2 ЧАСТЬ :«Частота»

Месяц первый.

Гниение замедлилось. Не остановилось — замедлилось.

Нога Аластора почернела полностью, но перестала распространяться выше колена. Вигги предложила ампутировать, но Аластор отказался.

— Я привыкну, — сказал он. — К тому же, чёрный идёт к моему костюму.

— Твоя нога гниёт, — возразила Вигги. — Она отвалится сама через пару недель, и процесс будет мучительным.

— Тем интереснее.

Вигги посмотрела на Люцифера. Тот развёл руками.

— Я не могу его заставить, — сказал он. — Только сделка. А сделка не позволяет мне приказывать исцеляться.

— Тогда хотя бы заставьте его не улыбаться, когда я отрезаю куски отмершей плоти, — взмолилась Вигги. — Это нервирует.

— Это моя естественная улыбка, — оскалился Аластор. — Я не могу её контролировать.

Вигги ушла, бормоча проклятия. Ниффти, которая пришла «помогать» и теперь размазывала мазь по стене, убежала за ней.

Люцифер и Аластор остались одни.

— Ты боишься? — спросил Люцифер.

— Чего?

— Смерти.

— Я демон. Мы не боимся смерти. Мы боимся исчезновения.

— В чём разница?

— Смерть — это конец. Исчезновение — это когда тебя забывают. Не остаётся даже записей в эфире. Только тишина.

Люцифер подошёл к кровати и сел на край.

— Я не забуду тебя, — сказал он.

— Потому что у тебя половина моей магии в груди?

— Потому что ты — самый раздражающий, самый высокомерный, самый невозможный демон, которого я встречал за семь тысяч лет. Таких не забывают.

Аластор усмехнулся. Из уголка его рта потекла кровь — чёрная, с золотыми прожилками.

— Вы флиртуете со мной, Ваше Величество?

— Нет. Я констатирую факты.

---

Месяц второй.

Они начали пить чай вместе по вечерам. Формально — «стратегические совещания». Реально — Аластор рассказывал истории о грешниках 1920-х, а Люцифер — о том, как засунуть Вселенную в карман жилета.

— Это невозможно, — сказал Аластор, когда Люцифер объяснял теорию складного пространства.

— В Раю было возможно.

— Мы не в Раю.

— Адаптируйся.

Аластор хотел ответить, но в этот момент его динамик чихнул — и из него полился небесный гимн. Тот самый, который Люцифер не слышал со времён Падения.

— Это... — прошептал он, замирая. — Я знаю эту песню.

— Мне всё равно, — отрезал Аластор, но его уши-антенны дрожали.

— Мы пели её на празднике Урожая Света. За тысячу лет до того, как я упал.

— Выключите это.

— Я не могу. Это ты чихаешь.

— Тогда сделайте что-нибудь!

Люцифер щёлкнул пальцами. Золотая нить между ними пульсировала — и хорал затих, сменившись тихим, привычным треском.

— Я подавил твою реакцию, — сказал Люцифер. — Но это временно. Нам нужно научиться синхронизироваться. Иначе ты будешь чихать музыкой Рая до конца своей бесконечной жизни.

Аластор посмотрел на него таким взглядом, которым убивают медленно и со вкусом.

— Я скорее вырву себе динамики, чем буду синхронизироваться с вами.

— Твои динамики — часть тебя. Если вырвешь, истечёшь кровью.

— Я знаю.

Они уставились друг на друга. Чарли, проходившая мимо, вздохнула.

— Вы двое, — сказала она, — самые невыносимые существа в Аду. И вы теперь связаны на вечность. Поэтому — пейте чай и учитесь ладить.

— Я не буду с ним ладить, — фыркнул Аластор.

— Я не буду с ним ладить, — одновременно сказал Люцифер.

Чарли улыбнулась и ушла.

Они остались сидеть за столом, глядя друг на друга. Золотая нить пульсировала — ровно, тепло, как радиосигнал из далёкого, забытого Рая.

— Ваша дочь права, — наконец сказал Аластор. — Мы невыносимы.

— Знаю.

— И я... — он замолчал. — Я начинаю привыкать к этой невыносимости.

Люцифер не ответил. Но его рука — та, что лежала на столе — чуть заметно подвинулась ближе к руке Аластора.

Они не коснулись. Но могли бы.

---

Поддержите, пожалуйста подпискойhttps://t.me/varya_lol3