Глава 23. Ты понимаешь, что мы только что сделали?

— Ты знаешь, твои губы от яблока такие сладкие, — прошептал слизеринец, лизнув Гарри, который сглотнул, но промолчал. — Мы должны чаще играть в эту игру, я нахожу ее очень возбуждающей, — пробормотал Драко, легонько покусывая нижнюю губу брюнета. И снова ответом на его слова была паническая тишина. — Гарри, мне, конечно, очень нравится играть с твоими губами, но если ты не хочешь… я прекращу. — Драко, скажи, что… что мы делаем? — наконец шокировано выговорил гриффиндорец. — Мы целуемся… Точнее, я тебя целую, а ты изображаешь из себя бревно, — ответил Малфой, погладив брюнета по щеке. Поттер замер на несколько мгновений, пристально глядя в серые глаза, а потом смежил веки, чтобы сполна насладиться нежданной лаской. Даже легкое прикосновение юноши, которого он любил, приводило его в состояние, близкое к экстазу. Гарри замер, не произнося ни слова, боясь выдать страх, охвативший его. Несколько мгновений показались обоим вечностью. — Ну, хорошо, Гарри, я понял, — вздохнул блондин. — Извини, я не должен был этого делать, — добавил он, убирая руку от загорелого лица и отстраняясь. Гриффиндорец очнулся от своих мыслей: — Нет-нет, Драко, это не то, что ты подумал, — наконец-то смог выговорить он, — Мне очень понравилось, только…, — Гарри отвел взгляд. — Что? Я ошибаюсь, или идея разделить последний кусочек яблока принадлежала тебе? — Да, но я не думал… — Не думал, что я приму твое предложение? И не только приму, но и захочу большего? — в голосе Драко звенели льдинки. — Драко, извини, я только… — Что только? Шокирован моей реакцией? По тебе не скажешь. Единственное, чего я не могу понять, что тебе не нравится: то, что я парень, или то, что это именно я? — сухо спросил блондин. — Что ты говоришь? Я не… — Ты не хотел, чтобы я поцеловал тебя. Это я уже понял, нет необходимости повторять, — снова перебил его Драко.— Да нет же! Я хочу тебя больше всего на свете! Бывает, я целыми днями не могу думать ни о чем кроме тебя. — Гарри, со мной происходит то же самое, — смягчился Драко. — И тебя это не пугает? — Пугает и даже очень, но что я могу сделать? Я не хочу от этого отказываться. В жизни было столько вещей, от которых я отказался из-за боязни чего-то или кого-то. Но сейчас я твердо уверен, что вместе нам будет лучше! — Я не знаю, что делать. Я никогда ни к кому не испытывал таких сильных чувств… — Сильных насколько, мистер Поттер? — Драко попытался сгладить возникшее напряжение. — Очень. Невероятно сильных. Я думаю, что я… лю… Но Драко перебил его, прекрасно понимая, что тот хотел сказать: — Гарри, давай не будем смотреть далеко вперед и будем наслаждаться настоящим. — Но сейчас не время, — охладил его Поттер. — Что-о? Ты шутишь? Я тебе нравлюсь, ты мне нравишься, в чем проблема? — Ты сейчас эмоционально измотан, и я не хочу пользоваться твоим состоянием. — Гарри, ты уже должен был хорошо узнать меня — воспользоваться мной не так-то просто. — Но иногда в чрезвычайных обстоятельствах мы невольно выбираем легкий путь или чувства, которые в данный момент нам кажутся правильными. — Мой случай совсем другой, уверяю тебя. Мои чувства не зависят от того, в каких обстоятельствах я оказался. И это вовсе не благодарность тебе за то, что ты сделал и продолжаешь делать для меня. — Но у тебя сейчас другое на уме, — прошептал Гарри, опуская взгляд. — Эй, перестань додумывать за меня! — воскликнул Драко, коснувшись подбородка брюнета