Глава 29 «Безмолвие вечности»

   — Я думаю, вам стоит поговорить о том, что между вами происходит, — Тез подходит ко мне ближе, настолько, будто бы то, что мы сейчас произнесем в безмолвной тишине, должно остаться тайной.

— Между нами нет ничего, что могло бы напоминать сильные чувства, — после этих слов я удаляюсь под ошарашенный взгляд моей соседки.

Нельзя прощать человека, который тебя предал, ведь так? Внутри все горело, волна противоречия захлестывала меня все больше и больше. Человек имеет право на ошибку, но его имеют право и не прощать.

Я была бы рада, если бы наши корабли разошлись в беспокойном море и больше никогда не встречались. Было бы даже лучше, если бы его корабль затонул навсегда. Хотя, зная его, он восстал бы даже из мертвых, лишь бы докучать мне.

Блуждая в поиске ответов, я пришла туда, где меня совсем не ждали. По комнате бродил человек с очаровательными изумрудными глазами, окруженный множеством величественных вещей, жаждущих пьедестала. Между мной и зеленоглазым музыкантом была непростая ситуация, которая заставляла мою грудную клетку то и дело сжиматься и пульсировать. Безусловно, сексуальное влечение меняет любые межличностные отношения.

Мне не хотелось терять хорошего человека из-за животных потребностей, поэтому мой жизненный путь сейчас и лежит через загородный коттедж обаятельного талантливого музыканта.

— Он не причинил тебе вреда? — Влад то и дело подходил и осматривал меня с ног до головы. Было тяжело, но я нашла в себе силы рассказать ему о случившемся.

— Он лишь хотел заполучить мое прощение, но, когда понял, что ему это не под силу, взбесился, — я хотела казаться хладнокровной, не загнанной в угол девочкой, но тремор все же стремился выдать меня.

— Не бойся, если на то пошло, то ты в надежных руках, — даже в эту секунду Влад не упускает возможности выпятить свои достоинства. Причем выпятить так, что об них можно споткнутся.

— Мне нужна была поддержка, если на то пошло. Не стоит геройствовать, учитывая тот факт, что я уже собираюсь уходить, — я покидаю объятья уютной бархатной кушетки и направляюсь к выходу. В этот момент по классике жанра Мистер Изумрудные Глаза хватает меня за запястье.

— Это не обязательно. Пока тебе нужна защита, ты можешь оставаться здесь сколько угодно, — как бы заманчиво это не звучало, я все же собиралась покинуть его дом. Мне нужно подготовиться к завтрашнему дню. Дню, который я вновь проведу с человеком, сломавшем мне жизнь.

— Мне и вправду пора, — я выпускаю руку из его железной хватки и искренне добавляю, — Спасибо тебе за все.

На мгновение я чувствую себя лучше, ведь иногда разговор с близким человеком может высвободить то, что когтистой лапой терзает твою душу. Это воодушевляет на стремление к чему-то большему, хоть всего-то на мгновение.

Проходя по уютным коридорам, я размышляла над словами Влада. Во мне так же давно поселилось чувство удивления, которое не покидает меня по сей день. Меня удивляет то, что в свои восемнадцать Влад имел все, что мог пожелать любой среднестатистический парень: деньги, слава, влюбленные в него девушки. Он привык добиваться того, чего он хочет. Эта самоуверенность пугала, ведь парень с глазами чистого вылитого изумруда был действительно хорош собой, и да, он пользовался этим. Волновало ли его, что к нему домой заявилась требующая утешения особа? Думаю, у него их и без меня было достаточно.

С этими мыслями я направляюсь в ненавистную общагу. Безусловно, я не собираюсь оставаться сегодня у себя в комнате, но в общежитии есть люди, которым я могу доверится. Точнее, раз на то пошло, человек. С Эндрю у нас по-прежнему напряженные отношения, но мы с детства доверяем друг другу, думаю, он войдет в мое положение.

Ночь на удивление в коттеджном поселке достаточно спокойная, окутывающая уютом, заставляющая расслабится. Но что-то в этот момент мне особенно неспокойно. Незнакомая местность, да еще и так далеко от родного общежития. Меня не покидает чувство, что я здесь совершенно одна, как на ладони, то и дело оборачиваюсь на тихие звуки позади меня.

