part two

зайдя в класс, шатене увидел косые лучи, пробиваясь сквозь пыльные стекла, превращали скучный кабинет в аквариум. и в этом золотистом мареве сидел он. рыжий. Данила Владимирович.

его волосы горели. не просто были рыжими, а именно горели,каждый завиток казался прожилкой расплавленной меди или язычком пламени, который ветер из приоткрытой форточки слегка колыхал. свет проходил сквозь пряди, делая их почти прозрачными на концах, и вокруг головы парня возникал легкий, пульсирующий ореол. будто кто-то невидимый держал над ним маленькое личное солнце.

кожа на скулах, тронутая веснушками, казалась теплой, словно песок на пляже в полдень. даже белая рубашка, местами просвечивающая на плечах, впитывала этот свет и отдавала его обратно мягким янтарным сиянием.

он что-то писал в тетради, низко склонив голову, и руслану вдруг показалось, что это не человек, а оживший портрет кисти рембрандта. каждая черта от легкого пушка на висках до длинных ресниц, отбрасывающих тени на щеки, была выписана светом. когда парень поднял голову и посмотрел на доску, солнечный зайчик скользнул по его шее, и руслан почему-то сглотнул.

«как он это делает?» подумал руслан, чувствуя, как внутри разливается странное, щемящее тепло, не имеющее ничего общего с духотой. ему казалось, что если подойти ближе, можно обжечься. или наоборот согреть замерзшие руки.

рыжий поправил прядь, упавшую на лоб, и свет вспыхнул с новой силой, выхватив из сумрака класса только его одного, сделав всё остальное серые стены, скучные парты, самого руслана лишь бледной тенью.

красивый, пронеслось в голове руслана с той простотой, которая бывает только у очевидных истин. как само пламя.

руслан так и застыл, не в силах отвести взгляд от сияющей головы данилы владимировича. а рыжий вдруг почувствовал этот странный, слишком пристальный взгляд на себе. он поднял глаза от тетради и встретился с русланом. на секунду в классе повисла звенящая тишина, нарушаемая только шорохом мела за доской. данила владимирович чуть прищурился, веснушки на его скулах будто вспыхнули ярче от удивления, и он, слегка наклонив голову, тихо, но отчётливо спросил:

«что то случилось?»

голос прозвучал мягко, но в нём сквозило недоумение. руслан вздрогнул, словно его застали за чем-то постыдным, и уже открыл рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент дверь класса с грохотом распахнулась,ввалилась ватага одноклассников, громко смеясь и переговариваясь. они пронеслись к своим местам, задевая сумками стулья, и одновременно с этим противно, пронзительно прозвенел звонок, срезав повисшее напряжение. данила владимирович так и продолжал смотреть на руслана, ожидая ответа, но руслан только отвернулся к парте,делая вид, что его очень интересует из какого материала сделан стол.

звонок отзвенел, и руслан так и сидел, уткнувшись в окно, пока по классу не пронеслось шуршание,все расселись по местам. данила владимирович поднялся из-за парты, одёрнул белую рубашку, которая снова вспыхнула в косом луче, и вышел к доске. он обвёл взглядом притихший класс и сказал негромко, но уверенно:

— так, народ. с этого урока геометрию у вас буду вести я. данила владимирович. десятый класс это серьёзный этап, так что приготовьтесь: теперь у нас стереометрия.

он взял мел, и его рыжие волосы снова засияли, когда он повернулся к доске. руслан, забыв про голубей, смотрел на него во все глаза. следил за тем, как мелок выводит первые аксиомы - «через любые три точки, не лежащие на одной прямой, проходит плоскость, и притом только одна», как пальцы данилы владимировича, чуть испачканные в мелу, уверенно чертят линии, а следствия выстраиваются стройными рядами.

голос учителя звучал ровно, но внутри руслана всё трепетало: он ловил каждое слово, хотя смысл ускользал за сиянием волос и движениями губ. руслан даже не заметил, что его друг илья сидит рядом и с хитрой ухмылкой наблюдает за ним уже минуты две.

илья пододвинулся ближе, ткнул руслана локтем в бок и шепнул, едва сдерживая смех:

— влюбился, что ли?)

руслан дёрнулся, как от удара током, и резко уставился в тетрадь, где не было ни одной записи, кроме криво нарисованной точки. щёки его залились краской, и он пробормотал что-то невнятное про «аксиомы», но илья только фыркнул и отвернулся, продолжая посмеиваться, пока данила владимирович выводил на доске третье следствие, и солнечный свет снова играл в его медных прядях.

прозвенел звонок на перемену, и класс мгновенно ожил.заскрипели стулья, захлопали тетради, все повскакивали с мест и потоком хлынули к выходу. илья уже стоял у двери, подмигнул руслану и крикнул: —идёшь?но руслан только махнул рукой, показывая, что догонит.

а данила владимирович, стоя у доски и стирая аксиомы мокрой тряпкой, обернулся и негромко сказал:

—руслан, задержись, пожалуйста..

