Глава 34 Январские клятвы на серебряном снегу

Январь 1980 года ворвался в Великобританию с оглушительными метелями, засыпав старые дубовые леса Эссекса пушистым, девственно-белым ковром.

Временами, сидя у камина и слушая завывание ветра в дымоходе, Ремус Люпин ловил себя на мысли, что самое поразительное, инородное и странное в его жизни - это вовсе не ликантропия. Не болезненные костные трансформации, не животный страх перед скорым наступлением полнолуния и даже не многолетнее, выжигающее душу одиночество.

Самым странным и до безумия прекрасным было то, что однажды он просто... перестал ждать эти проклятые ночи в абсолютном, глухом уединении.

Раньше приближение полной луны означало для него лишь три вещи: неизбежную, разрывающую мышцы боль, глухую первобытную темноту и глухие стены Визжащей хижины, где он мог часами кусать собственные лапы, чтобы не выть от тоски. Теперь же всё изменилось раз и навсегда.

- Ну что, Лунатик, готов к полуночному променаду? - Джеймс Поттер стоял у самой кромки заснеженного леса, зябко потирая ладони и поправляя очки.

Рядом с ним Сириус Блэк, закинув голову к бледному январскому небу, уже вовсю ослепительно улыбался, предвкушая свободу бега. Чуть в стороне стояла Амара, сосредоточенно сжимая в пальцах волшебную палочку и проверяя скрывающие чары периметра.

Ремус тяжело, обреченно вздохнул, поплотнее кутаясь в поношенную мантию:- Вы ведь оба понимаете, что то, что мы делаем из месяца в месяц, до сих пор звучит как абсолютное, клиническое безумие? Мы нарушаем десяток министерских законов одновременно.

Сириус беспечно пожал плечами, небрежно откинув назад отросшие черные пряди:- Дружище, мы делили с тобой одну спальню в Хогвартсе долгих семь лет. Мы тайком стали анимагами в пятнадцать. Мы давно уяснили, что чистокровное безумие - это наш фамильный мародерский стиль. Прекращай ворчать и пошли, луна уже на подходе.

Они углубились в чащу, где вековые деревья надежно укрывали их от чужих глаз. И когда круглая, налитая холодным серебром луна поднялась в самый зенит, привычный мир растаял, уступая место магии превращений.

Могучий серебристый олень первым легко и грациозно выбежал на залитую лунным светом поляну. Джеймс. Свободный, сильный, гордо вскинувший ветвистые рога. Следом за ним, взрыхляя лапами глубокий снег, с глухим рычанием выскочил огромный угольно-черный пес. Сириус. Дикий, верный до последнего вздоха, преданный своей стае.Амара задержалась на тропинке всего на одну короткую секунду. Воздух вокруг нее едва заметно заколыхался, и вместо тонкой девушки на искрящийся снег мягко спрыгнула маленькая, юркая и невероятно изящная выдра с лоснящимся мехом.

Сириус до сих пор не мог без смеха вспоминать тот памятный день на шестом курсе, когда Амара впервые сумела завершить свою анимагическую трансформацию.«Из всех возможных хищников, защитников и грозных существ этого мира...» - Блэк тогда едва не катался по полу гостиной Гриффиндора, утирая слезы. - «Ты стала выдрой, Вейл? Серьезно? Самым дружелюбным и речным зверьком на свете?»

Амара тогда лишь посмотрела на него со всем доступным выдре королевским достоинством, демонстративно отвернув мордочку.

Но в эту холодную январскую ночь Сириусу было совсем не до смеха. Потому что он своими глазами видел то, что ломало любые законы магической природы: маленькая, хрупкая выдра абсолютно спокойно, без тени страха и колебаний подошла прямо к крупному, тяжело дышащему оборотню, который только что завершил свое мучительное превращение. Она не отступила ни на шаг, когда чудовище глухо зарычало.Огромный волк замер. Оскаленная пасть медленно закрылась, а в янтарных, диких глазах промелькнуло нечто человеческое. В присутствии своей стаи он больше не был безжалостным монстром из министерских страшилок. Он оставался просто Ремусом.Олень шутливо боднул волка в бок, увлекая за собой в чащу. Черный пес весело, с заливистым лаем запрыгал вокруг, взметая снежные вихри, а маленькая выдра упрямо пыталась догнать их, смешно перебирая короткими лапками по снегу. И где-то посреди этого ночного бега, среди заиндевевших елей, в сознании Ремуса впервые зародилась кристально чистая, греющая мысль: даже у этой, некогда самой страшной ночи в месяце, теперь может быть свое маленькое, ослепительное счастье.

