переводя взгляд с сына на Амару, и на его лице появилась удивительно мягкая, понимающая улыбка. Даже Сириус, вечный балагур и шутник, молчал. Что, как знали все присутствующие, бывало лишь в самые сакральные моменты их жизни.

Блэк первым нарушил тишину. Он подошел, положил руку Амаре на плечо и негромко, но очень веско сказал:- Ну всё, Ами. Теперь это зафиксировано на высшем, магическом уровне. Теперь официально.

Амара подняла на него глаза, в которых блестели слезинки:- Что официально, Сириус?

- Ты - его семья, - просто и искренне ответил Сириус. - Настоящая. Дети не врут. Он чувствует твое тепло с самого рождения.

Амара улыбнулась, прижимая к себе маленького Гарри, который уже вовсю пытался отобрать у Итана кубик. Ей не нужны были подтверждения, она всегда это знала. Но услышать свое имя из уст этого ребенка было лучшим подарком, какой только можно было представить.

Тридцать первого октября 1982 года Годрикова Впадина праздновала Хэллоуин. И этот праздник разительно отличался от того безумного, шумного Самайна, который Сириус и Марлин устроили ровно год назад на своей свадьбе.

В этот раз они собрались в доме Блэков. За огромным круглым столом, заваленным запеченной тыквой, пирогами и сладостями, сидели все Мародеры. Дети - Гарри, Итан, Лиам и крошечный Арктус - уже мирно спали в детской комнате на втором этаже под надежной охраной чутких чар матерей. А взрослые сидели внизу, в мягком полумраке, глядя на ленивые языки пламени в камине.

Джеймс поднял свой бокал с огневиски, обводя взглядом лица друзей.- Знаете... - тихо произнес он, и его голос прозвучал удивительно серьезно. - Ровно год назад, в эту самую ночь, всё закончилось. Война, которая душила нас столько лет, просто... исчезла.

В комнате стало очень тихо. Все вспомнили ту страшную, висящую на волоске осень 1981 года. Постоянный страх, шифровки Ордена Феникса, заколоченные окна и пророчество, которое висело над головой Гарри, как дамоклов меч.

- Тёмный Лорд исчез, развоплотился, сгинул где-то на окраинах Албании, - негромко продолжил Ремус, сжимая руку Амары под столом. - Орден Феникса больше не нужен. Больше нет ночных тревог, нет смертей наших друзей... Мы все остались живы. Мы выстояли.

Лили прижалась к плечу Джеймса, глядя на огонь:- Мы всегда будем помнить тех, кто не дожил до этого дня. Но Боже... какое же это невероятное, осязаемое счастье - знать, что наши дети будут расти, не зная, что такое прятаться под мантиями-невидимками от Пожирателей Смерти. Что они пойдут в Хогвартс под мирным небом.

Сириус, сидевший в кресле, крутил в руках свой бокал. Его взгляд на секунду стал жестким, далеким, возвращаясь в те дни, когда решалась судьба их семьи.- А ведь всё могло пойти по-другому, - тихо заметил он, и все посмотрели на него. - Помните, как Альбус предлагал сделать Хранителем Тайны Питера? Из-за того, что это казалось самым неочевидным решением? Лилс, Джеймс... я до сих пор помню, как у меня внутри всё перевернулось от мысли, что я могу доверить ваши жизни кому-то другому.

Джеймс тепло усмехнулся, бросив взгляд на друга:- Да уж, Бродяга. Ты тогда устроил такой скандал в штабе Ордена, что даже Грюм притих. Кричал, что скорее сам пойдет на корм лангустам, чем отдаст право защищать Поттеров.

- И слава Мерлину, что ты настоял на своем и стал Хранителем, Сириус, - мягко произнесла Амара, глядя на Блэка с бесконечной благодарностью.

- Наша интуиция и твоя верность спасли нас всех. Питер... Питер хороший парень, но он бы просто не выдержал такого давления. Он бы сломался под пытками, если бы до него добрались. А ты - это ты. Монолит.

Сириус поднял бокал, и его лицо снова озарила его привычная, теплая улыбка:- Я бы умер за вас, парни. Вы же знаете. Но, к счастью, умирать не пришлось. Мы победили. Мы живы, мы здесь, и наши дети спят наверху в абсолютной безопасности. За Мародеров! И за наше мирное будущее!

- За Мародеров! - дружно выдохнули все, со звоном скрестив бокалы.

Позже вечером, когда Поттеры и Блэки укладывали своих малышей, Ремус и Амара вернулись в свой тихий дом. На небе сияла огромная, чистая луна, заливая гостиную серебряным светом. Дети спали в своих кроватках, сладко сопя носами.

Ремус подошел к Амаре со спины, нежно обнимая её за талию и утыкаясь подбородком в её плечо.- Ты понимаешь, что сегодня произошло, Ами? - тихо спросил он, глядя в окно.

- Ты о чём, Рем? - она повернула голову, согреваясь в его объятиях.

- О Гарри. О его третьем слове, - Ремус улыбнулся, и в его голосе послышалась гордость. - Малыш ведь мог назвать по имени кого угодно. Сириуса, Марлин... Но он выбрал тебя. Он назвал тебя своей "Ами".

Амара повернулась в его руках, заглядывая в любимые янтарные глаза, в которых больше не было того застарелого, мучительного страха перед собственной сущностью.

- Я тоже его выбрала, Ремус. С самой первой секунды, когда Лили дала мне его подержать. Я выбрала его, тебя, наших мальчиков, Сириуса, Марлин, Джеймса... Вы все - моя жизнь.

Ремус бережно взял её за руку, переплетая их пальцы, и снова, в миллионный раз за этот год, подумал о том, что у него есть абсолютно всё. Да, у них была не идеальная, не самая простая и безоблачная жизнь. У них бывали бессонные ночи, усталость, морковные пюре по всему ковру и споры о воспитании. Но эта жизнь была настоящей. Наполненной чистой, звенящей любовью, верностью и миром, который они заслужили.

А где-то там, впереди, их уже ждало далекое, светлое будущее. Будущее, в котором под мирным, чистым небом новое поколение Мародеров - Гарри, Итан, Лиам и Арктус - однажды дружно переступит порог Хогвартса, чтобы написать свою собственную, невероятную историю.