в попытке поймать взгляд изумрудных глаз. — К тому же мне нравится думать о тебе, — прошептал он, целуя Гарри в кончик носа. — Ну да, как об одном сплошном разочаровании. — Святые небеса, Поттер, вот уж не думал, что ты такой пессимист! Поверь мне, если бы все мои разочарования были такими как ты, я хотел бы разочаровываться чаще. — Пожалуйста, будь серьезней! — воскликнул гриффиндорец. — Да я серьезен дальше некуда! — решительно перебил его Драко. — Я все еще не убедил тебя? Я без ума от тебя, я ревную тебя до умопомрачения, я реагирую на все, с тобой связанное, в силу моего характера, и потому что ты будишь во мне такие чувства. И чем лучше я узнаю тебя, тем сильнее меня к тебе тянет. Я знаю, что это звучит дико: Драко Малфой влюблен в Гарри Поттера. Но это правда! — Что ты сказал? — ослабевшим голосом спросил Гарри. — Когда? — осекся Драко. — Я много чего говорил. — О том, что происходит между Гарри Поттером и Драко Малфоем, — брюнет с трудом сглотнул. Малфой ласково улыбнулся и, глядя прямо в глаза гриффиндорцу, четко произнес: — Я влюблен в тебя! Гарри приоткрыл рот от изумления не в силах поверить своим ушам. Он тщетно пытался вымолвить хоть слово, но Драко опередил его: — Я влюблен в особенного человека, не в его славу, а в его глаза, дарящие надежду, в его сексуальный рот, зовущий к поцелую, в его характер, сильный и сдержанный, но при этом нежный и понимающий. Я люблю его взъерошенные волосы и ямочку на щеке, которая появляется, когда он улыбается. Я обожаю его, когда он притворяется равнодушным, хотя на самом деле до смерти смущен, и от всей души надеюсь, что он разделит мои чувства, потому что его присутствие сделало мою жизнь такой прекрасной. На этих словах Гарри не выдержал и, в мгновение ока преодолев разделяющее их расстояние, обнял блондина и прижался к его губам в страстном поцелуе. Драко мысленно улыбнулся и сильнее прижал гриффиндорца к себе, углубляя поцелуй. — Ты правда так думаешь? Ты… Я… Мы..? — Если это бормотание означает предложение встречаться, то ответ однозначный «Да!», — между поцелуями ответил Драко, лаская руками спину Гарри. — А что скажут остальные? — простонал брюнет, тая под поцелуями. — Да плевать мне на остальных! Меня волнуешь только ты и то, каким сексуальным ты сейчас выглядишь. — Не больше, чем ты, — еле выговорил Гарри. Поцелуи, которыми Малфой осыпал его шею, сводили с ума. — Скажи, ты когда-нибудь думал о нас как о паре? — спросил слизеринец, прерывая сладкий диалог, который вели их языки. — Да, и не раз. Хотя надо признать, что я в своих мыслях зашел несколько дальше. Если честно, ты мне больше чем просто нравишься. Я так часто думал о тебе, что иногда просто начинал задыхаться от своих чувств. — Похвально! — Особенно, если знать, что заставило меня признаться. — Ладно, скажи, ты думал о том, чем займешься после школы? — Нет. Знаю только, что перееду от Дурслей на Гриммуальд-Плэйс. Сириус оставил мне в наследство свой дом. А потом, наверное, подам документы в Аврорат. А что? — Да так просто, — ушел от ответа Малфой. — А ты? Чем хочешь заняться? — в свою очередь спросил Гарри, аккуратно убирая светлую прядку с лица слизеринца. — Я? Без понятия. Всего пару недель назад я думал, что стану Пожирателем, а потом моя жизнь благодаря тебе резко вильнула в сторону. Сейчас я знаю только, что не хочу потерять тебя. — Почему ты должен потерять меня? — Это ты мне скажи. Всего несколько минут назад ты не отвечал на мой