Глава 6. Сайфер Малфой

— Так же, как и ты, не мой. Я предпочитаю кудрявых брюнеток с шоколадными глазами и к тому же гриффиндорок. — Ах, тысяча извинений, я забыл об уважаемой мисс Грейнджер! — Замолчи, придурок, она навсегда останется моей хрустальной мечтой. — Ты должен рассказать ей о своих чувствах. Постучи, и тебе откроют! Блейз не ответил, лишь многозначительно хмыкнул, вызвав у Малфоя веселую улыбку. Белокурый юноша продолжал лежать с закрытыми глазами, не в силах заставить себя перестать думать о зеленоглазом брюнете. Забини поднял голову и улыбнулся, увидев Гарри. Тот кивнул ему, приветствуя, и одними губами спросил: «Как он?» «Так себе», — характерным жестом руки ответил Забини, думая о том, насколько этот Гарри отличался от прежнего. «Могу я подойти?», — беззвучно спросил гриффиндорец. Блейз утвердительно кивнул и подвинулся. Поттер бесшумно приблизился и опустился рядом с лежащим на спине блондином. Прежде чем он успел открыть рот, Драко заговорил: — Я думаю, что он провел ту ночь с Ноттом, — в его голосе звучали тоска и безысходное отчаяние. — Я слышал его стоны. Я узнаю их из тысячи. — Ты уверен? — спросил Блейз, проклиная про себя бесчувственного Поттера. — О, да! Я, к сожалению, столкнулся с ним в ванной немного позже. Знаешь, он после секса всегда выглядит таким опустошенным, и этот дурманящий запах его кожи, когда он возбужден. Гарри страдальчески закрыл глаза и поник головой. — Кто тебе сказал? — продолжил Блейз. — Угадаешь? — Только не говори, что было что-то еще. Что он тебе сказал? — Он предложил мне в последний раз заняться любовью. — Что-о? — закричал Забини, ненавидя Гарри за его жестокость. — И ты? — Я не сказал ему ни слова и вышел, — ответил Драко. — Хотя сказать тебе по правде, мне так хотелось остаться с ним в этот последний раз.На несколько мгновений между друзьями повисла тишина, потом раздался прерывающийся голос блондина: — Скажи мне, Блейз, почему он больше не любит меня? Что такого ужасного я сделал? Я разочаровал его, но не знаю, чем. Если бы он только сказал, что я должен сделать! — Ты же знаешь, что все не так. Зачем ты мучаешь себя? — Нет, я где-то ошибся, иначе он бы не бросил меня! — в голосе Малфоя звенели слезы. Гарри чувствовал, что его сердце сжимается от боли при виде страданий Драко, как будто бы он был их причиной. Не в силах больше слушать полный глубокого отчаяния голос Гарри набрался мужества и произнес: — Мне бесконечно жаль, Драко. Малфой рывком поднялся и открыл глаза, заблестевшие от непролитых слез: — Гарри… Давно ты здесь? — Не очень. — Мерлин! Ты слышал? — Да. — Все? — Достаточно для того, чтобы сказать тебе, пусть даже я об этом потом пожалею, какой ты особенный, и что я не стою тебя! — Это верно, ты не стоишь меня, — пробормотал Малфой и опустил глаза. — Скажи, Гарри, зачем ты все это делаешь, зачем продолжаешь мучить меня? — Я не хотел делать этого, поверь мне. Если бы ты знал, как я хочу все исправить! Слабая улыбка мелькнула на нежных губах блондина, когда он посмотрел на Забини и спросил: — Исправить? Ты тоже это слышал? — и, повернувшись к Поттеру, сказал: — Тогда, возможно, наступил момент сказать мне правду: кто ты такой? Ты не мой Гарри. Он никогда бы не сказал, что сожалеет, и тем более, что хочет все исправить. Особенно сейчас. Гриффиндорец замер от удивления, а Малфой продолжил: — Молчание — знак согласия, не так ли, Блейз? — Похоже на то, — ответил тот, слегка кивая головой Гарри, давая понять, что момент для признания просто идеальный, и стараясь придать ему мужества. Зеленые глаза на мгновение скрылись за густой завесой черных ресниц, послышался глубокий вздох. — Возможно, то, что я тебе сейчас скажу, покажется невероятным, но клянусь, все до последнего слова — правда. — Я весь внимание! — Я прибыл издалека. Из того мира, где мы с тобой никогда не были