ПРОЛОГ : «То что осталось от Адама. Сделка.»

Битва закончилась, но Ад не остыл.

Люцифер Морнингстар стоял по колено в чужом пепле и сжимал в руке позвоночник Первого Человека. Адам рассыпался под его пальцами — не красиво, не золотым дождём, как в легендах, а отвратительно. Сначала лопнула кожа, как перезревший фрукт. Потом из трещин хлынула сукровица — жёлтая, густая, с запахом аммиака. Мышцы отслоились от костей и сползли вниз, как мокрые тряпки. И только потом, когда от Адама остался только скелет, он превратился в песок. Но не в золотой. В серый. Как пепел от дешёвых сигарет.

Люцифер смотрел на свою руку, покрытую чужой плотью. Кровь Адама — Первого Человека, созданного из глины и дыхания Бога — была чёрной. Она пузырилась на его пальцах, прожигая кожу, потому что в ней до сих пор теплилась ангельская искра. Искра, которую Люцифер сам когда-то вдохнул в человека.

«Ты убил своё творение», — сказал внутренний голос. Не Лилит. Кто-то более древний. — «Ты всегда уничтожаешь то, что любишь».

— Папа! — Чарли вырвала его из транса. Она стояла в десяти шагах, вся в саже и чужой крови, и тянула к нему руки. — Папа, помоги!

Люцифер обернулся. И увидел, что битва ещё не закончилась. Не для всех.

---

Аластор лежал на спине, вжатый в землю обломком колонны. Колонна была мраморной, с золотыми прожилками — когда-то она украшала вход в отель, а теперь раздавила Радио-Демону грудную клетку. Но не это было страшно.

Страшным было то, что из-под обломка торчал ангельский клинок. Не тот, которым Адам орудовал всю битву. Другой. Тонкий, почти невидимый в красном свете Ада, но его лезвие всё ещё светилось — пульсирующим, болезненно-белым светом, который Люцифер узнал бы из тысячи.

Свет Отца.

— Как... — прошептал он, подходя ближе. — Откуда у Адама было оружие, благословлённое лично...

— Не стойте столбом, — голос Аластора был едва слышен. Не из динамиков — из горла. Настоящий, сорванный, человеческий. — Вытащите эту гребаную спицу из моей груди, или я сам...

Он не договорил. Изо рта хлынула кровь. Не чёрная, как у демонов, и не золотая, как у ангелов. Алая. Такая же, как у людей. Как у умирающих.

Люцифер упал на колени рядом с ним. Кровь Аластора залила его белые брюки, впиталась в ткань, оставляя тёмные, влажные пятна.

— Не двигайся, — сказал он, хотя понимал, что Аластор и не может двигаться. Обломок колонны придавил его бёдра, раздробил таз. Позвоночник был сломан как минимум в двух местах.

— Я и не собирался, — выдохнул Аластор. Его глаза-приёмники погасли. Один — полностью. Второй мигал, как лампочка в коридоре перед смертью. — Но если вы сейчас же не вытащите это дерьмо, я умру. А это... скучно.

Люцифер посмотрел на клинок. Чтобы вытащить его, нужно было поднять обломок. Чтобы поднять обломок, нужна была сила, которую он уже потратил на убийство Адама.

— Чарли, — позвал он, не оборачиваясь. — Подойди. Мне нужна твоя помощь.

Чарли подбежала. Увидела Аластора. Побледнела (насколько это возможно для демона).

— Боже...

— Не богохульствуй, дочка, — усмехнулся Аластор, и из его рта вылетел сгусток крови. — Твой отец уже убил одного полубога сегодня. Не заставляй его работать сверхурочно.

— Заткнись, — сказала Чарли, вставая с другой стороны колонны. — Папа, на счёт три. Мы поднимаем. Ты вытаскиваешь клинок. Аластор не кричит.

— Я не буду кричать, — пообещал Аластор.

Он соврал.

---

Раз. Чарли вцепилась в мрамор. Её когти заскрежетали по камню, оставляя глубокие борозды. Вены на её руках вздулись, стали чёрными, как корни старого дерева. Она была сильной — сильнее, чем думал Люцифер. Сильнее, чем он сам в её возрасте.

Два. Люцифер взялся за рукоять клинка. Металл обжёг ладони даже через перчатки. Ангельское оружие не предназначено для рук падших. Оно помнило. Каждое прикосновение Люцифера отзывалось в лезвии вибрацией, похожей на плач.

«Ты предал нас», — пел клинок. — «Ты предал Его. Ты предал свет».

— Я знаю, — прошептал Люцифер. — Прости. Но этот демон... он нужен мне. Пока что.

Три. Чарли подняла колонну.

И мир взорвался криком.

Клинок вышел из груди Аластора с влажным, чавкающим звуком, похожим на то, как выдёргивают гвоздь из сырого дерева. Вслед за лезвием хлынула кровь — не алая, нет, теперь она была чёрной, с золотыми прожилками, потому что ангельское оружие успело отравить демоническую плоть.