поцелуй, — пожал плечами Малфой. — Туше! — Да, я не знаю, чем буду заниматься в будущем, но в одном я уверен: я не позволю одному ублюдку испортить мне жизнь, даже ценой наших отношений. Как бы плохо при этом мне не было, — грустно продолжил Драко, посмотрев в глаза Гарри. Тот почувствовал, как болезненно сжалось сердце после этих слов: — Не говори так даже в шутку! — Гарри, пообещай мне, если когда-нибудь… — Нет, — гриффиндорец вскочил и заметался по комнате, — не хочу даже слышать об этом! — Но мы не можем сбрасывать такой вариант со счетов. — Я даже думать об этом не хочу! — Но об этом нужно думать! Если нам не удастся противостоять Люциусу, ты знаешь, что меня ждет. — Не говори так, ты знаешь, что я этого не допущу! — в голосе Гарри звенела сталь. — Гарри, пообещай мне, если он все же добьется своего, и я стану Пожирателем, то ты найдешь меня и убьешь, — попросил Драко, серьезно глядя в зеленые глаза. — Что-о? — Гарри ошеломленно замер, прекратив метаться по комнате. — Поклянись, что не позволишь мне превратиться в убийцу. Я предпочту смерть… — Не надо! Ничего с тобой не случится! Я не позволю! — Умоляю тебя, сделай, как я прошу! Для меня очень важно знать, что ты в самом худшем случае освободишь меня! — Конечно, Драко, но… — Поклянись! Я знаю, что могу доверять твоему слову. Я понимаю, что мы не настолько близки, как ты и Уизли, но ты все же неравнодушен ко мне. Пообещай, Гарри, что не позволишь мне стать убийцей! — Те чувства, который я испытываю к Рону, совсем другие. — Я знаю, — разочарованно сник блондин. — Ты не понял, Драко. Мы с Роном друзья, он очень близок мне, но ты… Тебя я… люблю. Я никогда не смогу убить тебя. — Ты, правда, любишь меня? — голос Малфоя сорвался, и получился какой-то мышиный писк. — Конечно, я люблю тебя, и уже давно, даже если я боялся признаться в это самому себе, — прошептал Гарри, утопая в глазах цвета осеннего неба. — Как прекрасно слышать это, — взволновано сказал Драко. — Как прекрасно иметь возможность признаться тебе в этом, — ласково улыбнулся Поттер. — А что, ты боялся, что я побью тебя? — к Драко вернулась привычная ехидная манера разговора. — Ненормальный! Не хотелось бы напоминать тебе, но наши отношения до недавнего времени ограничивались лишь оскорблениями и стычками и последними твоими «ласковыми» словами было сожаление о том, что я не умер одной памятной ночью шестнадцать лет назад. — Мы все говорим глупости, когда злимся, — смутился светловолосый юноша. — На самом деле я так не думаю. Просто я обвинял тебя в событиях, перед лицом которых оказался бессилен. — Не переживай, зато у меня плечи широкие, — подмигнул ему Гарри, — просто так обстоятельствам не поддамся. Драко улыбнулся: Гарри окружала аура такой безыскусной чувственности, что дух захватывало. Смесь застенчивости и доброты с отвагой и решительностью сводили с ума. Чем больше Драко смотрел на Гарри, тем меньше у него оставалось сил сопротивляться этому взрывоопасному коктейлю эмоций. Брюнет поймал выразительный взгляд слизеринца: — В чем дело? — Я очень хочу поцеловать тебя. Можно? — вопросом на вопрос ответил Малфой. — Не просто можно, а нужно, жизненно необходимо, — ответил Гарри. Драко нежно заключил его лицо в ладони и начал покрывать легкими, как крылья бабочки, поцелуями: лоб, глаза, щеки и наконец спустился к припухшим розовым губам. — Чего ты хочешь? — чуть хрипловато спросил Драко, спускаясь к шее брюнета. — А ты? — глаза Гарри были закрыты, он