Глава 4: Хэллоуинские огни и тепло вдвоем

Хэллоуин в Хогвартсе всегда был временем, когда древний замок сбрасывал с себя вековую строгую дремоту и преображался до неузнаваемости.

В этот день магия словно вибрировала в самом воздухе, смешиваясь с бодрящим ароматом спелой тыквы, запеченных с корицей яблок и растопленного шоколада.

Заколдованные каменные доспехи в коридорах были шутливо украшены ухмыляющимися светящимися тыквами-фонарями, из-за портретов то и дело доносилось тихое, призрачное хихиканье, а левитирующие свечи в Большом зале горели ярче обычного, разливая по столам теплое янтарное сияние.

Для большинства студентов этот вечер был синонимом безудержного веселья, горы сладостей от эльфов-домовиков и возможности подурачиться. Для Ремуса Люпина же Хэллоуин оставался одним из тех редких, благословенных дней в году, когда он мог позволить себе роскошь - просто забыть. Забыть о приближающейся зиме, о ноющей боли в суставах и о том, кем он становится, когда луна на небе заявляет свои права. Хотя бы ненадолго, всего на несколько часов, стать обычным шестокурсником.

- Ты вообще собираешься идти, Лунатик? - раздался мягкий, мелодичный голос над его ухом.

Ремус вздрогнул и поднял голову от тяжелого, потрепанного фолианта по Нумерологии. Гостиная Гриффиндора уже почти опустела, все потихоньку стягивались к праздничному пиршеству. Прямо перед его креслом стояла Амара. В руках она бережно держала две большие глиняные чашки, от которых поднимался густой пряный пар, пахнущий дикими яблоками и гвоздикой. На ней была парадная школьная форма: идеально отглаженная юбка, жилетка, гриффиндорский галстук, а распущенные ровные черные волосы шелковым водопадом обрамляли фарфоровое личико.

- Куда идти? - слегка растерянно моргнул Ремус, поправляя воротник джемпера.

Амара посмотрела на него с легким, укоризненным удивлением, в ее больших карих глазах отразились блики каминного пламени.- На праздник, разумеется. Весь замок уже на ушах стоит, а ты забаррикадировался в углу с книгой, которая старше нас двоих вместе взятых.

- Я думал, ты пойдешь с Лили, - Ремус закрыл учебник, заложив страницу кусочком пергамента.

- О, Лили сейчас занята делом государственной важности, - Амара забавно фыркнула и присела на ручку соседнего кресла. - Она пытается на трех языках убедить Джеймса, что запускать наводящиеся на слизеринцев фейерверки прямо в закрытом помещении Большого зала - это не просто плохая идея, а путевка на исключение из школы.

Ремус не выдержал и тихо, искренне усмехнулся:- Что ж... Весьма разумное и, главное, абсолютно бесполезное занятие. Поттера не остановить, если он поймал вдохновение.

- Именно поэтому я решила деликатно оставить их вдвоем. У Лили отлично получается воспитывать в Джеймсе зачатки здравого смысла, - Амара протянула ему одну из чашек. - Держи, это горячий сидр с корицей. Специально попросила на кухне.

Ремус принял чашку, чувствуя, как приятное тепло мгновенно согревает его вечно прохладные пальцы.- А сама, значит, сбежала?

Амара пожала хрупкими плечами, и на ее губах заиграла та самая яркая, «с изюминкой», улыбка, от которой у Ремуса внутри всегда становилось немного спокойнее.- Я решила устроить эксперимент и проверить, способен ли староста Ремус Люпин провести хотя бы один праздничный вечер в своей жизни без учебника подмышкой.

- Хм. Это звучит как прямой вызов моей академической чести, - Люпин чуть прищурился, и в его обычно грустных глазах промелькнул азартный огонек.

- Возможно, так оно и есть, - согласилась она, сделав глоток из своей чашки.

- И что же произойдет, если я категорически откажусь сдавать позиции и останусь здесь?

- О, сценарий суров, - серьезным тоном произнесла Амара, хотя в углах ее губ притаились смешинки. - Тогда я просто поставлю эту чашку рядом с тобой, заберу твою книгу и уйду на пир в гордом одиночестве, оставив тебя мучиться угрызениями совести.

Ремус тихо рассмеялся. Против такого оружия у него не было защитных заклинаний.- Очень убедительно, Вейл. Твои навыки ведения переговоров делают честь Гриффиндору.

- Я очень старалась, Люпин, - шутливо поклонилась она.

В Большой зал они не пошли сразу. Горячий сидр оказался слишком вкусным, а атмосфера у камина - слишком уютной, чтобы разрушать ее праздничным шумом. Они остались вдвоем в опустевшей гостиной, где только потрескивали дрова да за окном шумел октябрьский ветер.