Приглушенный вдали звук медленно, но, верно, приближается ко мне. Я оборачиваюсь и в эту секунду чувствую удар. Сильный, но недостаточный для того, чтобы меня отключить. Он лишь притупляет мои инстинкты, и голова начинает неистово кружиться. Я пытаюсь сопротивляться чей-то агрессии, но все выходит сухо и безуспешно. Мне не победить в этой схватке.

Подняв глаза на обидчика, я все равно не могу разглядеть его, на глаза накатила слезная пелена, которая и скрывает преступника. Он подходит ко мне ближе и хватает меня за горло. Еще секунда и он меня придушит, но вместо этого он надевает мне на голову тканевый мешок и вновь ударяет по голове. На этот раз я отключаюсь...

Минуя сутки

Только лишь открыв глаза, в нос ударяет неприятный запах затхлости и сырости. А возле себя я слышу твердые шаги и грубые перешептывания.

— Смотри, она приходит в себя, — ко мне в миг подлетает кто-то сзади и срывает этот ненавистный мешок. Резкий приглушенный свет буквально режет глаза, заставляя их слезиться.

Все, что я вижу, это большой подвал, должно быть, давно заброшенного дома. Стоят большие характерные балки, на которых, судя по всему, и держится здание. Вокруг все серо, угнетающий полумрак, который нарушает свет из едва прикрытой двери. Позади себя я слышу мужское, достаточно громкое дыхание. Казалось, за мной стоит не мой обидчик, а существо, покрупнее быка.

— Неужели, оклемалась, — мужчина обходит меня, и я узнаю в нем того, кого не хотела бы узнавать и вовсе.

— Ты отвратителен, Синклер, — я замечаю на лице Тима легкую тревогу, но он тщательно старается это скрыть. Не знаю, как он докатился до такого. Во всяком случае, раньше он людей не похищал. Хотя, может что-то и изменилось в этом монстре спустя три года.

— Раз уж ты здесь, ты будешь исполнять мою волю, — парень продолжает наворачивать круги вокруг меня, — Если не будешь честно отвечать на мои вопросы, он тебя убьет, — Тим кивает на парня, стоящего в углу и скрестившего руки на груди.

— А у самого кишка тонка? — Запомни: первое правило заложника — выполнять просьбы террориста. Эти строчки из курса самообороны мельком пробежали в моей голове. Но их я, конечно же, проигнорировала.

— Ты договоришься, Мелисса, — уже рычащим голосом продолжает бывший, — Я, итак, потратил целый год на вынашивание этого плана и вот сейчас ты здесь, готовая выслушать меня, независимо от того, хочешь ты этого или нет.

— То есть, это для того, чтобы просто поговорить со мной? — Я начинаю истерично смеяться, — А ты не мог просто подойти?

— У тебя память отшибло что ли, — взрывается Тим, — Я вчера пытался сделать это, но ты почему-то оттолкнула меня.

— Странно и почему же это, — иронично отвечаю я. Парень во мгновение ока подлетает ко мне.

— Будешь паясничать и мне действительно придется убить тебя, — он хватает меня за горло, и я начинаю задыхаться. Эта хватка знакома мне, он лично дождался момента, когда я буду одна и решил поквитаться со мной.

— Черт, да скажи мне, в чем дело? — Я срываюсь на крик. Все эти стены, люди. Все это морально начинает давить на меня, — Зачем тебе это?!

— Да затем, что ты моя! — Парень бросает мою шею, и я начинаю жадно глотать воздух, — Я ведь приехал не тогда, когда понадобился моей сестре. С момента нашего расставания прошло три года и последний из них выдался самым отвратительным.

Парень ловит мой угнетенный взгляд и вновь продолжает.

— Ты прекрасно знаешь, что я никогда не довольствовался меньшим и, если уж мне нужна ты, значит ты будешь моей, — он вновь подходит ко мне неприлично близко и едва слышно произносит, — Не бойся, вреда я тебе не причиню. По крайней мере, пока.

— Не хотелось бы вмешиваться в твои планы, но ты сам-то себя слышишь? Это глупо рассчитывать на то, что после всего этого дерьма я буду с тобой.

— Глупо — это считать, что кто-то из этих достоин быть рядом с тобой, — в этот момент меня буквально поразил разряд молнии. Он серьезно целый год шпионил за мной?