полностью отдался искусным поцелуям слизеринца. — Угадай, — фыркнул тот, подталкивая гриффиндорца спиной к широкой постели. — Спать? — предположил Гарри, улыбаясь Малфою в губы. — Позже, возможно, — ухмыльнулся блондин. — Поболтать? — брюнет почувствовал, что уперся в кровать. — Холодно! — ответил блондин, толкая его в грудь. — Может, ты хочешь сделать мне массаж? — предположил Гарри, падая на покрывало. — Надеюсь, им мы не ограничимся, — последовал уклончивый ответ коварного слизеринца, достойного наследника славного рода Малфоев, который опустился сверху и вернулся к прерванному падением на кровать занятию, а именно, игривому покусыванию шеи гриффиндорца. — Тогда я понятия не имею, чем бы тебе хотелось заняться, — пролепетал Гарри между стонами, чувствуя, как нарастает в нем неконтролируемая дрожь возбуждения. — Если хочешь, я могу продемонстрировать, — мурлыкнул Драко, легонько проводя пальцем по смуглой щеке и останавливаясь на губах. — И как же? — голос Гарри стал прерывистым и хриплым. Он чувствовал, что уже перешел рубеж, из-за которого нет возврата. — Я хочу тебя, Гарри, — жарко выдохнул ему в ухо Малфой. — Правда? — завороженный, брюнет не мог оторваться от серых глаз слизеринца, полыхавших огнем нестерпимого желания. — Ты даже не представляешь насколько сильно, — томно ответил тот, кончиком языка обводя влажные розовые губы темноволосого юноши, лежащего под ним, который с трудом ухитрился выговорить нечто похожее на «Покажи мне». Это бормотание стало разрешением, которого только и ждал блондин. — С удовольствием! — ответил он. Возникшее между ними чувственное напряжение, казалось, можно было потрогать. Прикосновения становились все более смелыми. Губы Гарри, как заколдованные, снова и снова приникали к губам Драко, впуская его и позволяя завладеть его языком. — Гарри, — простонал блондин, — помнишь те воспоминания в думоотводе, которые мы смотрели вместе, когда наши копии занимались любовью? — Еще бы я их не помнил! Ты обвинил меня тогда в том, что я стою и смотрю, вместо того, чтобы сделать что-нибудь, чтобы прекратить это. — Да, все так и было, но я хочу сейчас сказать, что меня та сцена невероятно возбудила, и я накричал на тебя, только потому, что боялся, что ты увидишь мое состояние, — признался Малфой, заливаясь краской. — Мне это тоже очень понравилось, — прошептал Гарри. — Но ты видел только одну, а на самом деле там полно подобных моментов… эээ… как бы получше сказать, постельной гимнастики. — А ты откуда знаешь? — Нуууу, когда я искал в воспоминаниях твоего отца, мне пришлось просмотреть их все. — Хочешь сказать, что ты в курсе всех наших постельных предпочтений? — Наших? Эээ… да, думаю, да, — пробормотал Гарри, смертельно смутившись. — Дело в том, что некоторые моменты были настолько горячими, что… — Что ты посмотрел их неоднократно, — игриво закончил за него Малфой. — Все, хватит! — Гарри побагровел. — Ответь мне, вуайерист ты наш нецелованный, тебе понравилось, как мы это делали? — спросил слизеринец, повергая брюнета в еще большее смущение, хотя казалось, что дальше краснеть уже некуда. — Малфой! — возмущенно выдохнул тот. — Давай! Отважься, наконец! В этом нет ничего плохого. Просто ответь: тебе понравилось или нет? — продолжал провоцировать его блондин. — ДА! — ответил загнанный в угол Поттер. — Очень! Я даже часто представлял нас с тобой на их месте, — добавил он. — И как это было? — с придыханием спросил Драко. — Извини? — гриффиндорца