Глава 16

Снова утро. Снова будильник. Снова новое место.

Кая не встала сразу. Сил не было, казалось даже на самые простые действия. Она пыталась найти хоть одну причину, чтобы встать с этой кровати. Она пыталась найти хоть одну причину, чтобы продолжать жить. И эта причина была и сейчас она спала на соседней кровати.

Кая заставила себя встать. Тело отозвалось привычной болью, к которой она уже привыкла и на которую уже не обращала внимания. Она, кажется, даже не знала из за чего именно у нее болит всё тело, да и знать не хотела. Было уже всё равно.

Она разбудила Еву, помогла одеться. Вызвала такси. Возле школы они зашли в маленький магазинчик, и Кая купила сестре йогурт и булочку — хоть что-то на завтрак.

— А ты? — спросила Ева, принимая еду.

— Я потом. Беги, а то опоздаешь.

Ева чмокнула её в щёку и побежала к школьным дверям, размахивая рюкзаком. Кая смотрела ей вслед, пока маленькая фигурка не скрылась за дверями. Потом села в подъехавшее такси и поехала на работу.

Сегодня она пришла вовремя.

Она толкнула дверь, вошла — и замерла.

Макс стоял у барной стойки и о чём-то общался с барменом. Он был здесь. После всего, что было вчера.

Радоваться или нет — она не знала.

Кая быстро прошла в подсобку, надела фартук, собрала волосы в хвост. Вернулась в зал и начала готовить смену к открытию. Она не подходила к Максу, не смотрела в его сторону. Пусть всё идёт как идёт.

Он подошёл сам, когда она протирала столик.

Она вздрогнула, когда его голос раздался прямо за спиной.

— Привет.

Кая резко обернулась. Макс стоял, засунув руки в карманы фартука, и смотрел на неё спокойно, почти лениво. Ни злости, ни обиды, ни неловкости — будто вчера он не пытался её поцеловать. Будто она не дала ему пощёчину. Будто ничего не случилось.

— Привет, — сказала она сдержанно.

— Там стул за третьим столом шатается, надо бы сдать в ремонт, хотя мне кажется, ему уже ничем не поможешь, — он кивнул в сторону зала. — Ну или можно посадить туда какого нибудь противного гостя и посмеяться, когда он упадет.

На его лице была привычная ему улыбка.

Лицо Каи напротив было серьезным.

— Я разберусь, — ответила она, не зная, что ещё сказать.

Макс какое то время помолчал, наблюдая как она протирает стол.

— И кстати, — Макс повернулся, уже собираясь отойти. — Сегодня вечером корпоратив. Собираются все работники из всех баров нашей сети. Будет в ресторане, не здесь.

Кая нахмурилась. Она знала, что такое корпоративы. Она знала, как они проходят. Снова алкоголь, музыка, танцы, пьяные коллеги. Особо ничем не отличается от того, что она видит каждый раз на работе.

— Я не пойду, — сказала она.

Макс усмехнулся. Он явно ждал этого ответа.

— Начальник пообещал премии тем, кто придёт.

Кая поджала губы. Деньги. Снова эти чёртовы деньги. Она не понимала, зачем начальству так важно, чтобы все пришли на этот вечер. Но премия — это возможность заплатить за гостиницу. Возможность купить Еве нормальную еду. Возможность отложить хоть что-то.

— Ладно, — сказала она после паузы. — Приду. Ненадолго.

Макс кивнул и отошёл.

Смена как обычно тянулась медленно. Кая периодически проверяла телефон — пусто. Не было сообщений ни от одного Саши, ни от второго. Только сообщение от Евы: уроки закончились, они с Леной и её мамой пошли гулять, а потом поедут к ним домой. Кая выдохнула с облегчением и одновременно с горечью. Сестра была в порядке, но теперь даже она привыкала к тому, что дом — это не одно место.

С Максом они почти не разговаривали. Он занимался своими столиками, она — своими. Она видела: он уже хорошо справляется сам. Хорошо. Значит, скоро её отпустят, и она больше никогда не вернётся сюда.

В девять бар закрылся. Сегодня в ночь он не работал, из-за корпоратива. Кая переоделась в подсобке, накинула куртку и вышла на улицу. Снова засомневалась. Плохое предчувствие скреблось где-то в груди. Но она вызвала такси и поехала по адресу, который скинули в общую рабочую группу.