Без Мародёров. Без вечных криков, взрывов хлопушек и подколок Сириуса. Просто разговаривали.

В процессе этой неторопливой беседы Амара поймала себя на мысли, что Ремус невероятно редко говорит о себе. И дело было не в том, что его жизнь была скучной или ему нечего было поведать. Просто он настолько привык быть вечным «слушателем» для эксцентричного Блэка и амбициозного Поттера, что его собственное «я» всегда оставалось в тени. Он виртуозно умел задавать вопросы, направляя разговор на собеседника.

- Ремус, а ты всегда хотел так глубоко изучать Защиту от темных искусств? - спросила Амара, глядя на то, как огонь подсвечивает шрамы на его лице, делая их мягче. - Ну, я имею в виду, ты ведь один из лучших на потоке, Лили права.

Ремус на мгновение задумался, легонько крутя чашку в руках. Его взгляд стал рассеянным, устремленным вглубь каминного пламени.- Нет, наверное, не всегда. В детстве я вообще мало думал о боевой магии.

- А о чем думал? Чего хотел?

Он грустно и тихо улыбнулся, не отрывая взгляда от огня:- Наверное... я просто хотел знать больше. Понимать, как устроен этот мир. Магия ведь удивительна, Амара. Она может исцелять, может созидать. Защита от темных искусств для меня - это не про нападение. Это про возможность защитить то, что тебе дорого. Поставить щит там, где другие бессильны.

Амара мягко улыбнулась, чувствуя, как от его слов по сердцу разливается щемящее тепло. В этом ответе был весь Ремус - самоотверженный, глубокий и бесконечно преданный.

- Это очень похоже на тебя. Настоящий гриффиндорец, хоть и прячешься за книгами.

- А ты? - Ремус перевел на нее взгляд, и в его глазах появилось искреннее любопытство. - Мы всё обо мне да обо мне. Что похоже на тебя? Что ты по-настоящему любишь?

Амара покрутила прядь черных волос на пальце, размышляя.- Ну, ЗОТИ, это очевидно. Мне нравится динамика этого предмета. А еще... я люблю книги. Старые истории, легенды. И людей.

Ремус удивленно приподнял бровь:- Людей? Как объект изучения?

- Да, - она кивнула, открыто глядя на него. - Мне нравится наблюдать за ними. Понимать, почему они поступают так или иначе. Распутывать их мотивы, страхи, радости.

- Странное и довольно опасное хобби, - негромко заметил Ремус, и в его голосе проскользнула едва заметная, горькая нотка. - Люди - существа непредсказуемые. И часто жестокие.

- Почему опасное? - Амара искренне рассмеялась, качнув головой. - Да, люди гораздо сложнее, чем самые замудренные древние свитки. В книгах всё четко: есть завязка, кульминация и финал. А в человеке всегда есть загадка. Но именно поэтому наблюдать за ними намного интереснее. В каждом, даже в самом закрытом человеке, всегда есть светлая сторона, которую нужно просто уметь разглядеть.

Ремус ничего не ответил на это, но его взгляд стал еще более теплым. Слова этой хрупкой девушки, похожей на фарфоровую куколку, обладали удивительной силой - они пробивали его глухую броню одиночества без всяких усилий.Когда они всё-таки спустились в Большой зал, праздничное пиршество уже было в самом разгаре. Под заколдованным небом, по которому летали огромные иллюзорные летучие мыши, Мародёры уже успели организовать свой собственный филиал хаоса.

Джеймс, сдвинув колпак на затылок, что-то невероятно картинно и шумно рассказывал первокурсникам, Сириус заливисто хохотал, закинув ноги на скамью, а Питер втихаря, пока никто не видит, пытался утащить самую большую сахарную тыкву с личной тарелки Поттера. Лили сидела рядом, качала говолой, но на ее лице блуждала мягкая улыбка - фейерверки в помещении, судя по всему, были временно отменены.

- Ну наконец-то! - громогласно объявил Сириус, едва заметив приближающуюся пару. - Мы тут с Сохатым уже открыли тотализатор и решили, что наш примерный староста Люпин пал жертвой восстания учебников и сбежал в запретную секцию библиотеки!

- Куда бы я от вас сбежал, Бродяга? - с легкой умылкой парировал Ремус, усаживаясь на свободное место. - Вы же найдете меня даже на дне Черного озера.

- И то правда, - согласился Джеймс, подмигивая Амаре. - Вейл, признавайся, какими темными заклинаниями тебе удалось вытащить его на свет божий? Мы с Сириусом перепробовали все известные методы, включая шантаж и угрозу щекотки.

Амара изящно присела рядом с Лили и заговорщически улыбнулась парням:- Честно говоря, мальчики, это было на грани провала. Библиотечный дух в нем силен как никогда, и я почти поверила, что Нумерология ему дороже праздничного пирога.