друзьями и тем более любовниками. К сожалению, наше общение сводилось к взаимным оскорблениям и дракам. — Злой рок какой-то! — безутешно воскликнул слизеринец. — В моем мире — я гриффиндорец, а не слизеринец. — Шутишь? — Нет, клянусь! На самом деле, Шляпа хотела отправить меня в Слизерин, но я просил ее не делать этого, и оказался в Гриффиндоре. — Ты мне этого не говорил! — воскликнул Забини, тут же захлопывая рот и проклиная себя, но было уже поздно. — Ты знал? — взбешенно воскликнул Малфой, испепеляя его взглядом. — Ну да… более или менее… Я просил его рассказать тебе, но он не хотел, — забормотал лучший друг, залившись краской и мысленно желая дать себе хорошего пинка. — Мы с тобой потом разберемся, — прошипел Малфой и обернулся к Гарри. — Я правильно понял: мы только деремся и ругаемся? — Понимаешь, в моем мире все по-другому: ты, я, наши друзья. Чувства, которые мы испытываем друг к другу, противоречивы — это своеобразная смесь любви и ненависти. — Полагаю, больше ненависти, чем любви, — прокомментировал юноша, склоняя светловолосую голову и глядя себе под ноги. — Возможно, но я считаю, что между нами есть что-то, что крепко связывает нас, — предположил Гарри и замер, осознав, что высказал вслух свои глубоко скрываемые мысли. Мысли, которые он таил даже от самого себя. — Откуда ты знаешь? — прошептал слизеринец. — Я это чувствую. Это странное чувство, но чем больше я об этом думаю, тем больше в этом убеждаюсь. — Убеждаешься в чем? — В том, насколько тесно мы связаны. Я никогда об этом не задумывался, но потом попал сюда, увидел, как ты страдаешь, и все понял. Я не хочу, чтобы тебе было больно, так же как не хочу, чтобы страдал Драко в моем мире. Я вижу тебя и понимаю это. Понимаю, что в моем мире Драко пережил что-то, чему я был причиной, и осознание этого убивает меня. Может быть, слишком сильно сказано, но это действительно то, что я чувствую. А еще я чувствую себя таким беспомощным и впервые не знаю, что мне делать. — Это не твоя вина, не ты же меня бросил. — Поверь, мне очень жаль, что второй «я» заставляет тебя так мучиться. Он не заслуживает тебя, и ты не должен молча терпеть все это. Не давай ему такой власти над собой. — Но это не так просто! ЛЮБОВЬ НЕЛЬЗЯ ВОТ ТАК ЗАПРОСТО ВЫБРОСИТЬ ИЗ СЕРДЦА! Я не машина, чтобы можно было выключить все чувства простым нажатием кнопки, — воскликнул Малфой, задетый за живое. — Я знаю, тебе плохо сейчас, но это пройдет. Все проходит, даже самая сильная боль. — Да что ты знаешь обо мне? — глубоко уязвленный закричал Драко. — Почти ничего, но я знаю по себе, что значит терять тех, кого любишь. Я проходил через это неоднократно. Мне казалось, что пережить утрату невозможно, отчаяние захлестывало меня, мне хотелось умереть. Я плыл по течению и позволял водовороту событий затянуть себя на дно. Но потом я понял, что это неправильно. Я смог выдержать это и стать сильнее. — Не понимаю! — пробормотал блондин и добавил: — Только избавь меня от навязшей в зубах истины, что прежде всего я должен любить себя сам. — Я этого и не говорил. — Но подумал! — Возможно. Может, тебе это и неприятно, но это правда. Не лги самому себе. — Лгать о чем? — едко спросил Малфой, все сильнее распаляясь. — О том, что в произошедшем есть твоя вина. Ты любил и любишь придурка, тебя не достойного. Драко хотел возразить, но с прекрасных розовых губ, которые так и звали к поцелую, не сорвалось ни звука. Он поймал себя на мысли, что полностью согласен с этим так похожим и так непохожим на его любимого человеком. Побежденный, он отвел взгляд и опустил голову. — Мы даем тебе сегодня последний день, Малфой, чтобы ты мог поплакать и пострадать в тишине. Но потом мы хотим видеть, как ты смеешься и развлекаешься. Здесь полно людей, которые хотят, чтобы им только дали возможность любить тебя так, как ты того заслуживаешь. А ты тратишь