Глава 3

Кая открыла глаза — и несколько секунд смотрела в потолок, не понимая, где находится. Это была не её комната.

Потолок был белым. Чистым. Без жёлтых разводов, без трещин, которые она знала наизусть с детства. Кая моргнула, повернула голову и увидела незнакомую комнату, дорогую мебель, плотные шторы, сквозь которые едва пробивался дневной свет.

А потом всё вернулось.

Вчера. Бар. Пьяный мужчина. Саша. Дом. Отец. Ева с бутылкой. Лавочка под дождём. Его машина. Его квартира.

Кая резко села на кровати, и мир качнулся. Голова закружилась, перед глазами поплыли тёмные пятна. Она зажмурилась, пережидая приступ слабости, а когда снова открыла глаза — взгляд упал на часы на стене.

Три часа дня.

Сердце пропустило удар.

— Ева, — выдохнула она вслух.

В панике Кая скинула с себя одеяло и вылетела из комнаты, не чувствуя ни боли в рёбрах, ни тяжести в ногах. Она ворвалась в коридор, готовая к самому страшному, забежала на кухню — и замерла на пороге.

Ева сидела за столом.

Живая. Целая. Улыбающаяся.

На ней была чужая футболка, огромная, как платье, а волосы, ещё влажные после душа, были собраны в два неровных хвостика. Перед ней стояла тарелка с оладьями, которые она с аппетитом уплетала, попивая из кружки молоко.

А напротив неё сидел Саша.

Он слушал Еву с полуулыбкой — не наигранной, а какой-то устало-тёплой, и Кая вдруг заметила, что сестра что-то увлечённо рассказывает, жестикулируя испачканными в варенье пальцами.

— ...а потом он сказал, что я самая сильная в классе, представляешь? А я ему говорю, что это не потому, что я сильная, а потому что я быстрая, я могу быстро убежать, если что. Но ты никому не говори, ладно? А то подумают, что я хвастаюсь.

— Никому не скажу, — серьёзно ответил Саша.

Он первым заметил Каю. Поднял голову, и в его взгляде мелькнуло что-то — облегчение, кажется.

— Проснулась, — сказал он тихо.

Ева обернулась, и её лицо осветилось радостью.

— Кая! Ты спала-спала, я тебя не будила, Саша сказал, что тебе нужно отдохнуть. А мы с ним оладьи делали! Я сама мешала тесто, правда, правда!

Кая стояла в дверях, чувствуя, как отступает паника, а на её место приходит что-то другое. Тёплое и незнакомое. Она давно не видела Еву такой счастливой.

Саша подвинул третью тарелку — на ней уже лежало несколько оладьев.

Кая села рядом с сестрой. Ева тут же продолжила свой рассказ, не нуждаясь в реакции — ей просто нужно было говорить. Кая взяла ложку, набрала немного варенья, отломила кусочек оладья.

Она не хотела есть. Тело привычно сопротивлялось, желудок сжался в тугой узел при одном запахе еды. Но она заставила себя.

Саша смотрел. Не пристально, но Кая чувствовала его взгляд — как он замечает, что она почти не ест. Она надеялась, что он не спросит.

Не спросил. Пока.

Ева доела, вытерла рот тыльной стороной ладони и повернулась к Саше с самым серьёзным выражением лица, на которое только была способна семилетняя девочка.

— А можно мне мультики?

Саша поднялся из-за стола.

— Пошли.

Он взял Еву за руку и повёл в спальню. Кая слышала, как они идут по коридору, как Ева что-то спрашивает про пульт, как Саша терпеливо объясняет, как включить телевизор. Через минуту он вернулся на кухню, сел напротив неё, и в комнате снова повисла тишина.

Он не торопил. Просто ждал.

— Мне нужно съездить домой, — сказала Кая, глядя в стол. — Забрать вещи.

— Я отвезу.

— Не надо, я...

— Кая.

Она подняла голову. Он смотрел на неё спокойно, но в его голубых глазах была та самая сталь, которая не терпела возражений.

— Я не оставлю тебя одну. Ты поедешь со мной, или я поеду за тобой. Выбирай.

Она хотела спорить. Сказать, что не нужно, что она справится, что ей и так неловко, что она и так уже слишком много ему должна. Но слова застряли в горле.

Потому что она боялась. Боялась возвращаться туда одна. Боялась, что отец будет дома. Боялась, что не справится.

— Хорошо, — выдохнула она. — Но я заработаю деньги. И заплачу тебе. За всё.

Саша хотел что-то сказать — Кая видела, как дёрнулась его бровь, — но он промолчал. Только кивнул.

— Кто-то должен остаться с Евой, — сказала она. — Я не хочу брать её туда.

Брюнет достал телефон, вышел в коридор. Кая слышала его голос — отрывистые фразы, короткие вопросы. Когда он вернулся, лицо у него было сосредоточенным.

— Парадеевич приедет минут через сорок.

— Парадеевич?

