Глава 15.Новые роли и старые привязанности

1 сентября 1977 года лондонский вокзал Кингс-Кросс встретил их привычным, оглушительным столпотворением. Платформа девять и три четверти буквально содрогалась от хаоса: испуганные совы пронзительно кричали из своих клеток, колеса тяжелых тележек грохотали по каменной плитке, заплаканные матери настойчиво поправляли воротнички на мантиях своих первоклашек, а старшекурсники, сбиваясь в кучки, оглушительно хохотали, делясь летними сплетнями.

И в самой гуще этого бурлящего человеческого моря, непоколебимые, как скалы, стояли они. Мародёры. Почти в полном составе.

- Ты опоздала, Вейл, - вместо приветствия безапелляционно заявил Сириус Блэк, едва Амара протиснулась сквозь толпу со своей нагруженной чемоданами тележкой.

Сам Сириус выглядел безупречно, словно сошел со страниц журнала для чистокровных волшебников - кожаная куртка поверх ненавязчиво расстегнутой рубашки, небрежно откинутые назад темные волосы.

Амара остановилась, тяжело дыша, и посмотрела на него в упор:- Я приехала абсолютно вовремя, Блэк. До отправления поезда еще добрых пятнадцать минут.

- Ну, по твоим вечным меркам черепахи - возможно, - ухмыльнулся он, делая шаг навстречу.

- А если судить по нормальным, человеческим часам?

- И по нормальным тоже.

- Всё равно опоздала. Ты заставила нас ждать целых полчаса, - Сириус картинно вздохнул, но в глазах плясали привычные смешинки.

Амара закатила глаза, чувствуя, как губы сами собой расползаются в улыбке:- Ты просто невозможен, Сириус.

- Я знаю. Это мой главный шарм.

Без лишних слов и предупреждений Блэк ловко перехватил её тяжеленный сундук из драконьей кожи, легко сгружая его с тележки.

- Эй! - возмутилась Амара, дернувшись вперед. - Что ты делаешь?

- Помогаю, - невозмутимо отозвался он.

- Я вообще-то и сама вполне способна поднять свой багаж. У меня есть палочка, если ты забыл.

- Я знаю.

- Тогда зачем взял?

Сириус расплылся в самой своей ослепительной, фальшиво-невинной улыбке:- Потому что глубоко в душе, где-то очень глубоко, я - истинный джентльмен. Это фамильное, понимаешь?

Ремус Люпин, до этого тихо стоявший чуть поодаль у колонны и наблюдавший за этой сценой, негромко, но отчетливо произнес:- Сириус, это, пожалуй, самое спорное, антинаучное и сомнительное заявление, которое я имел несчастье слышать за весь сегодняшний день.

- Люпин, прекрати, твои слова ранят меня прямо в сердце, - Блэк прижал руку к груди, скорчив страдальческую гримасу.

- Ничего, переживешь. Ты крепкий, - спокойно парировал Ремус, поправляя на плече потертую сумку.

Амара весело рассмеялась, глядя на их привычную пикировку. Вся дорожная усталость и легкая тревога мгновенно испарились. Всё снова встало на свои места. Всё было точно так же, как раньше.

Только Питера рядом с ними не было.Эту горькую истину они окончательно осознали и приняли еще в разгар лета. Между ними не произошло какой-то грандиозной, запоминающейся ссоры с битьем посуды и взаимными проклятиями. Не было громких заявлений или хлопанья дверями. Просто в один ничем не примечательный день, под грузом неотвеченных писем и пустых оправданий, всем всё стало предельно ясно: Хвост ушел. Он больше не вернется в их круг.

Джеймс Поттер очень долго, мрачно молчал, когда получил от Питера последнее, короткое и неестественно вежливое письмо, в котором тот ссылался на «семейные обстоятельства». Сириус поначалу дико злился - его серые глаза буквально метали молнии, а из-под палочки то и дело вырывались случайные искры. Но эта ярость быстро выгорела, оставив после себя лишь глухую, опустошающую усталость. Они выросли. А на войне, которая дышала им в спину, каждый выбирал свою сторону.

