Глава 1

Будильник заверещал в темноте. Кая не сразу открыла глаза. Те несколько секунд, когда сознание ещё не успело подхватить весь груз, который ждал её за порогом сна. А потом пришло оно: утро.

Семь часов. Тело ломило так, будто она не спала вовсе. Кая с трудом разлепила глаза и ещё какое-то время просто смотрела в потолок, собирая себя по кусочкам. Голова гудела, где-то глубоко внутри ныли кости. Она не помнила, когда в последний раз просыпалась отдохнувшей.

Вдох. Выдох. Она перекинула ноги с кровати и заставила себя встать.

На соседней кровати спала её младшая сестра - Ева, свернувшись калачиком под тонким одеялом, и на мгновение Кае показалось, что в этом сне она выглядит так, как должна выглядеть любая семилетняя девочка — спокойной, беззаботной, в безопасности. Кая поправила одеяло и убрала светлую прядку с лица сестры.

В маленькой комнате было прохладно — батареи грели едва-едва, отопление ещё не подключили. Кая натянула потрёпанный халат поверх футболки, в которой спала, и бесшумно вышла в коридор, стараясь не разбудить отца. Из его комнаты доносился тяжелый храп с хрипами — значит, сегодня он хотя бы не буянил. Прошлой ночью она слышала, как он вернулся, шатаясь и роняя что-то в прихожей. Но к счастью, обошлось.

На кухне она машинально поставила чайник, сама даже не понимая, зачем. Пить не хотелось. Есть — тем более. Она посмотрела на плиту, на старые кастрюли, на немытую посуду, которую вчера не успела помыть после работы, и почувствовала знакомую тяжесть где-то в груди. Каждое утро одно и то же. Одно и то же.

Она всё же заставила себя съесть маленький йогурт — только потому, что знала: если не съест сейчас, к середине дня начнёт кружиться голова, а ронять посуду из-за слабости ей не нужно. Штрафы она не потянет.

Через двадцать минут она разбудила Еву. Сестра, как всегда, капризничала, не хотела вылезать из-под одеяла, и Кае пришлось потратить драгоценные минуты на уговоры. «Ева, пожалуйста, ну давай, солнце, уже опаздываем». Солнце. Каждый раз это слово давалось ей тяжелее — потому что внутри самой Каи солнце погасло очень давно, и теперь она только притворялась, что помнит, как оно светит.

Собирались в тишине. Кая заплела сестре косички, помогла надеть форму, проверила рюкзак. На себя потратила минуты три: чёрные джинсы, огромный серый свитер, который скрывал всё, что ей так не нравилось в собственном теле. В зеркало она старалась не смотреть. Видеть там свои запавшие глаза, бледную кожу и тусклые тёмные волосы, которые давно уже не блестели, было слишком тяжело.

По дороге в школу Ева что-то щебетала про подружек, про какую-то поделку, про школу. Кая кивала, держала сестру за руку и улыбалась — той самой улыбкой, которую научилась включать по требованию. Дорога до школы занимала не больше десяти минут.

Проводив сестру до крыльца школы, девушка пошла к автобусной остановке. Стоя там и ожидая автобус, она поймала себя на мысли, что смотрит в одну точку уже минуты три, и не помнит, о чём думала. Или не думала ни о чём. Это тоже было знакомо.

---

Бар. Самое неприятное место, где всегда громко играет музыка, противный запах алкоголя и табака и конечно же пьяные люди, много пьяных людей. Они ходят сюда, чтобы напиться, хорошо провести время, она же ходит сюда, потому что это её работа. Да, не самое лучшее место работы для девятнадцатилетней девушки, но после окончания одиннадцатого класса времени на поиск нормальной работы не было, пришлось устраиваться сюда, ведь зарплаты отца не хватало, чтобы нормально жить, так как значительная часть денег уходило на выпивку. Кая ненавидела каждую смену, каждого клиента, который распускал руки, когда выпьет, ненавидела эту одну и ту же музыку, которая играла здесь каждый день. Она ненавидела это место, но уйти не могла. Зарплату платили, хоть и не сильно большую, иногда накидывали чаевые, а начальник, хоть и был скользким типом, закрывал глаза на то, что она иногда опаздывала на пятнадцать минут.

Бар был круглосуточный. Её смена начиналась в 9 утра, заканчивалась в 9 часов вечера, но она часто брала дополнительные часы, оставалась в ночную смену, ведь это дополнительные деньги. Организм протестовал ещё до начала смены: ныла поясница, перед глазами иногда мелькали мушки. Кая сделала вид, что всё в порядке. Она всегда делала вид.

Смена тянулась бесконечно. Она носила заказы, вытирала столики, улыбалась клиентам и чувствовала, как с каждой минутой её внутренний ресурс тает. К десяти вечера она случайно задела локтем стакан, тот упал и разбился вдребезги.

Около часа ночи в баре всё ещё было полно народу. Кая чувствовала, как ноги начинают подкашиваться, но продолжала работать. Один столик — компания мужчин, всем за тридцать-сорок, уже изрядно пьяных — то и дело подзывал её. Подай то, принеси это, убери то. Каждый раз кто-то из них провожал её взглядом, от которого хотелось сжаться.

Она подошла в очередной раз — забрать пустые рюмки. И не успела сделать и шага обратно, как чья-то рука схватила её за запястье.

— Эй, красавица, ты чего такая грустная? — пьяный голос звучал сзади. — Улыбнись, мы же хорошие ребята.

Кая замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Она дёрнула руку — не отпустили.

— Отпустите, пожалуйста, — её голос прозвучал тише, чем она хотела. — Мне нужно работать.

