Глава 38. Лисья нора: сад цветов, обагренных кровью

Из под земли на Ци Ли глядели застывшие в шоковом состоянии, широко раскрытые глаза отца Да Цзы. От его некогда живого и приличного вида не осталось и следа; теперь он напоминал бездомного, что умер от голода или антисанитарии в каком-то неблагополучном районе.

Ци Ли раздосадованно, но и не скрывая радости от наблюдения этой картины, смотрел на отца в ответ, сполна наслаждаясь его смертью. Он мертв... уже мертв. Некогда он мнил себя хозяином судьбы своей дочери, но теперь она может делать с ним все что угодно. Отец больше не заставит Да Цзы бросить саблю, отец больше не накричит на Да Цзы за то, что она не хочет быть императорской наложницей, отец не сможет остановить Ци Ли, чье сердце пылает неутомимой яростью... Больше никогда.

— Отец... ты погребен так глубоко под землей, что и представить себе не можешь.. — он прикоснулся к холодной щеке мужчины тыльной стороной когтистой ладони. — Но не волнуйся. Я не отдам тебя на растерзание так же, как ты меня. Будешь лежать здесь, тихо и мирно... вместе со своими детьми.

Ци Ли перевел взгляд на цветы, что росли слева от могилы. Они были еще совсем ростками, но уже достаточно выросли за те часы, когда демон положил в землю семена. Время в Юйхае текло быстрее, чем на поверхности, а потому и цветам не нужно было много, чтобы вырости.

Лян Юньлинь узнал это место. Сад радужных цветов. Те самые розы. Не по себе стало сразу всем троим. И от самого действа и от того, где оно проходило. В этом воспоминании сад еще не пестрил всевозможной цветной растительностью, что в настоящее время заполоняла даже стены и колонны веранды. Только несколько росточков смотрели в ясное синее небо, а рядом с ним грустные таблички с названиями «сортов».

— Ну что ж.. нам пора прощаться.

Ци Ли в последний раз засмотрелся на труп своего отца. В его глазах действительно можно было разглядеть тень сожаления, тоску... Правильно ли он сделал, когда променял свою еще молодую, девичью жизнь, на эти демонические скитания?Может он мог все изменить? Сбежать, пройти через огонь и воду, но добиться своих целей? Показать всем, что нужно всегда верить в свою мечту?

Это уже не имело никакого значения. Ци Ли вновь взял в руки лопату и принялся забрасывать землю обратно, все больше скрывая лицо отца. Не закапывая до конца, а оставив выемки, он осторожно положил туда семена. Щедро присыпав их землей, он нарек единственную будущую белую розу «родительской розой». После чего вновь упал на траву.

— ...

— Ну чего ты грустишь?

Ци Ли не обернулся, как и тогда, на загнутой крыше императорского дворца, но сразу понял, кому принадлежит взявшийся из неоткуда тихий голос. Человек снова отсутствовал в воспоминаниях, в этот раз были видны лишь его ноги, обутые в черные кожаные сапоги.

— Ты свершил свою месть, как я и обещал. Твое место в кругу семи укрепилось еще больше.

— Зачем ты пришел? — выдохнул Ци Ли, явно не жалуя появление загадочного человека. — Сейчас неподходящий момент, уходи.

— Ты что, плачешь? — хмыкнул он. — Да ну, ты ведь демон, а не юная девица.

Лис действительно плакал. Он не издавал звуков, не хныкал и не всхлипывал, но с рыжих густых ресниц стекали горячие слезы, каждая размером с горошину. Его лицо намокало, размазывая вниз по щекам алую подводку, что ранее подчеркивала светящиеся глаза. Слезы капали на еще неокрепшие листья цветов, заставляя их расти быстрее.

Человек, что казался лишь тенью в воспоминаниях положил свою маленькую руку в черной перчатке на спину Ци Ли.

— Успокаивайся... все же, не для этого я наделили тебя столь могущественной силой. Не ради слез.

— Ты...

— Ты можешь очень многое, используя ее. — он легонько похлопал демона по спине. — Пленять людей, убивать их. Можешь отомстить всему своему городу, его правителю... Если ты только захочешь. А я разрешаю.

Ци Ли грубо смахнул его руку. Поворачиваясь заплаканным лицом к человеку, он сказал:

— Да ведь ты просто поиздевался надо мной. Дал мне эту проклятую силу... Ты... Ты специально сделал меня тем, кого я презирал... Я ненавидела! И ненавижу. Я страдала от всех этих похотливых мужчин, от своего отца, от людей из дворца.. Все они хотели воспользоваться моим телом, но никто из них меня не любил, не дорожил мною. Никто не жалел меня! И ты. Ты тоже меня не пожалел, ты лишь сделал хуже, надавил, сделал меня удобной для своих собственных целей. И о как забавно! Теперь я точь в точь как те, кого желала уничтожить. Те, кого я хотела убить, или кто уже мертв от моих рук... Они заслужили это. Но разве я не заслужила теперь то же самое?! Чем я лучше... — крики буквально рвали горло Ци Ли, заставляя его надрываться, глядя на безразличного человека.