— Саша. Тоже Саша. — Он помолчал. — Ты его не знаешь, но он нормальный. Ева будет в порядке.

— Ладно, — сказала она.

Через сорок минут домофон ожил. Саша открыл дверь, и через минуту в прихожей появился высокий парень. Светлые волосы, мягкая улыбка, глаза такого светло-зелёного оттенка, который Кая никогда раньше не видела. Он выглядел дружелюбно, даже слишком — Кая не привыкла к такой открытости.

— Привет, — сказал он, обращаясь к Саше, а потом перевёл взгляд на Каю. — А ты, наверное, Кая?

Она кивнула, не зная, что ответить.

— Саша, — представился парень и улыбнулся шире.

— Я... — Кая запнулась. — Спасибо, что согласился.

— Не за что. Саша сказал, нужно посидеть с ребёнком. Я люблю детей.

Из коридора выглянула Ева — она услышала голоса и прибежала посмотреть, кто пришёл. Увидев незнакомого светловолосого парня, она спряталась за косяк, оставив на виду только любопытные глаза.

— А это, наверное, Ева, — Парадеевич присел на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне. — Привет. Меня зовут Саша.

— Ещё один Саша, — буркнула Ева из-за косяка. — Сколько вас?

— Много, — серьёзно ответил Парадеевич. — Мы как кролики, размножаемся.

Ева хихикнула. Кая почувствовала, как внутри чуть отпустило — ребёнок не испугался, даже заулыбался.

— Мы ненадолго, — сказала Кая Еве, приседая рядом. — Мне нужно забрать наши вещи. Ты побудешь с Сашей, хорошо? Он хороший.

— Откуда ты знаешь? — Ева нахмурилась.

— Потому что Саша... — Кая запнулась и бросила взгляд на брюнета, который стоял у двери, — потому что Саша Фрейм Теймер его друг. А Саша Фрейм Теймер хороший. Значит, и этот Саша хороший. Логика?

— Логика, — повторила Ева, всё ещё с сомнением, но уже не так настороженно.

Парадеевич подмигнул ей. Ева снова хихикнула и наконец вышла из-за косяка.

Саша открыл входную дверь. Кая задержалась на секунду, обернулась на Еву.

— Всё будет хорошо, — тихо сказал Саша. — Пойдём.

Она кивнула и вышла за ним.

Когда дверь за Каей и Сашей закрылась, Ева на секунду замерла. Незнакомый человек. В чужой квартире. Без сестры.

Но Парадеевич, кажется, это понял.

— Знаешь, — сказал он, не делая резких движений, — я жутко голодный. А ты умеешь готовить?

Ева удивлённо моргнула.

— Я умею делать бутерброды. Кая разрешает мне резать колбасу, но только тупым ножом.

— А у тебя есть тупой нож?

— Нет. Но ты взрослый, ты можешь порезать.

— Логика, — повторил Парадеевич её же слово с улыбкой. — Пошли.

На кухне они быстро нашли хлеб, масло и колбасу. Парадеевич резал, Ева мазала маслом и складывала бутерброды горкой. Она успела рассказать ему, что у неё в школе есть подружка Лена, которая умеет плести браслеты из резиночек, и что Кая обещала купить ей такие же, когда будут деньги.

— А у тебя есть деньги? — спросила Ева, не поднимая головы.

— Есть. А что?

— Купишь мне эти резиночки? А то Кая всё время говорит «потом», а потом забывает. Она очень устаёт.

Парадеевич посмотрел на девочку — на её серьёзное лицо, на то, как она старательно намазывает масло, чтобы ни кусочек не пропал.

— Куплю, — сказал он. — Давай сделаем так: ты покажешь, какие именно нужны, а я запомню. И куплю, когда увижу.

— Ты не забудешь?

— Не забуду, обещаю.

Ева посмотрела на него долгим взглядом, оценивая надёжность, и кивнула.

— Ладно. А теперь будем играть.

— Во что?

— В доктора. Я буду врачом, ты — пациентом.

— А что у меня болит?

Ева подошла, приложила ладошку к его лбу и нахмурилась.

— Всё плохо. Температура. Кая говорит, что если высокая температура, нужно пить чай с малиной и лежать в кровати.

— Я могу лежать в кровати, — серьёзно сказал Парадеевич. — А малина есть?

— Нет, — Ева вздохнула. — Но Саша где-то тут оставлял печенье. Я видела.

---

Тем временем Кая и Саша уже подъезжали к её дому.

Машина остановилась у старой облупленной девятиэтажки. Грязный двор, разбитая детская площадка, запах мусора и сырости. Каждый раз, когда Кая видела это место, ей хотелось исчезнуть. Но сегодня всё было иначе — потому что сегодня она видела контраст. Чистую квартиру Саши, его уютный район, и этот мир, который был её реальностью все эти годы.

Она не выходила из машины. Сидела, вцепившись в ремень безопасности, и смотрела на подъездную дверь.