Аластор кричал. Не театрально, не ради эффекта. Он кричал так, как кричат животные в капкане — на одной высокой ноте, которая резала уши и заставляла зубы ныть от омерзения. Из его разбитых динамиков вырывались помехи — громкие, искажённые, похожие на предсмертный вой радиостанции, которую выключают навсегда.

Кровь хлестала фонтаном. Люцифер навалился на рану всем телом, пытаясь заткнуть её руками, но кровь просачивалась сквозь пальцы, горячая, живая, уходящая.

— Чарли, аптечку! — закричал он. — Немедленно!

— Вигги уже бежит! — крикнула Чарли в ответ, опуская колонну. Её руки тряслись. На лице — слёзы. — Держись, Аластор!

— А я... и не... собирался... — прохрипел Радио-Демон, но его глаза уже закатились.

Первый приёмник погас окончательно. Второй мигал всё реже.

Люцифер смотрел, как уходит жизнь из тела того, кого он ненавидел. Того, кто пытался украсть его дочь. Того, кто смеялся над ним. И чувствовал только одно: пустоту.

Не потому, что Аластор был важен. А потому, что Люцифер устал быть свидетелем смерти. Слишком много трупов за последние семь тысяч лет. Слишком много крови на его руках.

Он хотел убивать. Но не хотел хоронить.

— Слушай меня, — сказал он, наклоняясь к лицу Аластора, и схватил его за подбородок, заставляя смотреть в свои глаза. — Ты не умрёшь. Слышишь? Я, Люцифер Морнингстар, Король Ада, бывший Серафим, запрещаю тебе умирать. Ты понял?

Аластор моргнул. Его глаза — один тёмный, второй едва тлеющий — сфокусировались на Люцифере.

— Это... приказ? — прошептал он.

— Это сделка, — ответил Люцифер.

---

Вокруг них всё замерло. Даже ветер перестал дуть.

Люцифер поднял руку. Между его пальцами загорелся золотой свет — не сгусток, не осколок, а чистый, концентрированный свет Серафима. Тот самый, которым он не пользовался со времён Падения. Который жёг его изнутри, потому что больше не принадлежал ему по праву.

— Я залатаю эту дыру, — сказал он. — Своей магией. Серафимской. Ангельской. Твоё тело примет её, потому что я — Король Ада. Моя воля здесь — закон. Даже Небеса не могут мне помешать.

Аластор смотрел на золотой свет в его руке, и в его глазах — даже в умирающих — мелькнул страх.

— Это... убьёт меня, — сказал он. — Ангельская магия внутри демона.

— Если я не вмешаюсь, ты умрёшь через пять минут, — спокойно ответил Люцифер. — Если я вмешаюсь, ты будешь жить. И мучиться. И ненавидеть меня за это.

— А вы? — спросил Аластор. — Что вы получите?

— Одну услугу. Одну просьбу. В любое время. Без права отказа.

— И что вы попросите?

— Ещё не решил, — честно сказал Люцифер. — Может быть, ничего. Может быть, всё. Это не важно. Важно то, что сейчас ты скажешь «да».

Аластор смотрел на него долго. Очень долго. Кровь из его груди уже не фонтанировала — она сочилась, потому что в теле почти не осталось жидкости.

— Вы знаете, что я не могу отказать, — прошептал он.

— Знаю. Поэтому и предлагаю.

— Это не сделка. Это ультиматум.

— В Аду нет разницы, — улыбнулся Люцифер. Криво. Устало. — Соглашайся, Аластор. Или умри. Я принимаю оба варианта.

— Чудовище, — выдохнул Радио-Демон.

— Только наполовину. Вторая половина — падший ангел. Это хуже.

Аластор закрыл глаза. Его губы шевельнулись — и из них вырвалось почти неслышное:

— Да.

Зелёное пламя сделки лизнуло их запястья, оставляя шрамы в виде переплетённых змеевиков. И в тот же момент Люцифер вдавил золотой свет в грудь Аластора.

---

Реакция была мгновенной.

Тело Аластора выгнулось дугой, как будто через него пропустили ток. Его рот открылся в беззвучном крике, потому что голосовые связки сгорели вместе с ангельским ядом. Вместо крика из динамиков вырвалась какофония — сотни радиостанций одновременно, говорящих на разных языках, которые никто не понимал.

Золотая магия Люцифера встретилась с демонической плотью Аластора. Они не смешивались. Они сражались.

Рана на груди Аластора начала закрываться — но не красиво, не чисто. Края плоти сворачивались в трубочки, подсыхали, трескались и кровоточили снова. Внутри копошились золотые нити — они переплетались с чёрными венами, рвали их, сшивали заново, ошибались, начинали сначала.

Аластор закричал в голос. Это был не крик человека. Это был крик демона, которого разбирают на части и собирают заново без анестезии. Его пальцы вцепились в землю, разрывая её в клочья. Его тени заметались, как подбитые птицы, и исчезли.

