Глава 42. Игры в прятки по мародерским правилам

Лето 1981 года выдалось в Англии на редкость знойным, словно сама природа пыталась растопить ту тревогу, что копилась в сердцах волшебников. Для семьи Люпинов это время стало началом новой главы - во всех смыслах. Продав свой прежний скромный дом, они переехали в уютный двухэтажный коттедж из красного кирпича, увитый диким плющом. Главным его достоинством было расположение: всего пятнадцать минут неспешной ходьбы по тенистой аллее отделяли их от Годриковой Впадины, где жили Поттеры, а Сириус Блэк и вовсе обосновался неподалеку, обустроив свое холостяцкое гнездо.

Дом Люпинов мгновенно превратился в штаб-квартиру для их тесного круга друзей. Комнат теперь хватало с избытком, но сердцем дома стал просторный балкон на втором этаже, выходящий в сад. Амара полюбила это место всей душой. В предзакатные часы она часто выходила туда, устраиваясь в плетеном кресле с неизменной чашкой мятного чая и книгой, которую, впрочем, читала редко. Чаще всего её ладонь просто покоилась на уже очень большом, округлившемся животе, прислушиваясь к мирному внутреннему ритму.

Ремус всегда находил её там. Он тихо ступал по деревянным половицам, набрасывал на её колени неизменный мягкий плед - подарок Хоуп - и вставал рядом, опираясь на перила.

- Ты опять здесь, Ами, - негромко произносил он, и в его голосе звенела чистая, ничем не разбавленная нежность.

Она поднимала на него сияющий взгляд и улыбалась:- Здесь дышится легче, Рем. И звезды отсюда кажутся ближе. Здесь очень красиво.

Ремус бережно накрывал её ладонь своей, всматриваясь в сгущающиеся сумерки над Годриковой Впадиной.- Да. Очень.

Внутри дома одна из комнат, залитая мягким солнечным светом, уже была полностью готова к появлению нового жильца. Стены были выкрашены в теплый пастельный тон, а у окна стояла резная деревянная колыбель. Ремус и Амара часами спорили, выбирая имя для малыша, в полной уверенности, что детская готовится для ребенка.

- Итан, - с мягкой настойчивостью говорила Амара, перебирая старинные карточки с именами. - Мне нравится, как это звучит. Твердо, надежно. Итан Люпин.

- Лиам, - отзывался Ремус, отрываясь от очередной магической энциклопедии. - Лиам - это волевой защитник. Мне кажется, мальчику с таким именем будет легче справляться со всеми жизненными бурями.

В конце концов, устав от бесконечных и счастливых споров, они с улыбкой смотрели друг на друга, и Амара примирительно качала головой:- Ладно, сдаюсь. Давай решим, когда он родится. Посмотрим ему в глаза и сразу всё поймем.

Почему-то оба они были абсолютно, безоговорочно уверены: будет мальчик. Колдовские приметы и интуиция Амары твердили об этом в один голос.

Тем временем в гостиной Поттеров разворачивались куда более бурные баталии. Джеймс и Сириус, кажется, задались целью превратить будущее отцовство Ремуса в личный полигон для соревнований.

- Я официально заявляю, что право быть первым крёстным принадлежит мне! - Джеймс скрестил руки на груди, с вызовом глядя на друга. - Я уже практикующий отец, у меня есть Гарри, я знаю, с какой стороны подходить к младенцам!

Сириус, лениво покачивающийся на задних ножках стула, даже не соизволил поднять головы от полировки своей метлы.

- Исключено, Сохатый. Крёстным буду я.

- Это еще почему, Бродяга?

- Потому что я старше тебя на целых несколько месяцев, - Сириус победоносно взглянул на Джеймса. - А значит, я мудрее, опытнее и, безусловно, гораздо импозантнее. Я научу парня правильным мародерским манерам до того, как он научится ходить.

Ремус, сидевший на диване с чашкой чая, только тяжело и обреченно вздыхал, переводя взгляд с одного взрослого ребенка на другого.- Вы оба ведь понимаете, что наш малыш еще даже не родился? И что выбор крёстных - это вообще-то решение родителей?

- Именно поэтому мы и тренируемся заранее, Лунатик! - в один голос отозвались Блэк и Поттер, заставив Лили в соседней комнате сокрушенно покачать головой.

Тридцать первое июля встретило их звенящим летним зноем. Годрикова Впадина праздновала первый день рождения маленького Гарри. Дом Поттеров был украшен разноцветными волшебными шарами, которые то и дело лопались со звуком, похожим на хлопушки, вызывая искренний восторг именинника.

