Глава 6

Сон Гю.

С детства он был таким. А Джин не помнила того времени, когда отец был другим. Может быть, оно и было — то далёкое, размытое время, когда она была маленькой, когда мама ещё была жива и когда в их доме пахло не перегаром и страхом, а горячим супом и теплом. Но эти воспоминания стёрлись. Слишком много лет прошло. Слишком много побоев. Слишком много унижений.

Он избивал её с раннего детства.

Сначала — просто за то, что плакала. Потом — за то, что не плакала. За то, что была слишком тихой. За то, что слишком громко дышала. За всё. Он находил повод всегда. Ремень, кулаки, ноги, подручные предметы — всё шло в ход. А Джин привыкла. Она научилась терпеть. Научилась не кричать. Научилась смотреть в одну точку и ждать, пока это закончится.

Именно тогда, в те тёмные годы, она стала такой, какой стала. Безжалостной. Холодной. Бесчувственной.

Она выжила. Но что-то внутри неё умерло навсегда.

— Ты думаешь, я хочу быть такой? — тихо спросила она однажды у зеркала, глядя на своё отражение. — Я просто не могу иначе.

Теперь, спустя годы, она лежала на больничной койке, и белый потолок плыл перед глазами.

Когда А Джин открыла глаза, она не сразу поняла, где находится. Вокруг было светло, стерильно, пахло лекарствами и чем-то металлическим. Она попыталась пошевелиться, и по телу прокатилась волна боли — острая, горячая, напоминающая о том, что случилось несколько часов назад.

Она медленно повернула голову. В углу палаты, на пластиковом стуле, сидел Джун Со. Он дремал, откинув голову на стену, и его лицо было напряжённым даже во сне.

— А Джин? — он встрепенулся, заметив, что она открыла глаза. — Ты наконец-то проснулась!

Он подскочил и оказался рядом с койкой за секунду. В его глазах читалась тревога и облегчение одновременно.

— Кто этот придурок? Что он сделал с тобой вообще? — голос его дрожал от злости.

А Джин попыталась ответить, но в горле пересохло. Она сглотнула и заговорила хрипло, почти шёпотом:

— Джун Со... как... я тут оказалась?

— Я тебе звонил много раз, — ответил он быстро, будто боялся, что она снова потеряет сознание. — Ты не брала. Вот я и примчался к тебе домой. Сначала постучал, потом дёрнул дверь — она была открыта. Зашёл, а там... — он запнулся, сглатывая ком в горле. — Ты лежала без сознания. Квартира была в хаосе. Всё разбросано, вещи валяются...

Он сжал кулаки.

— Кто это сделал?

А Джин посмотрела на него пустым взглядом.

— Пэк Сон Гю.

Джун Со замер.

— ЧТО? — его голос сорвался. — Как... как он вообще зашёл к тебе домой и... что он требовал от тебя?

А Джин попыталась приподняться, чтобы ответить, но боль прострелила рёбра, и она с шипением опустилась обратно на подушку.

В этот момент в палату зашла медсестра. Женщина средних лет с усталым лицом и строгим взглядом.

— Молодой человек, надо оставить пациентку в покое. Она должна отдохнуть, — сказала она твёрдо.

Джун Со кивнул, но не сразу. Он посмотрел на А Джин, затем на медсестру, затем снова на А Джин. В его глазах горело что-то, что она не могла разобрать. Может быть, гнев. Может быть, страх.

— Конечно, да, — сказал он и вышел.

Он не ушёл далеко. Просто сел на стульчик у двери, снаружи, и прислонился спиной к стене. Усталость навалилась на него внезапно, тяжёлой волной. Он закрыл глаза, сам не заметив, как провалился в сон.

Внутри палаты медсестра проверила показатели, что-то записала в карточку и бесшумно вышла. А Джин осталась одна. Она смотрела в потолок, и в голове её было пусто. Только где-то глубоко внутри тлела искра — та самая, которая превращалась в ярость каждый раз, когда она вспоминала отца.

Через минуту она тоже закрыла глаза и уснула.

---

Утром А Джин выписали.

На её щеке красовался огромный пластырь, который закрывал большую часть скулы. Глаза были пустыми, как у куклы. Она шла по коридору больницы, чувствуя на себе взгляды других пациентов, но ей было всё равно.

Джун Со шёл рядом, нервно теребя ключи от машины.

Они зашли в ближайшее кафе, чтобы позавтракать и поговорить. За окном утро только начиналось, солнце пробивалось сквозь мутное стекло, и воздух пах свежесваренным кофе.

Джун Со сел напротив, положил локти на стол и пристально посмотрел на неё.

