Глава 31. Обыкновенное чудо и шерстяной шарф

Лето 1979 года катилось к своему зениту, плавя лондонский асфальт и укутывая пригороды душным маревом. Но внутри небольшого, скрытого от посторонних глаз дома Ремуса и Амары всегда царила приятная прохлада.

Их совместное жилище никогда не было идеально убранным, похожим на картинку из министерских буклетов по этикету. И они оба прекрасно это знали. На глубоком кожаном кресле в гостиной вечно громоздились стопки раскрытых на середине книг, письменный стол тонул под лавиной исписанных пергаментов со сравнительным анализом защитных рун, а на кухне то и дело сиротливо оставались кружки с давно остывшим ягодным чаем. Но именно эта легкая, живая хаотичность делала это место настоящим домом. Их общим домом.

Первые месяцы совместной жизни давались им непривычно. Это не было плохо или тяжело - это было совершенно по-новому.

Ремус слишком долго, почти всю свою сознательную взрослую жизнь, привыкал быть один. Он филигранно выстроил автономию, научился ни от кого не зависеть, никого не обременять своими внутренними демонами и, главное, свыкся с мыслью, что в конце самого паршивого дня его возвращения никто не ждет.

А теперь каждый вечер, стоило ему только повернуть ключ в замочной скважине и переступить порог, из глубины коридора доносился мягкий, немного уставший, но такой родной голос:- Ты дома, Рем.

И почему-то эти два простых, обыденных слова грели его израненную душу сильнее, чем самые сильные согревающие чары.Амара тоже со скрипом, но верно ломала свои старые привычки. Ей, выросшей под гиперопекой любящего отца, было дико осознавать, что теперь в её жизни появился еще один мужчина, который чутко замечает, когда она слишком сильно уходит в работу, теряя счет часам. Кто-то, кто мог посреди ночи мягко отобрать у неё палочку и тихо, с легкой укоризной спросить:- Светлячок, ты сегодня точно не забыла поесть?

И Амара каждый раз улыбалась, чувствуя, как внутри разливается щемящее тепло. Ведь сколько она себя помнила - в Хогвартсе, на младших курсах, в Ордене - именно она всегда была той, кто заботился, опекал, закрывал щитами и вытаскивал других. А теперь кто-то с такой же трепетной бережностью заботился о ней самой.

Но то июньское ранение Амары в Эссексе оставило на их быте невидимый, глубокий отпечаток. Ремус изменился. Совсем немного, на первый взгляд незаметно для окружающих, но от внимательного взгляда Амары это не укрылось.

- Ты снова стоишь у окна и караулишь улицу, Рем, - тихо заметила она, заходя в гостиную и заставая его у приоткрытых штор.Люпин вздрогнул и поспешно отвернулся, пытаясь придать лицу самое безмятежное выражение:- Нет, тебе показалось. Я просто смотрел на погоду. Кажется, собирается дождь.

Амара подошла ближе, скрестив руки на груди, и заглянула в его потемневшие серые глаза:- Ремус. Не надо. Я ведь вижу.

Он тяжело, шумно вздохнул, признавая поражение, и опустил плечи:- Возможно. Возможно, я действительно подсознательно жду подвоха.

Она сделала еще шаг, сокращая расстояние между ними, и положила ладони ему на грудь, чувствуя, как часто и глухо бьется его сердце:- Я здесь, Рем. Я жива, здорова, и я не исчезну

- Я знаю, Светлячок, - его голос прозвучал глухо, почти шепотом. - Разумом я всё прекрасно понимаю.Но по тому, как судорожно его пальцы перехватили её запястья, было очевидно: иррациональный, липкий страх всё еще сидел глубоко внутри него.

- Ты ведь понимаешь, Лунатик, что я не сделана из тонкого стекла? - Амара мягко улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку. - Меня не так-то просто разбить. Я министерский специалист по ЗОТИ, в конце концов.

Ремус опустил взгляд, всматриваясь в её лицо:- Знаю. Но каждый раз, когда я закрываю глаза, я снова вижу тебя там, на кухонном диване... в крови, бледную, с дрожащими руками.