— Работа подождёт, — мужчина подтянул её ближе, и она почувствовала запах перегара. — Посиди с нами. Выпей.

— Отпустите, — повторила она громче, пытаясь вырваться. Второй рукой он обхватил её за талию, и внутри Каи всё оборвалось. Она сжалась, инстинктивно попыталась оттолкнуть его, но сил почти не было — только страх и отвращение. Где-то сзади она слышала смешки его приятелей.

А потом случилось то, чего она не ожидала.

— Эй. Отпусти девушку.

Голос был спокойным, но в нём чувствовалась такая жёсткая сталь, что даже пьяный мужчина на секунду замер. Кая повернула голову и увидела парня. Темные, почти черные волосы, голубые глаза, лёгкая небритость. Знакомая внешность, но она не узнала, кто это и где она его видела, да и ей сейчас было не до рассматривания внешности незнакомца.

— Тебе чего, парень? — хмыкнул обидчик, но руку не убрал. — Вали отсюда, пока цел.

— В последний раз говорю, — парень шагнул ближе. — Отпусти её.

Смех, маты и слова «да пошел ты». А потом — всё произошло быстро. Резкое движение, глухой удар, и хватка на талии Каи разжалась. Кто-то выругался, стул упал на пол, и начался хаос.

Кая не стала ждать. Она рванула прочь, не разбирая дороги, толкнула дверь туалета и забилась в угол, прижимая колени к груди. Дыхание сбилось. Сердце колотилось так, что казалось, рёбра треснут. Она сидела на холодном кафеле, мелко тряслась и не могла остановить слёзы. Не от страха — нет, она привыкла бояться. От какой-то дикой, непонятной смеси облегчения и стыда. Что он её спас. Что она сама не смогла себя защитить. Что кто-то вообще заметил.

Прошло около десяти минут. Дверь открылась, и она вжалась в стену, но это был он. Тот парень. Он зашёл, и Кая увидела кровь — на его губе, на пальцах.

Он заметил её, помедлил секунду, а потом опустился рядом напротив нее на корточки. Не пытался приобнять, не говорил дежурных фраз вроде «всё будет хорошо». Просто сел.

— Ты как? — спросил он тихо.

Кая вытерла щёки тыльной стороной ладони, хотя слёзы всё равно продолжали течь.

— Спасибо, — выдавила она. — Спасибо вам. Я... он не... я не знала, что делать.

Парень кивнул, встав и подойдя к зеркалу. Он смотрел на свою разбитую губу, а Кая смотрела на него — на то, как он спокойно промокает кровь бумажными полотенцами.

— Тебя как зовут? — спросил он, не поворачиваясь.

— Кая.

— Саша. И давно ты здесь работаешь?

— Давно. - Она не стала уточнять. Было как будто стыдно говорить, что она на протяжении почти двух лет работает в таком месте.

— И часто такое?

Кая промолчала. Потому что «такое» случалось, но не настолько, чтобы она могла себе позволить уйти. Ей нужны были деньги.

— Думаю, тебе лучше увольняться отсюда. Есть много вариантов нормальной работы, а терпеть таких клиентов...

— Мне просто нужны деньги, — сказала она перебив его и эти слова повисли между ними — слишком откровенные, слишком правдивые.

Саша закончил с кровью, повернулся к ней. В его взгляде не было жалости — что-то другое. Понимание, может быть.

Они вышли из туалета. Кая уже собиралась вернуться за столики — смена ещё не кончилась, — но он остановил её.

— Не ходи. Эти могут вернуться.

— У меня работа.

— Я поговорю с твоим управляющим.

Она хотела возразить, но он уже ушёл. Вернулся минут через пять.

— На сегодня твоя смена закончилась.

— Я не могу просто так взять и уйти.

— Можешь. Тебя отпустили.

Он не стал говорить о том, что заплатил управляющему за то, чтобы Каю сегодня отпустили пораньше.

Это её задело. Гордость, которая ещё оставалась где-то глубоко внутри, оцарапанная, но живая. Она хотела сказать, что не просила, что справилась бы сама, но он уже вел её к выходу.

На улице ждали двое. Кая узнала одного — Илья Эксайл, кажется, видела давно какое то его видео на ютубе. Второго она не знала.

— Садись, довезу тебя до дома. — сказал Саша, подходя к своей машине.

— Не надо, я на автобусе.

— Кая, садись. — Он сказал это более твердо. Сил спорить не было. Вообще уже ни на что не было сил.

Она села.Саша попрощался с Ильей и Лёшей и тоже сел в машину за руль. Она назвала адрес, парень вбил его в навигатор и они поехали.

Всю дорогу Кая сжимала в кармане ключи с острым краем — на всякий случай. Она не привыкла, чтобы ей помогали. Не привыкла, чтобы кто-то был рядом.

Машина остановилась у панельной девятиэтажки. Кая выскочила, прежде чем Саша успел открыть дверь.

— Спасибо, — бросила она на ходу.

И побежала к подъезду, не оборачиваясь.

Забежав в подъезд, она наконец выдохнула. Слёзы снова подступили к горлу, но она сдержалась. Дома спала Ева. Отец, кажется, не вернулся — или уже отключился. Кая скинула куртку, добрела до кровати и рухнула на неё, даже не раздеваясь.

Перед тем как провалиться в сон, она подумала о нём, о том, как он заступился за неё, о том, как вытащил ее оттуда, довез до дома.

Зачем он это сделал?

Она не знала. Но внутри, где-то под всеми слоями усталости и боли, затеплилось что-то очень маленькое. Не надежда — нет. Просто удивление. Что кто-то может просто так, без выгоды, прийти на помощь.

Утром снова зазвенит будильник. Но это будет завтра.

Сейчас — темнота и тишина.