время на бесполезные вздохи и сожаления по идиоту, который даже не знает, что потерял. — Ну, спасибо! — пробормотал тот, разрываясь между обидой и благодарностью. — Всегда пожалуйста! — ответил Блейз с широкой улыбкой. — К твоим услугам, — удовлетворенно выдохнул Поттер, падая рядом с ним на траву. Драко признательно посмотрел на него и открыл рот, чтобы поблагодарить, но в этот момент он увидел кулон, выскользнувший из-за воротника рубашки брюнета, и пораженно спросил: — Почему ты носишь его, это же не твои воспоминания? — Ой, извини, я сниму, если ты хочешь, — вскочил Поттер. — Нет-нет, я не о том. Просто мне интересно, почему ты одел его? — Не знаю, возможно, чтобы понять или просто увидеть, как я мог бы быть счастлив. — Носи его, если хочешь, пусть это будет моим подарком тебе. Тому, кто снял его, он больше не принадлежит. — Я не могу принять его. Хоть он и ублюдок, но это его воспоминания. — Даже если ты и прав, пусть он теперь себе локти кусает. Трое друзей звонко рассмеялись и принялись дурачиться, наслаждаясь последними теплыми лучами солнца. За ужином Гарри окончательно убедился, что раньше совершенно неверно судил о слизеринцах. Сплетники, как всегда, все выдумали. Представители серебристо-зеленого факультета оказались веселыми и компанейскими. Несмотря на то, что они знали многое о своих противниках, они никогда не использовали свои знания против них. Особенно Драко. Гарри с огромным удовольствием общался с ним. Они могли говорить обо всем на свете и не надоедать друг другу. Брюнет был впечатлен изящной манерой Драко вести беседу, его интеллектом и деликатностью. То же касалось Блейза и Панси. Две неординарных личности, безответно влюбленные в двоих представителей львиного факультета, щедрые душой и на все готовые ради друзей.— Никогда бы не подумал, — прошептал Гарри себе под нос. — Ты про что? — с любопытством спросил Драко. — Я сижу за слизеринским столом и наслаждаюсь этим. — Никогда не говори «Никогда»! Изумрудные глаза брюнета при этих словах заискрились весельем. — Расскажи обо мне из твоего мира, какой я у вас? — попросил Драко. — О! Вопрос на миллион галеонов! Как бы поточнее это сказать… ты… ты… прекрасен и отвратителен! Драко расхохотался, гриффиндорец вторил ему. Их дружный смех не прошел незамеченным для остальных, особенно он взбесил Нотта, который поднялся из-за стола и быстрым шагом вышел из Зала. — Упс! По-моему, кто-то обиделся! — прокомментировал Драко, усмехаясь. — Плевать! — Может быть, перенесем наш разговор в более тихое место? — лукаво спросил блондин. — С удовольствием, но что ты задумал? — Мы можем пойти ко мне или к тебе, или в любое другое место. — Твоя комната — то, что надо! Блейза позовем? — спросил Гарри, поднимаясь и находя глазами друга, который сидел, уставившись безнадежным взглядом на гриффиндорский стол. — Эй, Заб, идешь с нами? — позвал блондин. Тот вздрогнул, очнувшись от своих мыслей, и кивнул, следуя за друзьями в подземелья. Войдя в комнату Драко, оба темноволосых парня повалились на кровать и затеяли шутливую борьбу за самое удобное местечко. — Ненормальные, это моя кровать, а вы ее сейчас развалите! — Из… вини… — пропыхтел ловец. — Подвинь… ай! Не толкай… уй, Гарри! — простонал синеглазый брюнет, получив пару чувствительных толчков в нежные места. — Да перестаньте же! — воскликнул блондин, вклиниваясь между ними. Друзья, недолго думая, переглянулись, перемигнулись и, повалив его на кровать, принялись щекотать. — Нет, прекра… хва… Гарри… Блейз… ох… хваааатит, — заливаясь смехом, бормотал тот не в силах вырваться. Наконец, они удовлетворили жажду мести, пытка щекоткой закончилась, и все трое повалились на спину на широкой кровати слизеринского старосты и принялись разглядывать расшитый цветами факультета полог. — Расскажи, Гарри, что я за человек в вашем Хогвартсе, — еле