---

Ресторан был большим, шумным, залитым разноцветным светом. Музыка била по ушам. Кая вошла и сразу почувствовала себя чужой.

Здесь были работники из других баров — люди, которых она никогда не видела. Кто-то уже танцевал, кто-то сидел за столами, кто-то громко смеялся. Праздник был в разгаре. Ели, пили, пританцовывали, снова ели, снова пили. Всех всё устраивало. Все наслаждались вечером. Кроме неё.

Она нашла свободный диванчик в углу и села. Перед ней поставили тарелку с салатом, но она почти не притронулась к еде. Снова это сопротивление. Снова тошнота при одной мысли о еде. Она пила только воду.

Минут через двадцать ее пребывания в одиночестве, к ней подошёл Макс. Совсем нетрезвый — глаза блестели, движения были чуть размашистыми. Он плюхнулся рядом, слишком близко. Из-за громкой музыки ему пришлось наклониться к самому уху.

— Ты чего тут одна сидишь? Ничего не ешь, не пьёшь, не танцуешь!

Кая покачала головой.

— Да ладно тебе! — он схватил её за руку, потянул. — Потанцуем!

Она выдернула руку и отодвинулась. Встала из-за стола и пошла в туалет.

В туалете было тише. Музыка доносилась сюда приглушённым гулом. Кая посмотрела на себя в зеркало. Она умылась холодной водой, постояла несколько минут, собираясь с силами.

Когда вернулась в зал, Макса за столиком уже не было. Кая села, налила себе ещё воды из бутылки, стоявшей на столе, и выпила залпом.

Через несколько минут голова начала болеть от музыки. Перед глазами слегка плыло — видимо, от усталости.

Она моргнула. Ещё раз. Картинка не становилась чётче.

Она поняла, что пора домой. Хотя дома у нее больше не было. В прочем, неважно. Куда угодно, главное подальше отсюда.

Она медленно встала из-за стола. Ноги казались ватными, пол под ними покачивался. Она пошла к выходу, еле держась на ногах, цепляясь за спинки стульев. Вышла на улицу.

Холодный воздух ударил в лицо, но легче не стало. Всё плыло. Она упёрлась рукой в стену, с трудом удерживая равновесие. Достала телефон трясущимися пальцами. Экран расплывался перед глазами. Она кое-как ввела пароль — с третьей попытки — и открыла сообщения.

— Сша мне плоохоЯ на корпаратвеее. пожалйста приидь.

Она уже почти не соображала, что пишет и кажется, уже даже не помнила, кому пишет. Пальцы почти не попадали по буквам, текст был неразборчивым. Она нажала «отправить» — и телефон выскользнул из рук, упал на асфальт.

Ноги подкосились. Она почти рухнула, но кто-то подхватил её. Чьи-то руки. Чей-то голос. Она подняла голову, попыталась разглядеть лицо, но картинка расплывалась. Это был не он. Не Саша. Кто-то другой.

— Пойдём-пойдём, — голос был знакомым, но она не могла понять, чей.

Её завели обратно. Снова громкая музыка, снова мелькающий свет. Тело опустилось на что-то мягкое — кажется, диван. Кто-то сел рядом, слишком близко. Она чувствовала чужие руки — где-то на плече, на талии. Она не могла пошевелиться. Время тянулось бесконечно, но в то же время, казалось, идёт слишком быстро. Время перестало быть временем. Реальность перестала быть реальностью.

А потом... Глухой удар. Кто-то отлетел в сторону. Крики. Звон разбитого стекла.

Кая с трудом разлепила глаза и попыталась сфокусировать взгляд. Перед ней мелькали два силуэта. Кто-то дрался.

Саша и Макс.

Вокруг кричали, кто-то пытался их разнять. Наконец их растащили.

Саша стряхнул с себя чьи-то руки, подошёл к Кае и подхватил её на руки. Она попыталась что-то сказать, но язык не слушался. Он вынес её из ресторана, уложил на заднее сиденье машины.

---

Больница.

