Мир среди кланов

Прошли годы.

Вражда между кланами наконец закончилась.

После долгих сражений и потерь Учиха и Сенджу заключили мир.

На глазах своих кланов Мадара и Хаширама пожали друг другу руки.

Тот день стал началом новой эпохи.

Но мир оказался слишком дорогой ценой.

За несколько лет до этого в одном из последних сражений погиб Изуна Учиха.

Ему было всего двадцать четыре года.

Его противником был Тобирама Сенджу.

Когда Юкиджи узнала об этом, её мир словно снова рухнул.

Она не винила весь клан Сенджу.

Но сердце не позволяло ей так просто посмотреть в глаза Тобираме.

Долгое время они не виделись.

А если случайно встречались, Юкиджи лишь молча проходила мимо.

Не из ненависти.

Из боли.

Тобирама тоже не пытался заговорить с ней.

Он понимал, что никакие слова не смогут вернуть Изуну.

Прошло ещё несколько лет.

Юкиджи исполнилось девятнадцать.

Из маленькой улыбчивой девочки она выросла в прекрасную молодую женщину.

Её длинные, шелковистые чёрные волосы спадали почти до пояса.

Глаза, чёрные как ночное небо, притягивали взгляд каждого, кто её видел.

В шестнадцать лет, пережив смерть Изуны и накопив боль утраты, она пробудила Мангэкё Шаринган.

Однако, в отличие от многих представителей своего клана, Юкиджи почти никогда не использовала его без необходимости.

Она говорила:

- Сила нужна не для того, чтобы внушать страх.

Эти слова когда-то сказал ей Мадара.

После заключения мира жизнь постепенно менялась.

Многие молодые шиноби начали строить семьи.

И очень скоро по всей деревне заговорили о Юкиджи Учиха.

- Она красива...

- Сильна...

- Добра...

- Дочь главы Учиха...

Женихов становилось всё больше.

Почти каждую неделю кто-нибудь признавался ей в любви.

- Юкиджи-сан... окажете ли вы мне честь стать моей женой?

Она лишь тепло улыбалась.

- Спасибо за ваши чувства...

Затем вежливо кланялась.

- Но... простите. Я не могу ответить вам взаимностью.

Она никогда никого не унижала.

Никогда не смеялась над чужими чувствами.

После каждого отказа мужчины уходили хоть и с разбитым сердцем, но без обиды.

Потому что в её голосе всегда были уважение и искренность.

Однажды вечером Юкиджи стояла у той самой реки, где когда-то познакомилась с Хаширамой и Тобирамой.

Она смотрела на спокойную воду.

- Столько всего изменилось...

Тихо прошептала она.

Война закончилась.

Но боль от утраты Изуны всё ещё жила в её сердце.

И где-то глубоко внутри оставался ещё один неразрешённый вопрос.

Она так и не поговорила с Тобирамой после смерти брата.

Не потому, что ненавидела его.

А потому, что не знала, с чего начать разговор после стольких лет молчания.

Прошло несколько лет после заключения мира.

Резиденция Хокагэ постепенно оживала. По коридорам сновали шиноби, приносили свитки, обсуждали задания.

Дверь кабинета резко распахнулась.

- Хаши!!

Весёлый голос эхом разнёсся по комнате.

- Слушай, а...

Юкиджи замерла на полуслове.

За столом, рядом с Хаширамой, стоял Тобирама.

Он держал в руках несколько свитков и, услышав её голос, медленно поднял голову.

Их взгляды встретились.

Прошло несколько долгих секунд.

Юкиджи первой отвела глаза.

Её улыбка исчезла.

- А...

Она неловко поправила прядь длинных чёрных волос.

- Я... наверное, не вовремя...

Она уже собиралась закрыть дверь.

- Тогда я зайду потом...

- Юки.

Это был голос Хаширамы.

Она остановилась.

Хаширама мягко улыбнулся.

- Не уходи.

Юкиджи молча стояла у двери.

Тобирама тоже не произнёс ни слова.

Между ними повисло то самое тяжёлое молчание, которое длилось уже несколько лет.

Хаширама посмотрел сначала на сестру Мадары, потом на собственного брата.

Он тяжело вздохнул.

- Сколько вы ещё собираетесь избегать друг друга?

Юкиджи тихо ответила:

- Я никого не избегаю...

Тобирама спокойно произнёс:

- Избегаешь.

Она вздрогнула.

Но не стала спорить.

- Просто...

Её голос стал тише.

- Я не знаю, что должна тебе сказать...

Тобирама опустил взгляд.

- Тогда начну я.

Хаширама молча поднялся.

Он понял, что сейчас этим двоим лучше поговорить без него.

Подойдя к двери, он улыбнулся.

- Кажется, мне срочно нужно проверить, как идут дела в деревне.

Юкиджи удивлённо посмотрела на него.

- Хаши...

Он подмигнул.

- Не переживай. Кабинет не убежит.

И, не дожидаясь возражений, спокойно вышел, прикрыв за собой дверь.

В кабинете остались только двое.

Юкиджи стояла у двери, не решаясь сделать шаг.

Тобирама медленно положил свитки на стол.

- Прошло много времени...

Юкиджи тихо кивнула.

- Да...

Снова наступила тишина.

Наконец Тобирама произнёс слова, которые носил в себе долгие годы:

- Юки... мне жаль.

Всего два слова.

Но он сказал их искренне.

- Я знаю, что никакие извинения не вернут Изуну.