насторожил странный блеск серых глаз, и он поспешно выпалил: — Но до ЭТОГО мы не дошли! — Да ладно тебе! Расскажи мне, — настойчиво потребовал блондин, легко касаясь щеки Гарри и посылая по всему его телу волну восхитительных мурашек. — Забудь! Малфой многозначительно улыбнулся краешком рта и снова принялся покрывать шею Гарри легкими поцелуями-укусами, шепча: — Я уверен, что сначала твоя рука шаловливо прошлась по груди, медленно, а потом все смелее и откровеннее, дразня соски и заставляя их затвердеть и сморщиться. Потом она спустилась по животу, очерчивая мышцы пресса… — Драко… — простонал Гарри, теряясь в ощущениях, которые дарила ему рука блондина, вторившая его словам. — Не надо… — Ты в самом деле хочешь, чтобы я прекратил, или хочешь услышать, что ты сделал дальше? — с похотливым огоньком в глазах спросил Малфой. Он нагнулся и пошарил рукой по полу в поисках своей палочки, которая обнаружилась под небрежно сброшенной мантией. С ее помощью он избавил темноволосого юношу от одежды. Тот был уже настолько заведен словами светловолосого искусителя, что не оказал ни малейшего сопротивления. — Ммм, молчание — знак согласия, — пробормотал блондин, — очередным поцелуем приникая к розовым губам любовника, который уже не мог сдержать стонов, и, игнорируя его просьбу, продолжил: — Представь только, Гарри, как мы страстно занимаемся любовью у тебя на глазах, и ты слышишь каждый стон, каждый вздох, чувствуешь каждый спазм удовольствия. Все так живо и так реально, что ты невольно становишься участником действа, переживая те же чувства, что и мы, сливаясь и обладая друг другом. — Мерлин, Драко! — почти закричал Поттер, чувствуя, как блондин медленно спустился и ласкает губами его живот. — Ты чувствуешь, любовь моя? — шепот лился, воспламеняя и сжигая. — Чувствуешь дрожь наслаждения, волнами омывающую твое тело? — Да… да… — пальцы Гарри судорожно комкали покрывало.— Конечно, ты чувствуешь, как и в тот день, когда ты смотрел в думоотвод, и твоя рука торопливо скользнула под резинку боксеров. С этими словами руки слизеринца потянули вниз трусы Гарри, освобождая трепещущую и жаждущую внимания плоть. — О да… Драко… даааа, … все так и было… ооо… — простонал брюнет. — Знаю, любимый, но я не рассказал тебе еще самое интересное, — прошептал Драко, избавляя любовника от последнего предмета одежды, который мешал ему в полной мере насладиться красотой смуглого тела. — Мы любим друг друга, Гарри, возможно, прямо на этой кровати, а ты смотришь... Скажи мне, о чем ты думаешь, когда обхватываешь пальцами свой член? — повторяя рукой то, что облекал в слова. — ОООО… Драаако… даааа… — закричал Гарри, теряя над собой контроль. — Скажи! Скажи мне, о чем ты думаешь в этот момент? — О том, что… оооо… что эта рука... твоя! — Гарри задыхался и с трудом выталкивал слова из горла. — А может, тебе хотелось, чтобы это были мои губы? — промурлыкал Драко, наклоняясь и заменяя умелые пальцы не менее умелым ртом. Гарри выгнулся дугой и глубоко со всхлипом вздохнул, когда губы любимого сомкнулись на его члене и задвигались, сводя с ума и приближая его к вратам рая. Видеть Драко, жадно сосущего и лижущего его член, было невероятно возбуждающе, и все попытки Гарри сдержаться и продлить эту сладкую пытку оказались безуспешными. Он излился в жаркий рот блондина, выкрикивая имя своего мучителя. Удовлетворенный результатом своих действий, Драко вытянулся рядом с Гарри, приникая к нему в