— Дыши, — сказал Люцифер, прижимая ладони к его груди, прямо на рану. Его собственные пальцы горели — плоть Аластора была как кислота, — но он не убирал рук. — Дыши, тварь. Я не для того трачу свою магию, чтобы ты сдох от болевого шока.

Аластор попытался вдохнуть — и у него получилось. Но не потому, что ему нужен был воздух. А потому, что так велел Люцифер. Король Ада приказал его телу дышать — и тело подчинилось, даже если в этом не было биологического смысла.

— Так... странно, — выдохнул Аластор, чувствуя, как воздух входит в лёгкие, которых у него никогда не было, но которые вдруг стали нужны. — Зачем... зачем ты заставляешь меня дышать?

— Потому что дыхание синхронизирует нас, — ответил Люцифер. — Моя магия в тебе. Она будет работать, только если ты перестанешь сопротивляться. А дыхание... дыхание успокаивает. Даже мёртвых.

— Я всегда сопротивляюсь.

— Научись не сопротивляться, — сказал Люцифер, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучала не приказ, а почти... просьба. — Хотя бы раз в жизни. Доверься мне, Аластор.

Аластор закрыл глаза. Сделал вдох. Выдох. Ещё один. Его тело — сломанное, гниющее, сшитое золотыми нитями — начало подчиняться ритму. Не потому, что ему это нравилось. А потому, что приказ Люцифера был сильнее любой демонической гордости.

И вдруг — он выдохнул свет. Золотой. Ослепительный. Он вырвался из его рта, из динамиков, из пор на коже, и на мгновение осветил всё поле боя, как маленькая сверхновая.

Когда свет погас, Аластор лежал неподвижно. Но его грудь — изуродованная, сшитая золотыми нитями, покрытая коркой запёкшейся крови — медленно поднималась и опускалась. Он дышал. Не потому, что ему нужно. А потому, что Люцифер приказал. И потому, что — где-то глубоко, на уровне, который он отказывался признавать — он хотел подчиниться.

— Ты... — он открыл глаза. Оба приёмника загорелись — тускло, больно, но ровно, а по краям радужки появилась тонкая золотая кайма. — Ты заставил меня дышать, урод. Зачем?

— Чтобы ты не забывал, что ты живой, — ответил Люцифер, убирая руки. — Даже если ты мёртв.

Аластор смотрел на него. В его глазах — красный свет, обрамлённый золотом — мелькнуло что-то, похожее на уважение.

— Вы дьявол, — сказал он. — Настоящий дьявол. Вы привязали мою жизнь к своему приказу. Если я не выполню вашу просьбу, я умру.

— Если я не попрошу, ты умрёшь от старости, — поправил Люцифер. — Я просто дал тебе отсрочку. Бесконечную, пока я не решу иначе.

— Это шантаж.

— Это бизнес. — Люцифер встал, пошатываясь. Его ноги дрожали — магия Серафима стоила ему огромных сил. — Добро пожаловать в Ад, Аластор. Здесь всегда так.

Чарли подбежала к отцу, обняла его, помогла удержаться на ногах.

— Ты спас его, — сказала она, глядя на Аластора, который лежал на земле, глядя в небо, и медленно превращался в то, чем был раньше. — Зачем?

— Я сам не знаю, — честно ответил Люцифер. — Может быть, потому что он забавный. Может быть, потому что я хочу посмотреть, как он будет мучиться. Может быть... — он замолчал, глядя на золотую кайму в глазах Аластора. — Может быть, потому что он единственный, кто смотрит на меня без страха.

— Он смотрит на тебя с ненавистью, — заметила Чарли.

— Это тоже чувство. Лучше, чем ничего.

Они стояли на руинах отеля, глядя, как Аластор медленно поднимается на дрожащих ногах. Его правая нога волочилась — позвоночник ещё не сросся до конца. Из-под разорванной рубашки виднелся золотой шрам в виде треснувшей звезды.

— Сделка заключена, — сказал Аластор, подходя к Люциферу. — Я ваш должник. Наслаждайтесь.

— Обязательно, — кивнул Люцифер. — А теперь пошли в отель. У нас есть крыло, которое нужно отстраивать. И тебе нужно научиться ходить, не волоча ногу.

— Я научусь ненавидеть вас быстрее.

— Спорим?

— Не с кем. Я всегда выигрываю.

Они пошли к отелю — Король Ада, который едва держался на ногах, и Радио-Демон, который волочил ногу и оставлял за собой кровавый след.

Чарли шла сзади и смотрела на них.

Они убьют друг друга, подумала она. Или...

Она не закончила мысль. Потому что в тот момент Аластор, споткнувшись, схватил Люцифера за руку, чтобы не упасть. И Люцифер не отдёрнул руку. Он просто сжал его пальцы — на секунду, на две — и отпустил.

Чарли улыбнулась. Впервые за этот долгий, кровавый день.

---