- Эй, спасибо за солидарность, Амара, - картинно надулся Ремус, потянувшись к блюду с запеченным картофелем.

- Всегда пожалуйста, Ремус. Кто-то же должен держать тебя в тонусе, - весело отозвалась она.

Оставшаяся часть вечера пролетела для Ремуса как один прекрасный, смазанный яркими красками миг. К его удивлению, Амара потрясающе быстро и естественно вписалась в их вечно бушующий, громогласный круг.

Она с абсолютным знанием дела спорила с Джеймсом о преимуществах метлы «Комета-140» перед «Нимбусом», заставив Поттера уважительно замолчать и признать пару ее аргументов. Она искренне, без капли фальши смеялась над искрометными, порой совершенно безумными шутками Сириуса, отчего Блэк так и сиял от гордости. И, что тронуло Ремуса больше всего, когда Питер запутался в сложной теме по ЗОТИ, пытаясь вспомнить заклинание против болотных хмырей, Амара не стала надменно над ним подшучивать, а спокойно, на полях пергамента, нарисовала ему простую и понятную схему движения палочки.

А Ремус... Ремус просто сидел чуть в стороне и молча наблюдал за ней. В его груди не бушевало никаких ураганов, не было какого-то особенного, громкого чувства. Была лишь одна тихая, глубокая и удивительно ясная мысль: он поймал себя на том, что совершенно не замечал раньше, насколько легко и правильно эта девушка дополняет их компанию. Словно она не пришла к ним пару недель назад, а была частью Мародёров всегда, с самого первого курса. С ней пазл их странной дружбы наконец-то сложился полностью.

Когда пир подошел к концу, и сытые, уставшие студенты побрели по темным коридорам обратно к своим башням, Ремус и Амара оказались немного позади идущих впереди Джеймса, Лили, Сириуса и Питера.

Сириус всё еще пытался напевать какой-то хэллоуинский мотив, а Джеймс безуспешно пытался взять Лили за руку.

- Знаешь, - тихо, чтобы слышала только она, произнес Ремус, глядя на танцующие тени от настенных факелов. - Ты удивительно быстро привыкла к ним. К Мародёрам.

Амара повернула к нему свою аккуратную голову, ее большие карие глаза внимательно посмотрели на парня сквозь полумрак коридора.

- К кому именно? К Сириусу и Джеймсу?

- Да, - кивнул он, засунув руки в карманы мантии. - К их шуму, вечным выходкам, эксцентричности. Большинство людей на твоем месте уже через час умоляли бы о тишине или бежали без оглядки. Ты, кажется, первая на моей памяти, кто чувствует себя в этом хаосе как рыба в воде.

Амара тепло, едва заметно улыбнулась, и её шаги по каменным плитам звучали мягко и размеренно.

- На самом деле они совсем не такие страшные и разрушительные, какими хотят казаться перед всей школой, Ремус.

- Серьезно? Ты первая, кто говорит такое о Блэке и Поттере, - Люпин слабо ухмыльнулся, хотя в глубине души был согласен с ней.

- Абсолютно серьезно, - она на секунду остановилась у поворота к лестнице, заставив и Ремуса затормозить. - Под всем этим напускным шумом, масками легендарных шутников и гордостью... они ведь очень хорошие. Они бесконечно преданные, верные и по-настоящему любят тебя. Это видно в каждом их взгляде, когда они смотрят, в порядке ли ты. Они умеют ценить дружбу.

Ремус замер. Он посмотрел на нее - хрупкую, маленькую, стоящую в полумраке хогвартского коридора. Она сказала это с такой железной, абсолютной уверенностью, словно видела в его друзьях ту самую чистую, глубинную суть, которую они сами порой тщательно прятали за масками высокомерия и проказ. Она видела свет там, где другие видели только проблемы.

- Да, - очень тихо, почти шепотом ответил Ремус, чувствуя, как к горлу подступает ком от странной, светлой благодарности. - Ты права. Они... они действительно очень хорошие.

И на этом их разговор сам по себе исчерпал себя. Естественно, без неловкости. Не было громких признаний, клятв в вечной верности или романтических обещаний под луной. Просто два друга, уставшие, нових довольные, вместе возвращались в свою уютную гостиную Гриффиндора после обычного, теплого осеннего вечера.

Но именно с этого хэллоуинского дня Амара Вейл окончательно и бесповоротно стала полноправной частью их маленького, закрытого от остального мира круга. А Ремус Люпин, засыпая в ту ночь в спальне мальчиков под мерный храп Питера и сопение Джеймса, впервые за очень долгое время поймал себя на поразительном ощущении: рядом с ним появился человек, перед которым ему больше не нужно было натягивать дежурную улыбку и судорожно что-то объяснять. Она понимала его молчание. И это было самым прекрасным хэллоуинским чудом.