Утром, когда первые робкие лучи зимнего солнца прорезали кроны деревьев, Ремус снова сидел на поваленном бревне в своем человеческом облике. Уставший, ссадивший плечо, с растрепанными волосами, но... абсолютно, беспредельно счастливый.

- Я до сих пор отказываюсь верить, что это не сон и мы действительно проворачиваем такое, - негромко произнес он, принимая из рук Амары флакон с восстанавливающим зельем.

Сириус, уже успевший обернуться человеком и теперь отряхивающий джинсы от налипшего снега, усмехнулся:- Привыкай, Лунатик. Скоро это станет твоей любимой рутиной.

Джеймс, бережно набрасывая на плечи Лили (которая ждала их у кромки леса с теплыми мантиями) свой шарф, обернулся и тепло улыбнулся другу:- Мы никуда не уйдем, Рем. Слышишь? Мы всегда будем рядом.

И Люпин снова, с пронзительной отчетливостью осознал: он больше не один. Тьма отступила.

Встречать Новый год всей компанией было решено в уютном гнездышке Поттеров в Годриковой Впадине. Дом был сказочно украшен гирляндами из волшебных омел и парящими под потолком золотистыми свечами. Лили, чья беременность уже стала аккуратно заметна под просторной домашней мантией, звонко смеялась, руководя процессом из кресла.Джеймс, переполненный энтузиазмом примерного семьянина, вызвался лично приготовить праздничный ужин по какому-то сложному магловскому рецепту и в процессе едва не уничтожил половину кухонного гарнитура, случайно перепутав заклинания очистки и экспресс-обжарки.

- Послушайте, это было всего один раз! - экспрессивно защищался Поттер, пытаясь оттереть сажу со щеки. - Заклинание просто немного вышло из-под контроля!

- Два раза, Сохатый, - безжалостно поправил его Сириус, с ногами забравшись на диван. - Первый раз был, когда ты попытался запечь индейку с помощью Инсендио, и мы чуть не лишились крыши.

- Хорошо, ладно, два! - сдался Джеймс под общие смешки. - Но зато как пахнет!

Сириус, верный своей привычке ни в чем себе не отказывать, притащил с собой столько красиво упакованных коробок с подарками, что они едва уместились под праздничной елью.

Амара битый час вполголоса спорила с ним, доказывая, что покупать будущему ребенку миниатюрную летающую метлу последней модели и набор для профессионального ухода за мотоциклом, когда тот еще даже не родился - это явный, нерациональный перебор. Блэк же с самым упрямым видом утверждал, что баловать племянников - это его прямая, зафиксированная в кодексе чести обязанность, и переборщить в этом вопросе невозможно априори.

Когда стрелки старинных напольных часов стали неумолимо приближаться к полуночи, они все встали в круг, поднимая бокалы со сливочным пивом и искрящимся эльфийским вином. За окном крупными хлопьями падал безмолвный новогодний снег, а внутри дома было так пронзительно тепло, шумно и уютно, что впервые за очень долгое время никто из них не думал о сводках Министерства и ужасах идущей где-то там войны.

Сразу после того, как часы пробили двенадцать и комната вззорвалась радостными криками и поздравлениями, Ремус аккуратно коснулся локтя Амары:- Светлячок... Выйдешь со мной ненадолго во двор? Буквально на пару минут.

Амара мгновенно уловила перемену в его голосе и заметила, как сильно побелели его костяшки, сжимающие край мантии.

- Рем, ты так нервничаешь, - мягко произнесла она, следуя за ним на крыльцо. - У тебя даже дыхание перехватило. Это так заметно?

Он обернулся к ней, подставляя лицо летящим снежинкам, и слабо улыбнулся:- Для тебя - да, конечно. От тебя вообще невозможно ничего скрыть.

Они отошли чуть в глубь заснеженного сада Поттеров, туда, где ветви старых яблонь образовали естественную, уединенную беседку.

Ремус глубоко вдохнул морозный воздух, запустил руку в карман мантии и извлек оттуда маленькую, бархатную темно-синюю коробочку. На секунду он просто замер, глядя на нее, словно все заготовленные заранее красивые слова в одночасье испарились из его головы, оставив лишь звенящую пустоту.

- Амара... - его голос прозвучал непривычно низко.

Она тут же оставила свой шутливый тон, заметив, как серьезно и трепетно потемнели его серые глаза.- Да, Рем?

Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума, и бережно взял её ладони в свои, согревая их своим дыханием:- Я... я абсолютно всю свою сознательную жизнь, с тех самых пор, как осознал суть своего проклятия, рос с твердой, выжженной внутри уверенностью. Я думал, что мне категорически, под страхом смерти нельзя даже хотеть нормальной, человеческой жизни. Я искренне верил, что если кто-то узнает меня до самого дна, со всеми моими монстрами, то этот человек испугается и уйдет. А потом в моей жизни появилась ты.

Амара молчала, не отрывая от него сияющих, преданных глаз. По её лицу уже вовсю катились первые, горячие слезинки, мгновенно замерзая на холоде.

- Ты никогда в жизни не смотрела на меня как на сложную, нерешаемую проблему, Амара, - его голос стал совсем тихим, вибрирующим от сдерживаемых эмоций. - Ни в Хогвартсе, ни на заданиях Ордена, ни здесь. Ты всегда смотрела на меня просто... как на человека. Как на мужчину, которого можно любить.

- Ремус... - всхлипнула она, крепче сжимая его пальцы.

- Я не могу пообещать тебе, что наше будущее будет легким и безоблачным, - продолжал он, медленно опускаясь на одно колено прямо в пушистый сугроб. - Я не могу пообещать, что в один прекрасный день я полностью перестану бояться за тебя или за нас. Но я могу твердо, перед лицом этого неба пообещать тебе одно... Что каждый чертов день моей жизни я буду просыпаться и выбирать только тебя. Защищать тебя. Любить тебя.

Он щелкнул замком коробочки. Внутри, на бархатной подложке, тускло и благородно замерцало изящное серебряное кольцо, украшенное тонкой, едва заметной вязью защитных рун и крошечным, как искра, чистейшим камнем.

- Амара Вейл... Ты согласишься стать моей женой? Ты выйдешь за меня?

Она не ответила ему сию же секунду. И вовсе не потому, что в её сердце закралось хотя бы мимолетное сомнение. Нет. Амара просто слишком хорошо понимала, какого титанического, монументального труда и какого колоссального преодоления собственных внутренних запретов стоил Ремусу этот один-единственный шаг. Она хотела продлить этот момент, запечатать его в памяти до малейшей снежинки.

А затем её лицо озарила та самая, невероятно теплая, ослепительная улыбка, которую Люпин полюбил всем сердцем еще на школьных скамьях.

- Да, Рем. Тысячу раз да! - выдохнула она, бросаясь ему на шею.

Ремус зажмурился, крепко прижимая её к себе и утыкаясь носом в её пушистые, пахнущие хвоей и корицей волосы. И впервые в своей жизни он позволил себе просто, безоглядно поверить в то, что его личная сказка тоже может иметь счастливое продолжение.

Когда спустя четверть часа они, слегка припорошенные снегом, рука об руку вернулись в ярко освещенную гостиную, Сириус Блэк, вальяжно потягивавший напиток, мазнул быстрым взглядом по их сияющим лицам и мгновенно застыл. Его глаза округлились.

- НЕТ! - громогласно выкрикнул Сириус, едва не выронив бокал. - Быть не может!

Джеймс резко обернулся от камина, едва не запутавшись в гирлянде:- Бродяга, ради Мерлина, что опять стряслось? Ты наступил на хвост невидимому докси?

- Они! - Сириус с самым драматичным и триумфальным видом указал пальцем на вошедших Ремуса и Амару, а затем на сверкающее кольцо на пальце девушки. - Поттер, посмотри на них! Они всё-таки сделали это! Наш Лунатик наконец-то решился!

Амара звонко, заливисто рассмеялась, пряча лицо на плече у вмиг покрасневшего, но абсолютно счастливого Люпина:- Да, Сириус. Мы сделали это.

Блэк картинно схватился за голову, падая обратно на диван и издавая театральный стон:- Так, всё, я требую немедленных, поминутных подробностей! Кто первый заговорил? Ремус, ты падал на колено или обошелся гриффиндорским пафосом? Я должен знать всё, как будущий шафер!

Лили, мягко подойдя к Амаре и крепко, со всей теплотой обнимая её, лукаво улыбнулась Сириусу:- Конечно, ты всё узнаешь, Бродяга. Но чуть позже. Дай людям хотя бы согреться с мороза.

В ту волшебную январскую ночь они праздновали не просто наступление нового, 1980 года. Они праздновали зарождение новой, сильной жизни внутри Лили, появление новой официальной семьи в лице Ремуса и Амары и ту нерушимую, монолитную надежду, которую никакая внешняя тьма не в силах была погасить. И они были готовы бороться за это счастье до самого конца.