отдышавшись, спросил Малфой. — Слизеринцы тебя превозносят и боготворят, остальные боятся или ненавидят. — И никто не любит? Что же за идиот я в твоем мире? — Напротив, ты очень умен. Ты один из лучших студентов школы, только пользуешься ты своим умом не лучшим образом. — Блейз такой же? — Э нет, я не такой как ты! — брюнет справа притворился обиженным. — Он тебя обожает, вы с ним близки как братья, все время вместе. Он шагает по разбитым сердцам и, так же как и ты, один из лучших учеников. — А в сексе: я натурал или гей? — продолжил расспрос Драко. — Точно не скажу, но, по-моему, натурал. Я знаю, что у вас было что-то с Панси, а насчет остальных твоих романов я не в курсе. — Панси? Я тебя умоляю: она же мне как сестра. Я ее люблю, но на нее у меня не встанет! — Отвали! Откуда я могу знать, кого ты хочешь видеть в своей постели? Драко показал ему язык и, улыбнувшись, добавил: — Уверен, что я — бисексуал! — И с чего ты взял? — Шестое чувство, — подмигнул ему слизеринский староста. — А что насчет моих родителей? — Твой отец — он ужасен. — Не понял… — Он — Пожиратель смерти, — понижая голос, ответил гриффиндорец. — ЧТО?! Невероятно! Представь, мой отец — Пожиратель, — обратился он к Блейзу. — Мне очень жаль, — отводя глаза, пробормотал Поттер, — но Люциус Малфой — сумасшедший убийца. — КТОООО? — хором закричали слизеринцы, вытаращив глаза. — Что такое? — спросил Гарри, удивленный такой реакцией.— Повтори имена моих родителей! — потрясенно потребовал Драко. — Нарцисса и Люциус Малфои. — Ты шутишь, Гарри? — Блейз, казалось, с трудом осознавал услышанное. — С чего ты взял? Твоих зовут Каролина и Астор Забини. — Верно, — воскликнул тот, бросая взгляд на ошалевшего блондина, который неверяще качал головой и бормотал: — Поверить не могу, что за хрень творится в вашем ненормальном мире? — Драко, поверь мне, пожалуйста, я тебя не обманываю. Слизеринский принц поднял на него озадаченные серые глаза и пояснил: — Люциус Малфой не мой отец, он мой дядя! Теперь настала очередь Гарри вытаращить глаза и заорать: — Что-о! Твой дядя? Но это НЕВОЗМОЖНО! — Уверяю тебя. Моего отца зовут Сайфер Малфой. Он тоже высокий сероглазый блондин. Они с Люциусом — близнецы. Клянусь тебе, Люциус мне не отец. Гарри смотрел на него с сомнением. — Но как такое возможно? Я понимаю, что здесь все наоборот, но так быть не должно. В моем мире — твой отец худший из ублюдков, а здесь ты мне говоришь, что он святой! — Мой отец не Пожиратель. Он отказался от убеждений семьи, пошел против деда, против своей крови, чтобы защитить меня и мою мать, — решительно повторил блондин. — Но никакого Сайфера Малфоя не существует. Есть только Люциус Малфой, — возразил гриффиндорец, стараясь сохранить спокойствие. Происходящее, казалось, балансировало на грани абсурда. — Что ты хочешь этим сказать? — Драко, я думаю, Гарри пытается объяснить, что не знаком с твоим отцом, — пояснил Блейз. — И объясни мне — почему? Если наши миры похожи, но перевернуты, то должен существовать и мой отец. Два брюнета переглянулись, и Забини продолжил: — Гарри хочет сказать, что твои выводы не лишены смысла, но все не так, как кажется. Неестественная тишина накрыла друзей, которые опять откинулись на подушки и уставились вверх, думая об одном и том же. Внезапно тихий голос Драко молнией пронзил сгустившиеся сумерки молчания. — Если только… Мерлин Великий! Не может быть… — Что? — встревожено спросил Гарри. — Если я существую в твоем мире также как и здесь, значит, моя мать зачала меня от моего отца, и это значит, что… — Гиппогрифова задница! …. Люциус Малфой не настоящий отец Драко в моем мире! — продолжил за него гриффиндорец. — Дерьмо! — с чувством сказал Блейз. — А он знает? Драко знает о том, что этот ублюдок ему не отец? — Не знаю, но предполагаю, что нет, — пробормотал Поттер, хватаясь за голову. — Я думаю, что твоя