- Он сделал свой собственный, осознанный выбор, - тихо, но твердо произнес Ремус, когда они уже зашли в вагон и заняли свободное купе. Это было самое спокойное, самое взвешенное, что они вообще могли сказать по этому поводу, чтобы не бередить старые раны.

Амара грустно вздохнула, глядя в окно на удаляющийся перрон Кингс-Кросс:- Значит... теперь нас стало меньше.

Сириус, сидевший напротив и лениво крутивший в руках значок, мгновенно вскинул на неё пристальный, серьезный взгляд:- Нет, Вейл. Ты ошибаешься.

Она слегка удивилась, приподняв брови:- Нет? Но ведь Питера...

- Нас всё еще четверо, - перебил её Блэк, и на его губах появилась теплая, искренняя улыбка.

Джеймс, сидевший рядом с Лили и пытавшийся незаметно приобнять её за талию, негромко усмехнулся, подмигнув Амаре:- Бродяга, ты что, серьезно вносишь её в наш официальный мародерский реестр? Прямо со всеми вытекающими?

- Естественно. Вопросы преемственности власти, Сохатый.Она заслужила это место еще тогда, когда не сдала нас Макгонагалл после истории с навозными бомбами, - авторитетно заявил Сириус.

Амара наигранно возмутилась, хотя внутри у нее всё так и затрепетало от странного, щемящего чувства гордости:- То есть у меня даже не было права голоса? Вы меня просто приватизировали?

- Абсолютно никакого выбора, дорогая, - закивал Сириус. - Поздравляю, Вейл. Ты официально, юридически и магически застряла с нами до конца своих дней. Смирись.

И Амара не стала спорить. На самом деле ей это чертовски нравилось.

Седьмой курс, помимо статуса выпускников, принес им и новые, весьма неожиданные для некоторых обязанности. Ремус Люпин и Лили Эванс официально стали Главными старостами Хогвартса.

И это решение Дамблдора было донельзя логичным, неоспоримым. Лили - безупречно ответственная, феноменально умная, принципиальная и справедливая, способная усмирить любого буяна одним лишь взглядом своих зеленых глаз. Ремус - всегда спокойный, рассудительный, умеющий слушать и находить компромиссы там, где другие пускали в ход кулаки. Ему доверяли абсолютно все факультеты.

- Мне всё еще кажется какой-то злой шуткой мироздания тот факт, что этот блестящий серебряный значок приколот именно к твоей мантии, Лунатик, - с легкой завистью протянул Сириус вечером в гостиной, когда Ремус бережно раскладывал свои новые старостские инструкции.

Люпин устало поднял на него взгляд от пергамента:- И почему же, Бродяга? Тебе кажется, что я не справлюсь с патрулированием?

- Нет, ты справишься идеально, в том-то и беда. Просто теперь у нас есть официальное, заверенное Министерством и директором подтверждение того, что ты - единственный стопроцентно нормальный и адекватный человек в нашей банде. Наш последний оплот благоразумия пал.

Джеймс, крутившийся рядом со старостским значком Лили, оскорбленно вскинулся:- Эй! Попрошу заметить, я тоже абсолютно нормальный волшебник! Я изменился, я стал серьезнее!

Лили, сидевшая в кресле с чашкой чая, медленно повернула к нему голову и выразительно выгнула бровь:- Джеймс. Серьезно? Кто вчера пытался заколдовать доспехи на третьем этаже, чтобы они пели непристойные серенады про профессора Слизнорта?

Поттер на секунду замялся, лихорадочно соображая, как выкрутиться, а затем виновато улыбнулся, потирая шею:- Ладно. Хорошо. Виноват. Но я ведь нормальный... иногда. По особым праздникам.

Очень быстро Лили Эванс на собственной шкуре прочувствовала, что обязанности Главной старосты - это далеко не только почет и уважение. Ночные дежурства по замку оказались делом мрачным и крайне утомительным. Особенно когда приходилось обходить погруженные в глухую тьму, холодные коридоры в полном одиночестве, когда каждый шорох за портьерой казался шагами притаившегося нарушителя.

Впрочем, по-настоящему одна Лили не оставалась почти никогда.Стоило ей завернуть за угол коридора Заклинаний на исходе второго часа дежурства, как из глубокой тени готического окна бесшумно соткался силуэт.