— Кая, — голос Саши прозвучал мягко. — Ты как?

Она не слышала. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали. Она прокручивала в голове сценарии — что она увидит, когда войдёт. Отца в луже крови. Отца с бутылкой. Пустую квартиру. Ничего из этого не было лучше.

— Кая.

Тёплое прикосновение к руке заставило её вздрогнуть. Она повернула голову и встретилась с его взглядом. Голубые глаза смотрели спокойно, уверенно.

— Я рядом, — сказал он. — Я не дам тебя в обиду. Что бы там ни было.

Она сглотнула и кивнула.

Они вышли из машины. Подъезд пах плесенью и табаком. Каждый шаг, каждая ступенька давались с трудом, будто ноги наливались свинцом.

Четвёртый этаж. Кая достала ключ, поднесла к замку — и замерла.

Дверь была приоткрыта.

Её рука застыла в воздухе. Она смотрела на тёмную щель между дверью и косяком и не могла пошевелиться.

Саша аккуратно отодвинул её в сторону. Сделал это так естественно, будто имел на это право. Он толкнул дверь и вошёл первым.

Кая вошла следом.

В квартире пахло перегаром, старой едой и ещё чем-то неприятным. Обуви отца в прихожей не было. Куртки — тоже. Саша пошёл на кухню, Кая за ним, и сердце у неё упало, когда она увидела пол.

Кровь. Уже засохшая, тёмно-бордовая лужа на линолеуме, но к счастью маленькая, значит крови он потерял немного и осколки бутылки. Той самой, что разбилась об его голову.

Отца не было.

— Ушёл, — тихо сказала Кая. — Или... — Она не договорила. Ей было всё равно, где он. Главное — что его нет.

Она быстро пошла в их с Евой комнату, достала из шкафа старую сумку и начала кидать в неё вещи свои и Евы. Потом нашла старого плюшевого мишку с оторванным ухом — любимая игрушка Евы — и сунула его в сумку.

В рюкзак полетели документы, зарядка, ещё что то по необходимости. Рюкзак Евы нашла лежащим у кровати. Туда скинула её учебники, тетради, то что нужно было для школы. Телефон она нашла под подушкой — разряженный в ноль и конечно же, наушники.

Руки тряслись. Вещи падали, она ругалась сквозь зубы, поднимала, снова складывала. Саша стоял в дверях, не мешал, просто ждал.

Когда всё было готово, он молча взял у неё сумку и направился к выходу. Кая бросила последний взгляд на комнату — на обои в цветочек, которые клеили они с мамой и папой давным давно, на трещину в углу, на старую лампу. И закрыла за собой дверь.

На лестнице им к счастью никто не встретился. Отец словно растворился.

В машине она откинулась на сиденье и закрыла глаза. Тело всё ещё дрожало мелкой дрожью.

— Всё в порядке, — услышала она его голос. — Ты в безопасности.

Она открыла глаза и посмотрела на него. Голубые глаза смотрели на неё — без жалости, без давления. Просто смотрели.

Это длилось недолго - секунд пять или десять.

Потом Саша завёл машину, и они поехали.

Следующей остановкой был бар. Кая думала над словами Саши насчёт увольнения и решила, что возможно, ей действительно пора уходить оттуда.

— Я зайду одна, — сказала Кая, когда они припарковались.

Она зашла внутрь и сразу направилась в кабинет управляющего. Тот даже не поднял головы, когда она вошла — продолжал что-то печатать, хмурясь в монитор.

— Я по поводу увольнения, — начала Кая.

Мужчина посмотрел на нее удивлённым взглядом.

— Увольнения? С чего бы это?

Кая не знала, что ответить. Действительно, с чего бы это? Почему она проработала здесь так долго, терпела это всё почти два года, а теперь увольняется?

Мужчина не стал дожидаться ответа.

— Будешь работать, пока не найдется новый работник, — отрезал он, снова отворачиваясь к монитору.

Спорить с этим человеком не было сил, да и смысле тоже. Она ничего не ответила и вышла из его кабинете, а после — из самого заведения.

На улице Саша ждал её с двумя стаканчиками кофе. Протянул один.

— Спасибо, но я не пью кофе, — сказала Кая.

— А что пьёшь?

— Зелёный чай.

Саша кивнул и убрал стаканчик обратно в подстаканник.

— Запомню.

Они сели в машину и поехали обратно домой к Саше. По дороге к дому Саша заметил, что на лице Каи было напряжение, больше чем до того, как она поговорила насчёт увольнения.

– Ну, как всё прошло?

Кая ответила не сразу.

– Сказал, что я буду работать пока не найдется новый работник.

Брови Саши нахмурились. В принципе, было ожидаемо, что просто так её не отпустят, но думая о том, что Кае снова придется вернуться туда и снова всякие уроды будут распускать руки, внутри закипала злость. Он сам не знал, почему. Он ничего не ответил, но знал, что должен что то придумать.