Саша сидел в коридоре на диванчике, уперев локти в колени, и смотрел на свои руки. Кровь на них уже запеклась тёмной коркой. Он разбил Максу нос, кажется или губу, он сам не помнил что. Но этого было недостаточно. Он хотел убить его, когда увидел как близко он к Кае, как его руки тянутся к ней, а она даже пошевелиться не может.

Его мысли прервала открывшаяся дверь палаты. Врач — немолодая женщина с уставшим лицом — вышла и сняла перчатки.

— С ней всё будет в порядке, — сказала она. — Ничего серьёзного. Судя по симптомам, ей что-то подсыпали. Вероятно, в напиток или еду. Препарат не очень серьёзный, но реакция организма... Девушка явно переутомлена, истощена. Мы дали ей лекарство, сейчас она спит. Завтра придёт в себя.

Саша выдохнул. Только сейчас он понял, что всё это время почти не дышал.

— Можно к ней?

— Можно, но постарайтесь не тревожить её.

Он кивнул и вошёл в палату.

Кая лежала на больничной кровати, укрытая белым одеялом. К её руке тянулась трубка капельницы. Лицо было бледнее обычного, тёмные волосы разметались по подушке.

Саша сел на край кровати. Осторожно, почти не дыша, взял её руку в свою.

Она открыла глаза.

— Саша... — голос был тихим, едва слышным.

Он подался вперёд, заглядывая ей в лицо.

— Кая. Как ты? Что случилось?

Она не ответила. Глаза смотрели на него — мутные, с трудом фокусирующиеся, но в них было что-то, чего он не мог разобрать. Облегчение? Нежность? Или просто усталость — такая глубокая, что уже не осталось сил ни на что?

— Забери меня отсюда, — прошептала она неразборчиво. — Отвези домой. Пожалуйста.

Саша сжал зубы. Он знал, что ей стоит остаться здесь до завтра. На всякий случай. Под наблюдением врачей. Но она смотрела на него, и в этом взгляде была такая мольба, что он не мог отказать.

Он поговорил с врачом. Та дала какие-то таблетки, объяснила, что делать, если поднимется температура или будут ещё какие то недомогания. Но если станет хуже — сразу обратно.

---

Всю дорогу домой Кая спала там же, на заднем сидении.

Остановив машину на парковке у дома, он снова взял её на руки. Поднялся в лифте. Открыл дверь. Пронёс в спальню — ту самую, где они с Евой спали раньше, — и осторожно опустил на кровать.

Кая открыла глаза.

Перед ней всё ещё плыло, но она видела его. Того, кого она хотела видеть рядом с собой больше всего.

Саша помог ей выпить таблетку, поднеся стакан воды к губам. Она глотала с трудом, но выпила до конца.

Её мысли путались. Она пыталась что-то сказать — и не понимала, говорит вслух или нет. Губы шевелились, слова были неразборчивыми.

— Не говори ничего, — тихо сказал Саша. — Просто поспи.

Она протянула руку и схватила его — чуть выше запястья. Ей нужно было держать его. Чувствовать, что он рядом, что это не сон, что он не исчезнет снова.

— Не уходи, — прошептала она. Из глаз потекли слёзы — неконтролируемые, беззвучные. — Пожалуйста, не уходи. Я... я должна сказать... Саш, я...

— Завтра, — перебил он мягко. Его голос дрогнул. — Завтра поговорим. Когда тебе станет лучше. А сейчас — спи.

Она плакала и не отпускала его руку. Он взял её ладонь в обе свои руки, сжал осторожно, чувствуя, какая она маленькая и холодная.

— Я здесь, — сказал он тихо. — Я никуда не ухожу. Спи.

Она продолжала плакать, но понемногу слёзы стихали, дыхание становилось ровнее. Она смотрела на него, пока веки не стали слишком тяжёлыми. И уснула.

Саша остался сидеть на краю кровати, держа её руку в своих.

Сердце колотилось. Он не знал от чего — от пережитого страха за неё, от того, что увидел в ресторане, или от того, как она смотрела на него, когда просила не уходить.

Он сидел и смотрел на неё — на мокрые ресницы, на бледное лицо, на пальцы, которые даже во сне сжимали его руку.

И не уходил.

Он знал, что теперь не сможет уйти.