поцелуе и позволяя ощутить на губах собственный пряный вкус. Светловолосый юноша поймал себя на мысли, насколько сильно ему хочется заставить свое зеленоглазое счастье капитулировать снова. — Это было чудесно, — расслабленно прошептал Гарри, обнимая его. — Как, мистер Поттер, вы хотите ограничиться такой малостью? — лукаво спросил Малфой Гарри улыбнулся в ответ и рывком перевернулся, оказавшись сверху: — Нет, но сейчас главным буду я! Драко удивленно посмотрел на него, а потом ему стало интересно увидеть смущающегося гриффиндорца в роли опытного соблазнителя. Поттер с удовольствием поймал любопытный взгляд Драко и пояснил: — Знаешь, другой Драко просветил меня насчет вещей, которые тебе нравятся больше всего. — Правда? — Да, и сейчас я хотел бы проверить его слова на практике, — пробормотал Гарри, легонько покусывая подбородок блондина. Потом он, не церемонясь, сорвал с Малфоя свитер и рубашку, а несколько минут спустя та же участь постигла и брюки. — О, да! Это мне очень нравится, — задохнулся Драко, закрывая глаза и чувствуя, как Гарри кончиком языка обводит контур его губ. — Гарри, что ты делаешь? — воскликнул он, когда рот гриффиндорца опустился на розовый сосок, и зубы ощутимо прихватили его. — По-моему, догадаться несложно, — пробормотал брюнет, прокладывая дорожку поцелуев по бледному животу Драко — Пожалуйста, не останавливайся, — жалобно простонал тот. — Мне нравится, когда ты просишь, — выдохнул гриффиндорец, — тебе нужно делать это почаще. — Не надейся, — сквозь зубы еле выговорил Драко, — я должен поддерживать мою… Ааах… Договорить блондин не успел, потому что Гарри накрыл его губы своими, в то время как загорелые руки скользили по совершенному телу любовника, отыскивая самые сокровенные местечки, заставляя его терять голову и таять от желания. Гарри ласкал член Драко по всей длине и чувствовал, что его собственная плоть вновь напряглась, побуждаемая стонами, а потом и криками слизеринца: — О, мама! О, Мерлин… О, Гаррииии… — Ммм, попроси еще, — прошептал он, плотнее обхватывая пальцами напряженный член. — Оооох! Гриффиндорец поймал полубезумный взгляд серых глаз, подмигнул и приложил палец другой руки к розовым губам Драко: — Шшш, малыш Драко, если будешь хорошо себя вести, я продолжу. Но тут Малфой сделал то, чего Гарри никак не ожидал: он разомкнул губы и впустил в рот пальцы Гарри, облизывая и посасывая, всем своим видом показывая, что жаждет большего. Помня о том, что видел в думоотводе, и о том, что рассказывал ему местный Драко, Гарри приблизил свое лицо к раскрасневшемуся лицу слизеринца и спросил: — Ты уверен? — Да! — Только я никогда…— Все будет прекрасно, — ласково улыбнулся блондин. — Знаешь, мне немного страшно. Я не хочу причинить тебе боль. — Не бойся, просто люби меня, — выдохнул Малфой, заключая лицо Гарри в ладони. — Я так хочу тебя. — Тогда не медли, — прошептал Драко, снова облизывая пальцы гриффиндорца. — Хорошо, любовь моя. Я просто хочу сделать все как надо, — ответил Гарри и коснулся влажными пальцами входа в тело Драко, в то время как другая рука не переставала ласкать член Малфоя. — Оооо, — простонал блондин, когда палец Поттера аккуратно вошел в него, — ааа… — снова застонал он, почувствовав второй палец, проникший в него. — О, Гарри, дааа! — прохрипел он, чувствуя, как пальцы задвигались в нем, подстегивая и без того сумасшедшее желание. — Про…шу тебя… — О, да, Драко, проси меня. Обожаю, когда ты так делаешь. — Гарри, умоляю… не