— Ха... не делай вид, что это всё моя вина. — бросил он, уже даже не обращая внимание на рыдание демона. — Плата за месть и исполнение своих желаний всегда высока. Я с самого начала говорил, ты поплатиться однажды. Но это не значило, что все остальное время ты будешь жить счастливо. — он наклонился к сидящему на коленях Ци Ли, после чего резко и небрежно дернул его к себе за кудрявые алые волосы, что изрядно спутались, пока он копал могилы в своем саду.

— Агх...

— Как это мило... — в воспоминаниях сохранилась лишь напоминающая звериный оскал широкая улыбка. — Как мило, что ты позаботился об убитых и похоронил их здесь. Вот только это не снимает с тебя груза. Не смывает грязи. Ты убийца. С того дня как чуть не спрыгнул с крыши и навсегда. Все что ты можешь... Забыть свое прошлое и действовать как мой раб. Один из круга семи. Хули-цзин Ци Ли.

Он тянул его голову так сильно, что рот демона открылся от боли, обнажая острые клыки. Вот кто он на самом деле.

— Вот она... Твоя судьба. Твоя демоническая натура... Твой удел теперь – изводить всех, смертных, инкубов, измываться над ними и наслаждаться этим. Радуйся. Кто еще может проживать свою жизнь так?

Наконец волосы Ци Ли были выпущены из рук. Он камнем рухнул вниз и слегка съежился от боли, а девять рыжих хвостов едва заметно затряслись, будучи поджатыми вниз.

— Подумай о моих словах. Я живу не одно столетие, а потому мои слова определенно имеют вес.

Человек наконец исчез, а Ци Ли все так же продолжил лежать на земле.

Лян Юньлинь повернулся к Сюй Юаню.

— Брат Дан, что это... было? Кто этот мужчина, говорящий с Ци Ли?

— Я не знаю. — коротко ответил он. Смотрящий на эту сцену с невероятным изумлением.

Впрочем, откуда он мог знать, верно?

— Да уж... Похоже Ши Минсао был прав по поводу Ци Ли. — сказал Лян Юньлинь. — По крайней мере частично. Он столько страдал.

— Мне по прежнему его не жаль. Но... Ши Минсао? Он то тут причем? — удивилась Лин Бинхуа, не зная о встрече заклинателей с главой Ши. — Когда это вы успели узнать его мнение на этот счет?

— Он здесь, в Юйхае. Его тоже похитили.

— Ну и ну...

— Кстати о нем, Ши Минсао ждет нас в зале наложниц. Даже не спрашивайте, как он... да и мы, попали туда. — сказал Лян Юньлинь.

Воспоминание вновь оборвалось, перенося троицу в новое ведение.

Ци Ли сидел на золотом троне, наступая на горы человеческих костей. Давно пожелтевшие черепа были разбросаны всюду, а демон подпер лицо рукой и скучающе оглядывал залу. По стенам горели факелы, картины показывали один лишь разврат, а золотые столбы, орнаменты и узоры... Все это слепило глаза, будто мешая ему увидеть истинный свет. Кроме Ци Ли никого не было видно. А сам он вновь был не весел, а наоборот, поник, пускай и сидя на троне, означающем его нескончаемые победы, всесилие и власть лиса-искусителя и слабость перед ним простых людей. От задорного и страстного демона, неустанно произносящего сладостные речи, ничего не осталось, и Ци Ли опять предстал перед заклинателями совершенно опустошенным и убитым. Словно скелеты в золотой зале были полны жизни, в отличие от своего убийцы.

Подняв глаза, Ци Ли взглянул на свою руку.  В ладони в тот же миг материализовалась чашка темно-красного вина. Посмотрев на свое плывущее отражение, он отпил немного. Ничего вокруг не имело значения. Еще глоток.

— Неужели весь этот образ был ему навязан?..

— Вовсе нет. Я точно знаю, Ци Ли на самом деле был таким, каким мы его видели ранее. Просто... Наверное он никогда не желал принимать этого себя, но был вынужден сделать это. Так было легче не сойти с ума. — выдал Сюй Юань, наблюдая за пьющим вино лисом. — Думаю, все демоны так или иначе не любят свое существо.

Лицо Сюй Юаня продолжало быть серьезным и невозмутимым. Но неужели под этими словами о ненависти он имел ввиду и... себя?

Лян Юньлинь никогда не задумывался о чувствах демонов. Как и другие экзорцисты ордена Баоюэ. Это нечисть – значит она должна быть жестоко и без разбирательств уничтожена. Монстры из вне не имеют право на существование на поверхности, а потому... Остается подготовить талисманы, вооружиться мечом и обмакнуть кисть в сумрачную тушь. Таков закон.

Неужели это и было реальностью для таких демонов, как Ци Ли? Что выглядят абсолютно счастливо, а в итоге сидя на костях, скорбя допивают вино, смешивая его со своими собственными слезами. 

Он почти опустошил чашку, когда она выпала из когтей и разбилась вдребезги. Фарфор разлетелся по скелетам, падая в глазницы черепов и щели между ребер. Багряная жидкость расплескалась по всей зале. Невзирая на это, Ци Ли продолжил сидеть на троне, направив пустой взгляд в никуда. Какое ему было дело до разбитой чашки и пролитого вина? Вдруг уголки его губ поползли вверх, размазывая по лицу скверную ухмылку. Заставляя стены норы пошатнуться, взявшись рукой за лицо, он громко рассмеялся.