— А Джин, что он требовал от тебя?

Она медленно отпила из чашки и поставила её обратно на блюдце.

— Деньги, — сказала она ровно. — Он забрал все деньги, которые я копила для универа.

Джун Со сжал челюсть, и на его скулах заиграли желваки.

— Нам нужно его найти и отдать его полиции.

А Джин посмотрела на него. Её взгляд был холодным, расчётливым. Она мягко, почти ласково, положила свою ладонь поверх его руки.

— Не стоит, Джун Со, — сказала она тихо. — Взял деньги и, наверное, он уже отстанет от меня.

— Но А Джин...

— Джун Со, всё в порядке. Правда.

Она улыбнулась ему — той улыбкой, которую он так любил. Тёплой, мягкой, но в глубине глаз оставался лёд. Она умела управлять людьми. Умела делать так, чтобы они делали то, что ей нужно.

Джун Со был привязан к ней с детства. Она сама когда-то приручила его — своей уязвимостью, своей слабостью, своей ложной беззащитностью. Он был предан ей безгранично. Почти одержим.

— Ладно, А Джин, — сдался он. — Давай покушаем.

Он пододвинул к ней тарелку с тостами.

— И кстати... у моего друга есть свободная квартира. Он уезжает на три месяца, и ты сможешь пожить там. Давай пока поживёшь там, а после найдём новую квартиру тебе?

— Нет.

— Но А Джин, он знает, где ты живёшь! — Джун Со наклонился вперёд. — Так нельзя. Если он придёт снова...

— Джун Со, — прервала она его спокойно, но твёрдо. — Я буду жить у себя. Спасибо тебе за помощь, но правда, не стоит. Я справлюсь. Я уверена, что он больше не придёт.

Она знала, что это ложь. Но ей нужна была свобода. Ей нужна была независимость. Ей не нужен был никто, кто будет следить за ней или контролировать её.

— Ладно, — выдохнул Джун Со. — Но я буду провожать тебя до дома каждый день.

Он порылся в кармане и протянул ей телефон.

— И кстати, я отдал твой телефон в ремонт. Вот, он готов.

А Джин посмотрела на экран. Он был целый, чистый, без единой царапины. Она мягко улыбнулась.

— Спасибо, Джун Со. Ты единственный, кто у меня есть.

Она сказала это с такой искренностью, что он поверил. Он всегда верил.

Они пообедали, болтая о пустяках, и после этого пешком направились к её дому.

Джун Со шёл рядом, держа руки в карманах, и иногда поглядывал на неё с беспокойством. А Джин шла молча, смотря прямо перед собой.

Дорога была тихой.

И вдруг они увидели это.

Прямо на улице, возле одного из магазинов, какой-то парень ловко скрутил вора и, не дав тому даже шанса вырваться, лично передал его в руки полиции. Всё произошло быстро, чётко, почти профессионально.

А Джин прищурилась.

И в этот момент из кафе, стоящего на углу, выбежал другой парень — с фартуком, запыхавшийся, взволнованный. Он схватил того, первого, за локоть.

— Босс! Вы как? — воскликнул он. — Вы выбежали, оставив кафе... и вы поранились!

— Да ладно, не впервые, — ответил тот, отряхивая руки. — Я в норме. Главное, что вор был словлен.

А Джин смотрела на это.

И на её губах заиграла та самая хитрая улыбка — холодная, расчётливая, хищная.

Она подумала: «У него есть кафе. И мне нужна подработка. К тому же он готов помогать всем... Это хорошо».

Через пять минут они уже сидели в этом самом кафе.

А Джин говорила быстро, убедительно, с лёгкой улыбкой на лице. Владельца кафе звали Чхве Чон Хо. Он слушал её внимательно, кивал, и, судя по его виду, был готов взять её на работу.

Джун Со сидел за соседним столиком, беспокойно постукивая пальцами по столу.

Когда они вышли из кафе, он наконец спросил:

— Зачем тебе сейчас подработка? Тебе нужно отдыхать!

— Надо, Джун Со, — ответила она спокойно. — Мне нужно зарабатывать деньги.

Он хотел возразить, но не решился.

Они пошли дальше, и Джун Со проводил её до самой двери в квартиру. Он стоял и смотрел, как она вставляет ключ в замок.

— А Джин, — окликнул он.

Она обернулась.

— Ты... ты позвони мне, если что-то случится, хорошо? — сказал он тихо.

— Обязательно, — улыбнулась она, и в её улыбке не было ни капли тепла.

Дверь закрылась.

А Джин прислонилась спиной к стене, опустила голову и долго стояла в тишине. Глаза её были сухими.

Но внутри горело пламя.