останавливайся. — Ни за что! И тут брюнет вспомнил "уроки" местного Драко. Если он использует смазку, то блондину будет ещё приятнее. Продолжая двигать пальцами, он потянулся к прикроватной тумбочке, в верхнем ящике которой, он знал, должна хранится заветная баночка. Достав ее, он мысленно поблагодарил Драко за все его советы. — Обожемой! — закричал Драко, чувствуя, как пальцы гриффиндорца выскальзывают из него, чтобы снова вернуться, но уже в смазке, увлажняя и растягивая вход. — Любовь моя… — простонал Гарри. — Я так хочу тебя, но я никогда… я боюсь… — Просто сделай это, я не могу больше терпеть, — потянулся к нему блондин. Снова опустив пальцы в баночку, гриффиндорец смазал себя, а затем, коснувшись головкой члена увлажненного отверстия и слегка надавив, вошел. — Ааах! — зажмурился от боли Драко. — Прости, — Гарри замер. — Очень больно? — Нет, то есть да… но сейчас потихоньку проходит, — пробормотал сероглазый юноша. — Мне жаль, я не хотел, — с сожалением произнес Гарри.— Да? А мне казалось, что тебе всегда хотелось заставить меня потерять дар речи, — попытался пошутить Драко. — Мне хотелось, чтобы этот момент был особенным, — брюнет выглядел явно расстроенным. — Мерлин, Гарри, перестань. Просто я не ожидал, что ты … эээ… так хорошо оснащен, — ухмыльнулся Малфой. — Прекрати, придурок, считаешь, что сейчас самое время для шуток? — А почему нет? Это самый прекрасный день в моей жизни. Я хочу его запомнить и как самый веселый. При этих словах тень улыбки мелькнула на губах Гарри, и он склонился в поцелуе к юноше, которого так любил, а потом снова двинулся, погружаясь глубже. Драко прикрыл глаза и качнулся навстречу брюнету, который, погружаясь в жар его тела, терял голову от удовольствия. Постепенно боль ушла, и пара на кровати вместе устремилась к вершине. Неопытный Гарри интуитивно сделал все как нужно, найдя в теле блондина ту самую точку, прикосновение к которой, заставляло Драко выгибаться и кричать, приближаясь к пику. — Даа, Драко, … о… ты такой горячий… — стонал гриффиндорец на грани оргазма, ускоряя толчки. — Не останавливайся, Гарри! Аааах, — выкрикнул Драко, задрожав, и кончил, заливая теплым семенем себя и любовника. — Драко… — простонал брюнет мгновением позже, когда волна оргазма накрыла его и выбросила опустошенного и обессиленного на берег тихой радости. Оба юноши молчали, восстанавливая дыхание. Гарри выскользнул из Драко и лег рядом на спину, уставившись в вышитый балдахин над кроватью. — Гарри, что случилось? — обеспокоено посмотрел на него блондин. — Ничего, — ответил гриффиндорец, стараясь скрыть волнение в голосе. — Тогда почему ты плачешь? — нежно спросил слизеринец, стирая пальцем прозрачную каплю, скатившуюся по щеке. — Я… я… — пробормотал брюнет, — извини, я, наверное, кажусь тебе глупцом, но я так счастлив. Никогда не думал, что это случится. Драко заулыбался и, приблизив губы к уху гриффиндорца, ласково прошептал: — О да, любовь моя, я тоже счастлив, особенно зная, что это всего лишь начало. Представь, как это будет, когда мы не будем так взволнованы. Поттер кивнул и прикусил губу, осмысливая услышанное, а потом спросил: — Драко, ты понимаешь, что мы только что сделали? Мы, Драко Малфой и Гарри Поттер, только что занимались… — Любовью, — опередил его слизеринец. — И это было чудесно! И с этими словами он поднялся, поцеловал гриффиндорца в припухшие губы и направился в ванную под восхищенным взглядом изумрудных глаз.