миссия здесь наполовину завершена: тайна, касающаяся Драко, раскрыта. Возможно, причина его переживаний кроется в этом, — заключил Забини. — Да, но почему он обвиняет меня? При чем здесь я? Я не знаком с его отцом и даже не знаю, как он выглядит! — Он есть в думоотводе. На прошлое Рождество ты приезжал со мной в Имение. Ты можешь посмотреть на него, — блондин указал на кулон, висящий на шее Гарри. — Ты увидишь, что нет человека более непохожего на Пожирателя, чем мой отец. Я его обожаю, он заботливый и любящий, он всегда был рядом со мной, подставлял плечо, защищал, жалел, учил меня уважать других, прежде чем требовать уважения к себе. Он просто всегда любил нас с мамой. Он не только мой отец, но и близкий друг. Я очень его люблю. — Я не знаю, каков Люциус Малфой в вашем мире, но тот, которого знаю я, жестокий и злобный. Он наслаждается, мучая других, даже собственного сына, — сказал брюнет, чувствуя, как сдавило грудь, и неконтролируемая дрожь прошла по телу. — Я не могу представить отца без матери, — продолжил Драко. — Это все равно, что солнце без луны или море без волн. Они всегда вместе, дополняя друг друга. — Но где он? Что с ним случилось? — высказал вслух вопрос, который мучил всех, Блейз. — Сбежал? Арестован и сидит в Азкабане? Или завел другую семью, в чем я лично сомневаюсь. Не мог же он исчезнуть, как привидение. Эта проста фраза заставила вздрогнуть Гарри и Драко, которые переглянулись и одновременно потрясенно прошептали:— Или он умер? — Дерьмо! Час от часу не легче! — Это единственное объяснение, — прошептал Драко. — Если он существует в реальности Гарри, то моя мать полюбила одного Малфоя и забеременела от него, но по какой-то причине вышла замуж за другого. — Невероятно! Но если она любила твоего отца и была от него беременна, то почему она стала женой этого ублюдка, твоего дяди. Гриффиндор-прародитель, как же странно называть его так. — Возможно, — с дрожью в голосе предположил блондин, — у нее не было выхода. Гарри задохнулся от ужаса. Прекрасно зная безжалостного и жестокого Пожирателя, он мог представить, что тот сделал бы с соперником, не считаясь с тем, что в его жилах текла та же кровь. — Мерлин! — прошептал он, чувствуя, как болезненно сжимается сердце, осознавая то, что умом он уже понял, но не мог принять. — О нет! — Драко закрыл лицо руками. Потрясенно молчавший Блейз вздрогнул, услышав крик Гарри: — Сукин сын! Как он посмел! — Ты думаешь, он знает? Обо мне? — Что ты не его сын? Думаю, нет. Я хорошо его знаю, он беспощадный демон. Узнай он такое, расправился бы с Нарциссой и Драко, не моргнув глазом. Он считается только со своими желаниями. А теперь на миг предположи, что произойдет, если он обнаружит, что зря потратил столько сил, избавляясь от соперника, и что сын, на которого у него большие планы, на самом деле никто иной, как плод любви его жены и ненавистного брата. — Он не знает! — уверенно заключил наследник рода Малфоев. — Если Люциус Малфой таков, как ты его описываешь, то раскройся тайна Нарциссы, он убил бы обоих, жену и сына. И я думаю, твой Драко тоже не знает. — Но в чем тогда причина его волнения? — вступил в разговор Блейз. Поттер задумчиво покачал головой. Блондин, сидевший между друзьями, помолчал, потом спросил: — Слушай, а мой отец, … тьфу!… то есть мой дядя… ты сказал, что он — Пожиратель? — Да. — А Волдеморт мертв, — утвердительно продолжил Драко. — Да, но откуда ты знаешь? Я этого не говорил.— Ты убил его здесь, следовательно, в твоем мире произошло то же самое, — вместо него ответил Блейз, а тот ограничился кивком. — Верно! — Гарри с досадой хлопнул себя по лбу. — Возможно, Люциус хочет втянуть сына в какую-нибудь темную историю, — продолжил свою мысль Драко. — Но при чем здесь я? — А это, Гарри, тот самый вопрос, ответив на который, я думаю, ты сможешь вернуться в свой Хогвартс.