3

Воспоминания нахлынули холодной волной.

Она молода, сильна, полна оптимизма и надежд. Бежевое пальто мягко облегает фигуру. Последние теплые дни осени. Она всегда любила это время — две недели без ветра и дождей. Мир словно становился янтарным: деревья, трава, солнечный свет — будто кто-то наложил теплый фильтр.

Глубоко вдыхая прохладный воздух, она идет в кафе на встречу с подругой. В этом районе она никогда не была, поэтому рассматривает все с любопытством ребенка. Стекло, бетон, широкие улицы. Она не из тех, кто жалуется на бездушность современной архитектуры. Наоборот, ей нравится суета большого города, непрерывный поток людей, ощущение движения.

Зайдя в кафе, занимает столик у окна. Ей нравится наблюдать за прохожими из-за стекла. Кажется, что оно делает ее невидимой. Подруга задерживается. Она замечает его взгляд. Через несколько минут он подходит.

— Вы знаете, что прекрасны?

Он представляется. Опрятный, приятный.

— Я всегда говорю искренне и прямо... Забежал сюда на обед... Вы очень понравились мне. Я хотел бы продолжить наше знакомство...

Она завороженно смотрит на него, кивает и записывает свой номер телефона. Это кажется ей невероятно милым. Она улыбается. Даже если он не позвонит, этот момент останется в памяти. Но он позвонил.

При следующей встрече был таким же внимательным и обходительным. Производил впечатление человека, рядом с которым спокойно. Потом события понеслись одно за другим. Свадьба. Поздравления. «Счастья молодым». Близкие удивлялись такой поспешности. Казалось, она попала в сказку: любящий муж, покупка большой квартиры, свекровь всегда рада видеть невестку. Даже мама перестала вмешиваться со своими советами.

Правда, сказка оказалась недолгой. Сначала появились невзначай брошенные колкости. Потом — намеки свекрови на отсутствие детей. Начались походы по врачам, лечение, слезы, бесконечные обследования. Безрезультатно.

Постепенно в доме поселились холод, грубость и постоянные унижения. Он выставлял ее в дурном свете перед друзьями, а потом неизменно повторял:

— Ты себя накручиваешь. Я не виноват, что ты шуток не понимаешь.

Внутри росла невыносимая тоска. Все время хотелось поговорить, объясниться, доказать, что ей больно. Но разговоры ни к чему не приводили.

Подруг рядом больше не осталось. Почти всех он незаметно вычеркнул из ее жизни. Потом попросил уволиться.

— Офисная крыса — не самая перспективная работа.

Она соглашалась. Ждала его из командировок. Словно без него жизнь останавливалась.

— Скучала без меня, птичка?

И почему-то именно эта фраза каждый раз делала ее счастливой.

«Дурнушка», «птичка», «страшилка моя» — теперь так звучали его «ласковые» прозвища.

Иногда между делом проскальзывало:

— Характер у тебя не подарок. Другой бы давно не выдержал.

Ощущение безысходности росло с каждым днем. Она чувствовала, что где-то потеряла себя. Но не понимала когда. И не знала, где теперь искать.

— Будь хорошей женой, раз дочерью у тебя быть не получилось, — неизменно говорила мать при каждой встрече. — Встречай мужа вкусным ужином и чистым домом.

Хорошо хоть советов о супружеской постели она стеснялась давать. Иногда так хотелось уткнуться матери в плечо, расплакаться, рассказать, как тяжело. Но между ними никогда не было такой близости.

И снова наступал новый день. И снова роль хорошей жены любящего мужа. Очередная командировка, она собирала его вещи почти автоматически. За шесть лет каждое движение стало привычным.

Муж был в душе. На тумбочке тихо звякнул телефон. Он терпеть не мог, когда она брала его телефон или ноутбук. Говорил, что там хранится важная рабочая информация. Она лишь машинально взглянула на экран. Вдруг что-то срочное. Может, его торопят.

«Скучаю... Встречу на вокзале... Люблю...»

Тело качнуло. Перехватило дыхание. Она бросилась к окну. За стеклом бушевала зима. Она распахнула створку. Ледяной ветер ударил в лицо, но воздуха все равно не хватало.

— Закрой! Еще не хватало заболеть перед поездкой! — раздраженно бросил он, выходя из ванной.

Увидев ее лицо, он сразу понял. Проследил за ее взглядом, взял телефон, прочитал сообщение и тяжело вздохнул.

— Что застыла? Да, у меня есть другая! Это твоя вина! Посмотри на себя — располнела. Кроме претензий от тебя ничего не слышу. Вечно с недовольным лицом. Хоть раз спросила, как прошел мой день?

Слезы хлынули градом. Хотелось оправдаться, но слова застряли в горле. Хлопнула входная дверь. Она осталась одна. Одна со своей катастрофой.