Амара приехала на праздник вместе с Ремусом, несмотря на то, что передвигаться ей с каждым днем становилось всё труднее. Едва она переступила порог, как Лили, Марлин и Хоуп хором заявили:- Тебе нужно немедленно сесть и отдыхать! Никакой суеты!

- Девочки, всё в порядке, - смеялась Амара, опускаясь в глубокое кресло. - Но я с огромным удовольствием подержу именинника.

Маленький Гарри, словно почувствовав это, тут же заковылял к её креслу, смешно перебирая пухлыми ножками. Он ловко взобрался к Амаре на колени, устраиваясь поудобнее и утыкаясь кудрявой головой в её плечо. Амара никогда не отказывала ему в этом. Она мягко гладила мальчика по спине, вдыхая родной запах детской присыпки и тепла.

Лили подошла ближе, неся поднос с прохладительным лимонадом, и замерла, с нежностью глядя на эту картину. Её зеленые глаза лучились мягким светом. Она помнила, как ровно год назад, в этот же самый день, она лежала в больничной палате, прижимая к себе новорожденного Гарри, а Амара стояла рядом, сдерживая слезы счастья.

- Знаешь, Лилс... - тихо произнесла Амара, поднимая глаза на подругу. - Год назад ты сделала мне самый большой, самый невероятный подарок на мой собственный день рождения. Ты подарила миру Гарри. И я никогда этого не забуду.

Лили трогательно шмыгнула носом и присела на подлокотник кресла, обнимая Амару за плечи.- Скоро, совсем скоро твоя очередь, Ами. И поверь, это лучшее, что может случиться с женщиной.

Праздник продолжался, наполненный смехом, шутками и теплыми воспоминаниями. Однако ближе к вечеру Амара заметно осунулась и притихла. Живот казался невероятно тяжелым, и она никак не могла найти удобное положение в кресле.

Сириус, внимательно наблюдавший за ней весь вечер, подошел ближе и с прищуром оглядел её внушительный силуэт.

- Знаете что, господа Люпины? Я готов поставить свой новейший гоночный «Нимбус» на то, что Сириус Блэк никогда не ошибается. Ами, у тебя там явно двойня, а не один парень. Наш Лунатик просто не умеет делать ничего наполовину.

Амара устало, но весело рассмеялась, бросая в Блэка диванную подушку:- Замолчи, Бродяга! Колдомедики четко сказали: плод один. Просто он растет настоящим богатырем, весь в дедушку Лайела. Так что прибереги свои пророчества для прорицателей в Министерстве.

Сириус лишь лукаво подмигнул, оставаясь при своем мнении.

Около десяти часов вечера Люпины засобирались домой. Ночной воздух принес долгожданную прохладу. Дорога пешком занимала всего пятнадцать минут, и Ремус бережно вел жену под руку, наслаждаясь тишиной и стрекотом цикад в траве.Однако стоило им переступить порог своего дома, как Амара резко остановилась прямо в прихожей. Её рука крепко, до побеления суставов, впилась в предплечье Ремуса. Она глубоко, судорожно выдохнула, и её лицо на мгновение исказилось от внезапной вспышки боли.

Ремус мгновенно подобрался, весь его мародерский самоконтроль включился на полную мощность.- Амара? Любимая? Что такое?Она медленно подняла на него глаза, в которых страх боролся с безумным, торжествующим счастьем, и слабо улыбнулась:- Кажется... Ремус, кажется, наш мальчик... решил, что пора выходить. Процесс пошел.

Секундное оцепенение Люпина сменилось молниеносными действиями. Заранее собранные сумки взлетели из угла с помощью магии, палочка скользнула в руку.

Один короткий, уверенный шаг, хлопок аппарации - и ночной воздух Годриковой Впадины сменился стерильными, ярко освещенными коридорами больницы Святого Мунго.

Последующие часы тянулись для Ремуса как бесконечная, мучительная пытка. Он мерил шагами приемный покой, готовый сгрызть собственные ногти от бессилия. Буквально через час после их прибытия в больницу трансгрессировали взбудораженные родители - Лайел с заплаканной Хоуп и строгие, но бледные мистер и миссис Вейл. Следом ворвалась мародерская банда: Джеймс, сжимающий в руке чью-то мантию, Лили, Марлин и Сириус, который от волнения растерял весь свой напускной лоск и просто молча ходил из угла в угол.

Прошло около трех часов, прежде чем тяжелые дубовые двери родильного отделения наконец скрипнули.

Молодой колдомедик в белоснежной мантии вышел в коридор и устало улыбнулся:- Кто здесь отец? Ремус Люпин?

Ремус взлетел со стула так, словно под ним сработали выталкивающие чары.- Я. Как они? Что с Амарой?