И в этот момент Амара впервые отчетливо услышала в его интонации не привычный, эгоистичный страх оборотня за свою неконтролируемую натуру, а чистый, пронзительный страх любящего мужчины за жизнь женщины, которая стала его личным центром вселенной.

- Ремус, послушай меня, - она заставила его посмотреть себе прямо в глаза. - Я ведь точно так же каждую секунду боюсь потерять тебя. Ты уходишь на задания Ордена, ты бываешь в дозорах. Ты не единственный в этом доме, кому бывает по-настоящему страшно. Мы в этой лодке вдвоем.

И это простое разделение ноши поровну сработало. Не исцелило полностью, конечно, но принесло Ремусу колоссальное облегчение. Он наконец-то осознал: они оба, абсолютно сознательно и взвешенно, выбирали этот риск. И это был их общий, взрослый выбор.

Разумеется, Сириус Блэк заметил эти метаморфозы первым. Он в принципе замечал абсолютно всё, что происходило в радиусе мили, особенно если это могло послужить отличным поводом для дружеского подкола.

- Лунатик, ты неумолимо меняешься, - авторитетно заявил Сириус в один из вечеров, когда они втроем сидели на веранде дома Поттеров.

Ремус, лениво перелистывавший какой-то старый журнал, приподнял взгляд:- И в каком же смысле, Бродяга? Надеюсь, в лучшую сторону?

Сириус состряпал максимально серьезную, академическую гримасу:- Как раз наоборот. Ты стал ужасно, катастрофически скучным семейным человеком.

- О, спасибо за комплимент. Я польщен.

- Нет, я абсолютно серьезно! - Блэк начал картинно загибать пальцы. - Посуди сам. Раньше ты мог сутками сидеть на одних сигаретах и сухом пайке, напрочь забывая про обед, пока мы с Джеймсом насильно не запихивали в тебя тыквенный пирог.

- Сириус, к чему ты клонишь? - Ремус подозрительно прищурился.

- А к тому, что теперь ты сам превратился в мамочку! Ты сегодня трижды уточнил у Амары, взяла ли она с собой питательный отвар на дежурство и не забыла ли пообедать.

Ремус замер с открытым ртом, чувствуя, как уши предательски розовеют. Сириус победно, ослепительно улыбнулся, откидываясь на спинку стула:- Ага! Попался, Лунатик! Мародерский радар никогда не ошибается.

Когда об этом экстренном изменении в поведении Люпина узнал Джеймс, ситуация стала еще хуже. Поттер ворвался в гостиную с видом человека, открывшего как минимум новый закон магии.

- Так, стоять, - Джеймс резко затормозил перед Ремусом, поправляя очки и переводя взгляд с друга на Амару, которая тихо сидела в кресле с чашкой чая. - Лунатик... Ты? Серьезно?

- Сохатый, избавь меня от своих пантомим. Что я?

- Ты стал тем самым парнем, который всерьез переживает, что его девушка не взяла теплый шарф в прохладный летний вечер?

В гостиной повисла красноречивая тишина. Лили, вошедшая с подносом, замерла. Амара медленно перевела взгляд на руки Ремуса. И действительно - Люпин в этот самый момент абсолютно машинально, на полном автомате сжимал в пальцах её уютный шерстяной изумрудный шарф, который собирался накинуть ей на плечи.

Амара не выдержала и первая оглушительно, звонко рассмеялась, утыкаясь лицом в ладони. Лили прыснула в кулак.

- Это... это было всего один раз! И исключительно из соображений заботы о здоровье ценного кадра Ордена! - попытался защититься Ремус, чувствуя, как краска заливает уже и шею.

- Конечно, конечно, один раз, - с самым понимающим и серьезным видом закивал Сириус, подмигивая Поттеру. - Мы верим тебе, Лунатик. Безусловно.

- Сириус, прекрати.

- Хорошо, два раза! - расплылся в улыбке Блэк

Джеймс подошел к пунцовому Ремусу и с напускной гордостью, крепко покровительственно похлопал его по плечу:- Лунатик, друг мой, без шуток - мы все искренне гордимся тобой. Ты делаешь огромные успехи в депутации сурового одиночки.