- Джеймс! - Лили вздрогнула, прижимая руку к груди, в которой бешено колотилось сердце. - Мерлин, ты напугал меня!

- Привет, Лили, - мягко улыбнулся Поттер, пряча под мантию волшебную палочку, кончик которой едва заметно светился.

- Я вообще-то нахожусь при исполнении обязанностей. Я Главная староста школы, - попыталась строго напомнить она, выпрямляя спину.

- Я в курсе. Твой значок отлично блестит в темноте.

- И мне совершенно, категорически не нужна вооруженная охрана в твоем лице. Я умею за себя постоять, если ты вдруг забыл, на что способны мои Летучемышиные сглазы.

- И это я тоже прекрасно помню, - Джеймс послушно поднял руки вверх, демонстрируя полную покорность. - Мой нос до сих пор помнит четвертый курс.

- Тогда почему ты здесь, Поттер? Почему ты не спишь в своей постели в половине третьего ночи?

Джеймс на секунду посерьезнел. Он подошел чуть ближе, и в лунном свете, лившемся из окна, Лили увидела его глаза - в них больше не было того эгоистичного, ребяческого желания выпендриться, которое так раздражало её первые шесть лет.

Он просто пожал плечами, естественно и спокойно:- Потому что сейчас на дворе семьдесят седьмой год, Лили. Времена меняются. И я просто физически не могу позволить себе спать, зная, что ты ходишь по этим темным коридорам совершенно одна. Мне так спокойнее.

Лили открыла было рот, чтобы выдать какую-нибудь колкую, ироничную фразу, призванную поставить его на место. Правда хотела. Но не смогла. Слова застряли у нее в горле. Она посмотрела на его взъерошенные волосы, на его защищающую, уверенную позу и вдруг отчетливо поняла: перед ней стоял уже совершенно другой человек. Это был мужчина, который больше не пытался произвести на нее впечатление дешевыми трюками. Это был Джеймс, который просто, искренне и глубоко о ней заботился.

Через несколько дней после начала семестра Ремус Люпин возвращался из кабинета директора после обсуждения графика дежурств.

Проходя по пустынному переходу около восточной башни, он внезапно услышал приглушенные, прерывистые всхлипы.

Ремус замедлил шаг и заглянул в нишу за раскидистой статуей Горгульи. Там, прямо на холодном каменном полу, сжавшись в комочек, сидела маленькая девочка. Судя по желто-черному галстуку, это была первокурсница с Пуффендуя. А рядом с ней, опустившись на корточки и совершенно не заботясь о чистоте своей мантии, сидела Амара.

Девочка утирала кулачками заплаканное лицо, её плечи судорожно вздрагивали:- Они... они сказали, что я здесь чужая. Что я ненастоящая ведьма, раз мои родители - обычные люди...

Амара нахмурилась, и её тонкие брови сошлись у переносицы. Ремус остановился, затаив дыхание. Он уже хорошо знал это выражение лица Амары - обманчиво спокойное, но предельно серьезное, решительное.

- Посмотри на меня, - мягко, но очень уверенно попросила Амара, аккуратно беря девочку за крошечные ладошки. - Послушай меня очень внимательно. Кто именно тебе это сказал?

- Старшекурсники... со Слизерина. В подземельях, - всхлипнула малышка.

- Так вот, забудь всё, что они наговорили, - голос Амары звучал твердо, как гранит. - То, в какой семье ты родилась, и кто твои родители, вообще никак не определяет то, кем ты можешь стать в этом мире. Магия - это не фамильный замок и не золото в банке Гринготтс.

Девочка подняла на неё огромные, полные слез и надежды глаза. Амара тепло, ободряюще улыбнулась:- Магия никогда, слышишь меня, никогда не выбирает людей по их происхождению или чистоте крови. Ей всё равно. Она выбрала тебя, потому что внутри тебя есть этот удивительный свет.

- Но они сказали, что маглорожденные хуже... - прошептала первокурсница.

- Они глубоко, трагически ошибаются. И они просто боятся таких, как ты, - Амара протянула руку и бережно поправила девочке съехавшую набок пуффендуйскую мантию, смахнув невидимую пылинку. - Ты находишься в Хогвартсе по одной единственной причине: ты - волшебница. У тебя есть редкий, прекрасный талант. И ты заслуживаешь быть здесь абсолютно так же, как и любой наследник древнего рода. Ты дома. Поняла меня?