сердце шатена пропустило удар. он медленно поднялся, чувствуя, как ноги становятся ватными, и пошёл к учительскому столу, пока последний одноклассник вылетал за дверь. класс опустел, стало тихо, только солнечные зайчики продолжали плясать на полу.он остановился в паре шагов от данилы владимировича, нервно сцепив пальцы, и спросил, стараясь, чтобы голос не дрожал:

— что такое?

данила владимирович отложил тряпку, повернулся к нему лицом, и солнечный свет снова заиграл в его рыжих волосах, делая их почти жидким огнём. он внимательно посмотрел на руслана, чуть склонив голову, и сказал мягко, но с искренним интересом:

-ты понял тему? аксиомы и следствияне слишком сложно для начала?

руслан кивнул, сглотнув, и выдавил: — да, вроде понял..хотя на самом деле в голове у него был сплошной солнечный свет и ни одной формулы. и рыжеволосый.

данила владимирович сделал паузу, потом чуть улыбнулся краешком губ и задал следующий вопрос, от которого у руслана внутри всё оборвалось:

— а почему ты тогда весь урок так на меня смотрел? я что, неправильно что-то объяснял? или у тебя что-то не так?

он смотрел прямо в глаза руслану, ожидая честного ответа, и руслан почувствовал, как краснеет до корней волос, не в силах ничего придумать, потому что правду сказать было страшно, а соврать..глупо? он только открыл рот, но слова застряли где-то в горле, и он стоял молча, не в силах отвести взгляд от этих веснушек и сияющих прядей.

руслан стоял перед данилой владимировичем, чувствуя, как щёки горят огнём, а под коленями предательски дрожит. он открыл рот, закрыл, снова открыл и выдавил из себя что-то совершенно невнятное, почти шёпотом:

— да нет... всё... просто свет... вы как солнце...ну..

последние слова он пробормотал себе под нос, так тихо, что сам едва расслышал, и, не дожидаясь реакции учителя, резко развернулся и почти выбежал из кабинета, хлопнув дверью.в коридоре его уже ждал илья, прислонившийся к стенке и лениво жующий бутерброд. он увидел раскрасневшееся лицо друга, оторвал кусок и ухмыльнулся:

— ну что, что он тебе сказал? засыпался по аксиомам?руслан прошёл мимо, не останавливаясь, и бросил через плечо:— да ничего..илья догнал его в три шага, заглядывая в лицо:— да ладно, заебал! чё он хотел?

руслан только отмахнулся, чувствуя, как сердце всё ещё колотится где-то в горле: — всё нормально, говорю. тему спросил и всё. пошли уже, звонок скоро.

илья недоверчиво прищурился, но больше спрашивать не стал — только хмыкнул и пошёл рядом, поглядывая на руслана с боковым любопытством. а руслан всё шёл и шёл, стараясь успокоить дыхание, но перед глазами всё ещё стояли рыжие волосы, горящие в солнечном луче, и он знал, что это «всё нормально» самая большая ложь, которую он произносил сегодня.

данила стоял посреди пустого класса и смотрел на дверь, за которой только что скрылся руслан. в голове у него звенела тишина, и он чувствовал себя последним идиотом.

— ёбаный в рот.. прошептал он, проведя ладонью по лицу. — ну зачем? зачем я спросил этого пацана, нахуй?

он прошёлся вдоль доски, разбрызгивая меловую пыль, и зло пнул ножку стула. руслан, этот тихий парень с горящими глазами, смотрел на него весь урок так, что у данилы владимировича самого внутри всё переворачивалось. и он,как  учитель, решил «проявить заботу» и спросить, «что не так». да нахуй оно ему надо?

он сел за стол, закрыл лицо руками и задышал глубже.

— ты, блять, педагог или дебил? прошептал он в пустоту. пришёл в новый класс, и сразу, сука, полез с вопросами. а если он просто залип на солнце? а если он просто слушал внимательно, а ты, мудак старый, выдумал себе хуйню?..

данила владимирович сжал кулаки так, что костяшки побелели. он ощущал себя мерзко, униженно. взрослый мужик, а тащится от взгляда мальчишки. и как он теперь смотреть руслану в глаза? после этого «как солнце»? что это вообще за хуйня, прости господи? он до сих пор слышал этот дрожащий шёпот: «вы как солнце...» и готов был провалиться сквозь землю.

— я ненормальный..выдохнул он, вставая и хватая свою сумку. — мне срочно надо было свалить на хер, а я... всё, блять, хватит. я больше никогда, слышишь, никогда не задаю этому пацану вопросов. уроки - и нахуй. без фамильярностей. как стенка. я не для того, блять, сюда пришёл, чтобы из-за какого-то шатена..

он запнулся, поняв, что ругается сам на себя, и горько усмехнулся. даже мат не помогал - внутри всё кипело от злости на самого себя и на эту дурацкую ситуацию, в которую он сам себя, долбаёб, загнал. он пошёл к выходу, надеясь, что руслан и илья уже свалили, и ему не придётся никого видеть до следующего урока.

— боже, какой же я ебанутыйпронеслось в голове уже в коридоре, когда он бодрым шагом направился к выходу из школы, искренне ненавидя себя за эту неудачную попытку проявить внимание.