Ремус обреченно покачал головой, пряча лицо в ладонях, хотя на его губах тоже играла невольная улыбка:- Я до сих пор иногда искренне не понимаю, почему на первом курсе я решил, что дружба с вами двумя - это хорошая, здравая идея.

- Всё просто, Рем, - весело отозвался Сириус, утягивая с подноса Лили печенье. - Потому что без нашего чуткого мародерского руководства ты бы уже к третьему курсу покрылся архивной пылью и стал слишком запредельно серьезным. А так у тебя есть мы. И шарф.

- Возможно, - тихо выдохнул Ремус, и его взгляд, полный безграничной любви, пересекся со смеющимися глазами Амары. - Возможно, вы правы.

Орден Феникса продолжал свою изнурительную, невидимую для большинства войну. Собирались новые сведения, укреплялись посты, координировались рейды. Но посреди этого бушующего шторма они упрямо, зубами выгрызали у судьбы обычные, простые человеческие дни. И именно эти короткие передышки со временем становились для них самыми ценными, самыми священными артефактами.

Лили и Джеймс в Годриковой Впадине просто жили. Они сознательно запретили себе заглядывать в туманное, пугающее будущее дальше, чем это было необходимо для планирования операций. Они работали, спорили из-за недожаренного тоста, пекли кривые праздничные пироги, с радостью принимали у себя друзей и смеялись до хрипоты над глупыми шутками Сириуса. И в эти моменты их обыкновенная, бытовая жизнь была самым сильным, самым ослепительным проявлением истинной надежды, какое только можно было вообразить. Они доказывали тьме, что жизнь невозможно поставить на паузу.

В один из таких теплых июльских вечеров вся их компания снова сидела у камина в гостиной Поттеров. Сириус с пеной у рта спорил с Джеймсом о преимуществах новых магловских свечей зажигания для своего мотоцикла. Лили, вооружившись диванной подушкой, шутливо пыталась прекратить этот технический диспут, грозясь выгнать обоих во двор. Амара, уютно устроившись на ковре, искренне, до слез смеялась над очередным бурным всплеском мародерских эмоций.

Ремус сидел чуть позади, в тени торшера, лениво обняв Амару за плечи. И вдруг посреди этого привычного, родного шума его пронзило острое, кристально чистое осознание.

Он поймал себя на мысли, что впервые за многие годы он больше... не ждет неминуемого конца. Он больше не сидит внутренне сжавшись, в ежесекундном ожидании того рокового момента, когда эта хрупкая, красивая иллюзия хорошей жизни разобьется вдребезги под весом его проклятия или войны. Он больше не бежал от настоящего. Он просто... жил. Прямо здесь и сейчас

Амара, тонко чувствовавшая любые изменения в его состоянии, уловила эту его тихую, глубокую улыбку. Она повернула голову, снизу вверх заглядывая ему в лицо:- О чем ты так напряженно думаешь, Лунатик?

Ремус посмотрел на неё - на её теплые карие глаза, на след от недавнего шрама на плече, который больше не пугал его, а затем перевел взгляд на дурачащихся у камина друзей. И ответил абсолютно честно, без грамма прежней гриффиндорской маскировки:- О том, Светлячок... что мне сейчас чертовски, невероятно хорошо.

Амара мягко, трогательно улыбнулась, накрывая его ладонь своей:- Это самый лучший и самый правильный ответ из всех, что ты когда-либо давал, Рем.

- Да, - согласился он, делая глубокий вдох, словно сбрасывая с плеч вековую тяжесть. - Наверное. Я просто... я всё еще учусь.

- Чему именно? - тихо спросила она, прижимаясь щекой к его колену.

Ремус снова обвел взглядом комнату - Джеймса, Лили, Сириуса - свою выбранную, настоящую семью, а затем вернулся к ней, к своей главной женщине:- Я учусь самой сложной магии на свете, Светлячок. Учусь просто... не бояться хороших вещей в своей жизни. Принимать их и защищать.И судя по тому, как ровно и спокойно трещал огонь в камине, этот урок Ремус Люпин намеревался сдать на самый высший балл.