— Тем не менее это не тебе решать, — я стараюсь не подавать виду, что его слова меня как-то задели, но дрожь в голосе предательски меня выдает.

— Ошибаешься, — Тим делает небольшую паузу, — Каждый из них получил, скажем так, небольшое послание, но не каждый догадается, где тебя искать. Если в течении следующих суток не объявится один из твоих благоверных, ты дашь слово, что простишь меня. На большее я пока не рассчитываю.

— Еще бы я поддавалась твоим провокациям. Как только ты меня отпустишь, я настучу на тебя копам.

— Да брось, неужели ты сама не хочешь узнать, насколько ты нужна каждому из них?

Признаюсь, мне было до боли интересно, как каждый относится ко мне. Может, лишь поэтому я ввяжусь в эту авантюру. Все-таки за время наших отношений с Тимом он умел уговаривать меня, хоть и был тем еще подонком.

22 декабря. 8:30 утра. Мэтью Уотерс.

Этот день должен был стать первым после моего длительного отсутствия, но так сложилось, что, зайдя в аудиторию, я нашел записку. Она была написана аккуратно, идеальным ровным почерком. Рассматривая несчастный клочок бумаги, в моем сознании вдруг всплыл образ темноволосой сексуальной особы. Я не видел ее уже два месяца и признать, это далось мне тяжелее всего. Ассоциация сделала все, чтобы уничтожить эти два месяца: лишила меня преподавания, что очень сильно повлияло на обучение моих студентов; о чем речь, чего только стоили эти отвратительные сеансы с психологом, притворяться «нормальным», не выходящим за рамки общества настолько унизительно и омерзительно. Они ведь знали, что они делают. А что самое главное, так это то, что они отняли у меня девушку. Я плевать хотел на то, что она моя студентка. Ключевое слово здесь «моя». Да и она тоже хороша, притащила какого-то малолетнего студента, только вот ради чего? Позлить меня? Если это так, то поздравляю, Верховски, я зол, как никогда.

И все же сейчас в моих руках была записка, которая волновала меня больше всего. Тот момент, когда Мелисса трясущимися руками держала такой же клочок бумаги и проводила кончиками пальцев по такому же почерку. Меня не интересует, что за человек написал и подкинул мне это, но, если с головы Верховски по его милости упадет хоть один волос, клянусь, ему не жить.

Соскучился уже? Есть ли смысл притворятся, если ты уже получал подобные записки? Неважно, ближе к делу. Ты ведь знаешь, о ком сейчас идет речь. Хочешь ее спасти, обыщи свой кабинет. Тебе ведь даже искать долго не придется, не то, что твоим братьям по несчастью.

Что за детские игры? С кем, черт возьми, нужно связаться, чтобы заставить меня разгадывать шарады?

Я бегло глянул на аудиторию, будто бы надеясь кого-то увидеть. Чтобы что-то найти, мне понадобится время. Хоть кабинет не такой большой, все же будет достаточно проблематично здесь что-то найти. Особенно когда не знаешь, что искать.

Пройдя мимо столов и ничего не найдя, я подошел к доске. Немного помедлив, я развернулся к своему столу. Ничего.

Сев за стол и уперевшись на локти, я решил бросить это дело. Какой смысл искать что-то, учитывая, что адресат указал, что у меня есть еще «братья по несчастью». Может, они быстрее найдут Верховски, а уж потом этого писателя я помогу им уничтожить.

Я открыл дверь шкафчика в столе в надежде проверить самостоятельные студентов двухмесячной давности и наткнулся на приклеенный скотчем с внутренней стороны стола клочок бумаги. Внутри был лишь какой-то кусок карты, а с обратной стороны таким же ровным почерком красовалась надпись: «Остальное ты найдешь у своих союзников».

Ударив кулаком по столу, я встаю и пытаюсь прийти в себя, дабы не разнести тут все. Мало того, что у него хватило наглости посягнуть на мое, так он еще и подсовывает мне каких-то «союзников». Постой, доберусь я до тебя, пускай с чьей-то помощью, но доберусь, и тебе мало не покажется.

С этими мыслями я отправляюсь проветрится на задний двор колледжа, лишь бы избежать того, что я могу сейчас сделать с аудиторией.