Следующие три дня прошли словно в бреду. Мысли ходили по кругу, не давая передышки. Начальница отдела, заметив ее отсутствующий взгляд, без лишних вопросов отпустила пораньше. В пятницу это было не критично.

Домой идти не хотелось. Она долго бродила по торговому центру, но от этого становилось только хуже. Вид счастливых, беззаботных пар причинял почти физическую боль.

Дома встретила тишина. Она немного успокоила. Появились мысли: «А может, он уже пожалел?», «Может, поговорил с той, другой... и расстался с ней?», «Ведь в первый год он постоянно говорил, что любит меня...»

Воображение снова и снова рисовало одну и ту же картину. Вот он возвращается, просит прощения, обнимает. Ну не может же все закончиться вот так...

А потом приходили другие мысли: что скажут мама, сестра, свекровь?

И почти сразу появлялась уверенность, что они будут на его стороне. Ведь каждый раз, когда она пыталась пожаловаться, слышала одно и то же: «Какие у тебя могут быть проблемы?», «Сама виновата.», «Будь мудрее.», «Не ты первая.», «Надо прощать...»

Прошло три дня. Ни звонка, ни сообщения. Она хотела позвонить сама, написать хоть что-нибудь, но не знала, с чего начать. Мысль о том, что он сейчас с другой женщиной, разрывала сердце. В голове, словно птицы в клетке, бились одни и те же вопросы: «Шесть лет брака...», «Что я сделала не так?..»,«Почему?..»

Она снова и снова пыталась выстроить цепочку событий, найти тот момент, где ошиблась, где провинилась, где все начало рушиться.

Аппетита не было. Что-то пожевала и оставила тарелку. Пыталась читать, но строчки расплывались перед глазами. По телевизору кто-то бесконечно говорил. Новости, как обычно, не сообщали ничего хорошего.

Заснуть не получалось. За два выходных дня она окончательно вымоталась.

Ночь. В замке повернулся ключ и дверь открылась. Сердце заколотилось так сильно, что стало больно дышать. На мгновение ей показалось, что сейчас прозвучит знакомое:

— Скучала, птичка?

Она стояла, прислонившись к стене, и молча наблюдала, как он разувается, снимает куртку. Он лишь скользнул по ней взглядом и прошел в ванную. Это равнодушие холодом прошло по спине, руки задрожали.

Вернувшись, он спокойно спросил:

— Ну что? Закатишь истерику?

Лицо его оставалось абсолютно невозмутимым. И вдруг у нее возникло страшное ощущение, будто это она изменила. Будто виновата именно она.

— И ты... ничего не хочешь мне сказать? — выдавила она, снова задыхаясь, словно только что пробежала стометровку.

— А что я должен сказать? У нас все хорошо. Никто не умер. Ну подумаешь, другая женщина. Это все несерьезно.

У нее словно волосы зашевелились на голове.

Он продолжал так же спокойно:

— Сама подумай. Ты уже не первой свежести, внешностью не блещешь, детей родить не можешь. Шансы построить новые отношения у тебя минимальные. А я к тебе привык и готов с этим жить. Но и ты должна идти на уступки...

Как она вылетела в ночь, не помнила. Очнулась уже у входа в парк. Она любила гулять здесь в любое время года, но в два часа ночи оказалась впервые. Застегнув куртку до самого подбородка и накинув капюшон, шагнула на тропинку.

Здесь было тихо. Шум ночного города растворялся среди заснеженных деревьев и кустарников. Боль понемногу отпускала, дыхание становилось глубже и ровнее. Продвигаясь вглубь парка, она подняла голову. На темном небе мерцали звезды, она давно перестала замечать их среди городских огней. Слезы снова навернулись на глаза. Как хотелось оказаться так же далеко отсюда...

Тропинка мягко изгибалась, словно приглашая идти все дальше. Холод сковывал плечи. Он шел изнутри или пробирался сквозь одежду?

Появилось странное ощущение, похожее на сонный паралич. Хотелось оглянуться, но тело не слушалось. Вскоре она вышла на небольшую поляну. Посреди нее росло огромное дерево. Так далеко в парк она никогда не заходила.

Подойдя ближе, она пораженно остановилась - дерево оказалось исполинским. Внезапно закружилась голова и она обеими руками ухватилась за шершавую кору. Наверное, переутомление, бессонница и голод наконец дали о себе знать.

Стало противно от самой себя. «Сколько можно жалеть себя?..» Она разрыдалась в голос. Мир рушился, а она не знала, что делать. Когда слезы иссякли, вытерла лицо шарфом, только сейчас заметив, что успела его надеть.

Подняла взгляд и застыла. Она все так же стояла, прижимаясь к стволу дерева, но вокруг больше не было парка. Исчезли освещенные дорожки, исчез город. Во все стороны тянулась бескрайняя снежная пустыня, укрытая ночной тьмой...