- Всё прошло замечательно, поздравляю. Вы можете войти первым. Только вы один, буквально на пару минут. Остальных позовете позже, роженице нужен покой.

Ремус не помнил, как его ноги преодолели расстояние до палаты. Он толкнул дверь и замер на пороге, боясь даже дышать.

В комнате царил мягкий полумрак. Амара полулежала на подушках, бледная, с влажными от пота волосами, но такая невероятно, ослепительно красивая, что у Ремуса перехватило дыхание. На её руках, бережно прижатый к груди, лежал маленький, копошащийся свёрток из легкой фланели.

- Ами... - Ремус опустился на колени прямо у больничной койки, накрывая её руку своими дрожащими ладонями. - Любимая моя... Ты как?

- Счастлива, Рем. Очень счастлива, - прошептала она, устало улыбаясь.

Малыш в этот момент тихонько зашевелился, смешно сморщил крошечный носик и приоткрыл глаза. Ремус заглянул в этот маленький сверток и почувствовал, как по его щекам покатились слезы. На него смотрели глубокие, чистые, темно-карие глаза. Абсолютная копия глаз Амары. И прядки коротких темных волос уже пушились на крошечной голове.

- Ами... он копия тебя, - сквозь слезы и смех прошептал Ремус, аккуратно касаясь мизинцем крошечной ладошки новорожденного. - На меня вообще не похож. Ни капли. Моего волчьего проклятия в нем нет, он чистый, светлый...

Амара тихо, хрипло рассмеялась, качнув головой:- Я тоже это вижу, дорогой. И я безмерно рада. Надеюсь, он унаследует твое золотое сердце и твою доброту, Ремус. Это самое главное.

- Я тоже надеюсь, - Ремус нежно поцеловал жену в лоб. - Ну что, значит, мы назовем его Итан, как ты и хотела?

Амара кивнула, но в её глазах вдруг промелькнула какая-то загадочная, абсолютно мародерская искра.- Думаю, да. Итан. Но, Ремус... помнишь, у нас ведь было два имени? Ты ведь очень хотел назвать сына Лиамом?

- Да, помню, конечно, - Ремус немного растерялся. - Ты предлагаешь дать ему двойное имя? Итан Лиам Люпин? Звучит красиво...

- Нет, милый, - Амара слабо, но невероятно гордо улыбнулась и кивнула головой в сторону противоположного угла палаты. - Просто... посмотри вон туда, за ширму.

Ремус удивленно поднялся во весь рост, сделал три шага вглубь комнаты и отодвинул легкую ткань. В глубине палаты, в маленькой стеклянной медицинской кроватке на колесиках, лежал... ещё один точно такой же маленький, с темными волосами, уютно сопящий сверток.

Люпин застыл на месте, словно под заклятием Петрификус Тоталус. Его мозг, обычно работающий как часы, наотрез отказался обрабатывать увиденное. Он медленно повернул голову к жене, его глаза были размером с галеоны.

- Но... что... Амара? Двое?!

Она тихо, счастливо рассмеялась, глядя на его ошеломленное лицо:- Да, Рем. Двое. Бродяга оказался чертовым пророком.

- Но как?! Почему колдомедики...

- Я сама узнала только две недели назад, на самом последнем предродовом осмотре у старого доктора Брукс, - Амара пожала плечами, и в её глазах заплясали чертики. - Похоже, наш второй парень оказался прирожденным Мародером. Он так ловко прятался за спиной брата во время всех заклинаний сканирования, что его просто никто не видел. Не хотел, чтобы его нашли раньше времени.

Ремус закрыл лицо руками, и его плечи затряслись от беззвучного, очищающего смеха, смешанного со слезами облегчения. Вся ночная тревога, все многолетние страхи окончательно растаяли без следа.

- Ну надо же... - Ремус подошел к кроватке, бережно берея на руки второго сына, который был чуть светлее брата и сладко посапывал во сне. - Ну тогда нам и выбирать ничего не нужно. Один получает имя, которое нравится тебе, а второй - мое любимое. Итан и Лиам.

Через несколько минут Ремус приоткрыл дверь в коридор и позвал родителей. Все четверо вошли на цыпочках, словно боясь спугнуть это хрупкое волшебство. Хоуп Люпин, едва увидев двух малышей, тут же разрыдалась от переполнявшего её счастья, утыкаясь в плечо улыбающегося Лайела. Родители Амары, сбросив свою привычную строгость, с благоговением рассматривали внуков. Они пробыли в палате совсем недолго - понимали, что Амаре нужен отдых, - и, пообещав вернуться завтра с целым вагоном вещей от бабушки Хоуп, тихо удалились.