Девочка еще раз шмыгнула носом, но на её испуганном личике наконец-то промелькнула робкая, благодарная улыбка:- Правда?

- Чистая правда. А теперь утри слезы, пуффендуйцы не должны плакать из-за глупостей.

- Ну надо же. Какая трогательная картина.Ремус от неожиданности вздрогнул и едва не выронил из рук свиток с расписанием. Сириус Блэк появился рядом с ним совершенно бесшумно, будто соткался из воздуха, что само по себе было крайне подозрительно и явно намекало на использование каких-то мародерских лазеек.

- Сириус, ради Мерлина, не начинай, - утомленно выдохнул Люпин, не оборачиваясь.

- Я ведь еще даже ничего не сказал, Лунатик! Почему ты сразу обороняешься? - картинно оскорбился Блэк, складывая руки на груди и опираясь спиной о стену.

- Но ты собираешься сказать. У тебя на лице написан весь твой деструктивный мыслительный процесс.

Сириус проигнорировал замечание. Его взгляд стал мягче, он молча проводил глазами Амару, которая как раз помогала маленькой пуффендуйке подняться и отряхивала её юбку.

Потом Блэк перевел взгляд на Ремуса, внимательно изучая его напряженный профиль, и снова посмотрел на Амару.

- Это просто стороннее, исключительно научное наблюдение, друг мой, - хмыкнул Сириус.

- Сириус. Прекрати.

- Она тебе идеально подходит, - без обиняков, прямо и веско выдал Блэк.

Ремус буквально замер на месте, а его пальцы судорожно сжали пергамент. На мгновение ему показалось, что он ослышался:- Что... что ты сейчас сказал?

Сириус тихо, понимающе усмехнулся, пихнув друга локтем в плечо:- Расслабься ты, Лунатик. Опусти палочку. Я ведь не говорю, что ты должен прямо завтра вести её к алтарю и делать официальное предложение в Большом зале на глазах у Дамблдора.

- И на том спасибо, - выдавил из себя Ремус, чувствуя, как к ушам приливает предательская жара.

- Я говорю о том, что рядом с ней ты выглядишь... по-другому, - уже без тени привычной клоунады, тихо произнес Сириус. - Ты выглядишь счастливее, понимаешь? Ты перестаешь постоянно копаться в себе и ждать удара. Ты расслабляешься.

Ремус отвел взгляд в пол, отчаянно пытаясь вернуть себе привычное самообладание, хотя сердце в груди пустилось вскачь:- Она... Амара просто очень хороший, чуткий человек, Сириус. Она ко всем так относится.

- Да, она потрясающая, - согласился Блэк, и на его губах заиграла на удивление теплая, лишенная ехидства улыбка. - Именно поэтому я был бы искренне, безумно рад, если бы вы двое когда-нибудь... ну, ты понимаешь. Перестали притворяться.

- Сириус, ради всего святого. Мы с ней просто друзья, - настойчиво, словно пытаясь убедить в этом самого себя, повторил Люпин.

- Я знаю, - Сириус крепко, по-братски хлопнул его по плечу, разворачиваясь, чтобы уйти. - Ключевое слово здесь - *пока* друзья. Время покажет, Лунатик.

Ремус лишь обреченно покачал головой ему вслед, понимая, что спорить с Блэком в таком настроении - абсолютно бесполезное занятие. Но на его губах, вопреки всему, все-таки промелькнула робкая, едва заметная улыбка.

А Амара, совершенно не подозревая о том, что только что стала объектом серьезного мародерского консилиума, бережно взяла маленькую первокурсницу за руку и неторопливо повела её по коридору в сторону уютной пуффендуйской гостиной.

Ремус смотрел им вслед, пока их силуэты не скрылись за поворотом, и в сотый раз поймал себя на одной и той же мысли. Амара действительно обладала удивительным, редким даром: она приносила свет и тепло именно туда, где их сильнее всего не хватало. И, возможно, именно благодаря этому её присутствию даже самые тяжелые, темные и пугающие дни седьмого курса становились для него чуточку легче.