А вот затем в палату буквально хлынули друзья. И это было зрелище, достойное истории Хогвартса.Марлин и Лили, едва переступив порог и увидев два свертка вместо одного, синхронно ахнули и разрыдались, бросившись обнимать Амару. Маленький Гарри на руках у Джеймса от этого шума проснулся, потер кулачками глаза и, проигнорировав всех, решительно потянулся ручонками к Амаре. Она, несмотря на усталость, с готовностью приняла его, прижимая к своему боку, пока Итан и Лиам мирно спали в колыбелях.

Джеймс и Сириус стояли посреди палаты с совершенно глупыми, ошарашенными улыбками.

- Ну ты и силен, Лунатик... - выдохнул Сириус, качая головой. - Ты просто гений маскировки. Переиграл и уничтожил.

- Как вы их назвали, Ами? - сквозь слезы спросила Лили, вытирая щеки платком.

Амара гордо выпрямилась на подушках, перевела взгляд на Джеймса и отчетливо произнесла:- Старшего мы назвали Итан Джеймс Люпин.

Джеймс Поттер замер на месте. Его очки смешно съехали на кончик носа. Он открыл рот, попытался что-то сказать, но звук не шел. А затем великий капитан гриффиндорской сборной просто резко отвернулся к окну, потому что его глаза мгновенно наполнились слезами гордости.

- Слышь, Бродяга... - хрипло, срывающимся голосом выдавил Джеймс, ткнув Сириуса локтем в бок.

- Я... я тебя обошел. Мое имя первое. Я выиграл этот раунд!

Сириус только фыркнул, картинно закатывая глаза:- Даже не мечтай, Сохатый, Лунатик просто не мог оставить меня без...- А младшего, - с теплой улыбкой перебил его Ремус, беря на руки второго мальчика, - зовут Лиам Сириус Люпин.

В палате воцарилась оглушительная тишина. Сириус Блэк, гроза Слизерина и самый дерзкий бунтарь своего поколения, застыл. Его губы дрогнули.

- Нет, - Сириус поспешно вытер глаза рукавом кожаной куртки. - Нет, даже не думайте. Я не буду плакать. Блэки не плачут из-за таких сентиментальных... Ладно, к черту всё.

Он шагнул вперед и с невероятной, несвойственной ему осторожностью принял из рук Ремуса своего маленького крестника. Его серые глаза блестели от слез, которые он даже не пытался скрывать, бережно прижимая к себе младенца, носившего его имя.

- Погодите-ка, - вдруг прищурился колдомедик, заглядывая в медицинскую карту на тумбочке. - А ведь Итан родился в 07:07, а Лиам - в 07:09. Разница всего в две минуты!

Джеймс Поттер тут же победно вскинул голову, сияя как начищенный галлеон:- Ха! Две минуты! Бродяга, признай это, мой парень все-таки обошел твоего! Старшинство за нами!

Сириус, баюкающий Лиама Сириуса, даже не стал спорить. Он лишь счастливо рассмеялся, глядя на друга. Потому что в этот момент счет в их вечном споре больше не имел значения. Каждый из них получил свое высшее, мародерское признание.

Лили и Марлин подошли к кровати Амары, протягивая ей букеты наколдованных прямо в воздухе нежных белых лилий.

- С днем рождения, Ами, - прошептала Лили, целуя её в щеку. - Ты сделала себе самый дорогой, самый потрясающий подарок в жизни.

Амара посмотрела на спящего рядом Гарри, на Ремуса, на Итана и Лиама, которых с гордостью держали на руках их лучшие друзья, и тихо, но уверенно покачала головой:- Нет, Лилс. Ты не права. Это не я сделала подарок. Это они... вы все подарили эту жизнь мне.

Через пару часов шумная мародерская компания наконец покинула больницу, пообещав завтра же оккупировать новый двухэтажный дом Люпинов и начать обустройство второй колыбели.

В палате воцарилась блаженная, глубокая ночная тишина. Амара, полностью истощенная, спала крепким, мирным сном. Малыши Итан и Лиам тихо сопели в своих кроватках рядом.

Ремус сидел на стуле у постели жены. Он крепко держал её теплую ладонь в своей, не отводя взгляда от её лица. Окно палаты было приоткрыто, и предрассветный летний ветерок шевелил легкие занавески.

Когда-то давно, в темные хогвартские ночи после тяжелых полнолуний, молодой Ремус Люпин был абсолютно уверен, что его удел - это одиночество, боль и вечный страх перед будущим. Он думал, что монстрам не положено иметь дом.

А теперь... теперь у него было всё.Любимая жена. Сыновья. Свои собственные Мародеры.Настоящая, нерушимая семья. И впервые в жизни Ремус Люпин знал точно: этот свет из его жизни уже никто и никогда не сможет забрать.