Он не пытался оправдаться.

Не искал объяснений.

Он лишь смотрел ей в глаза.

- Но мне действительно жаль.

Юкиджи крепко сжала край своего рукава.

Её ресницы дрогнули.

Она понимала, что перед ней стоит не враг, которого знала в детстве, а человек, который тоже нёс на себе тяжесть войны и её последствий.

Тобирама долго молчал.

Ему было непривычно видеть Юкиджи такой сдержанной. Раньше она всегда улыбалась первой.

Он тихо произнёс:

- Я понимаю, что ты чувствовала в тот день...

Юкиджи медленно подняла на него глаза.

Она сделала глубокий вдох.

- Тобирама...

Её голос был спокойным, хотя в нём слышалась печаль.

- Я... не ненавижу тебя.

Тобирама слегка удивился.

- Я всё ещё считаю тебя своим другом.

Она ненадолго замолчала.

- Просто... тогда была война.

Юкиджи опустила взгляд.

- Этому есть своя жестокая логика.

Она покачала головой.

- Я... не виню тебя.

Эти слова дались ей нелегко.

- Да и мой брат...

На её лице появилась грустная улыбка.

- Он умер как настоящий шиноби.

Она посмотрела в окно, где над деревней светило солнце.

- Защищая свой клан.

Тобирама медленно закрыл глаза.

- Изуна был сильным противником.

Он произнёс это без насмешки и без гордости.

- И храбрым человеком.

Юкиджи кивнула.

- Я знаю.

Она снова посмотрела на Тобираму.

- Если бы тогда всё было иначе... он бы, наверное, сейчас снова спорил с тобой.

В уголках её губ мелькнула едва заметная улыбка.

Тобирама тоже позволил себе слабую улыбку.

- Скорее всего.

Несколько секунд они молчали.

Затем Тобирама сказал:

- Спасибо.

Юкиджи удивлённо моргнула.

- За что?

- За то, что не позволила ненависти стать сильнее памяти.

Юкиджи тихо покачала головой.

- Это не значит, что боль исчезла.

Она приложила ладонь к груди.

- Она до сих пор здесь.

Тобирама кивнул.

- И моя тоже.

Он не стал уточнять, какую именно боль имеет в виду - войну, потери или тяжесть принятых решений.

Юкиджи подошла ближе.

Она остановилась напротив него.

- Знаешь...

Тобирама посмотрел на неё.

- Когда мы были детьми, я сказала, что мечтаю увидеть мир, где нас не будут убивать только из-за имени нашего клана.

Она улыбнулась уже искреннее.

- Теперь этот мир начинает появляться.

Тобирама перевёл взгляд в окно.

По улицам деревни вместе шли бывшие враги - Учиха и Сенджу, разговаривая как соседи.

Он негромко ответил:

- Да.

После короткой паузы он добавил:

- И ты внесла в это больше, чем сама думаешь.

Юкиджи смущённо улыбнулась.

- Может быть... Но теперь нам всем нужно сделать так, чтобы этот мир сохранился. Ради тех, кого мы потеряли. И ради тех, кто родится после нас.

Тобирама молча кивнул.

Впервые за долгие годы между ними больше не было тяжёлого молчания. Осталась память о прошлом - и надежда, что будущее уже не повторит его ошибок.

Юкиджи и Тобирама молча стояли у большого окна кабинета.

Перед ними раскинулась Коноха.

По улицам бегали дети.

Шиноби разных кланов разговаривали друг с другом без страха.

Где-то торговцы зазывали покупателей, а над деревней спокойно светило солнце.

Юкиджи улыбнулась.

Её голос прозвучал почти шёпотом:

- Теперь...

Она посмотрела на деревню.

- То, чего я так хотела... сейчас здесь.

Тобирама тоже смотрел вдаль.

- Да.

В его обычно холодном голосе неожиданно послышалось спокойствие.

- До идеала ещё далеко... но первый шаг сделан.

Юкиджи кивнула.

- И это уже много.

В этот момент их руки, лежавшие рядом на подоконнике, слегка коснулись друг друга.

Оба одновременно вздрогнули.

Юкиджи опустила взгляд.

Потом, почти не задумываясь, мягко переплела свои пальцы с его ладонью.

Тобирама замер.

Совершенно неподвижно.

Будто превратился в каменную статую.

Юкиджи удивлённо посмотрела на него.

Его обычно спокойное лицо сохраняло серьёзное выражение...

Но кончики ушей и щёки медленно наливались румянцем.

Она несколько секунд пыталась сдержаться.

А потом тихо рассмеялась.

- Ты чего такой красный?

Она наклонила голову набок.

- Ха-ха...

Тобирама неловко кашлянул и отвернулся к окну.

- Не смешно.

- Правда?

Юкиджи улыбалась всё шире.

- Никогда бы не подумала, что великий и серьёзный Тобирама Сенджу умеет смущаться.

Он всё ещё не смотрел на неё.

- Это... непривычно.

- Что именно?

- Что кто-то... вот так берёт меня за руку.

Юкиджи моргнула.

Потом её улыбка стала мягче.

- А мне показалось, что тебе не неприятно.

Тобирама наконец повернул к ней голову.

Несколько секунд он молча смотрел ей в глаза.

Затем чуть крепче сжал её ладонь.

Совсем немного.

- Не неприятно.

После короткой паузы он добавил уже спокойнее:

- Наоборот...

Юкиджи почувствовала, как её сердце забилось быстрее.

Она слегка улыбнулась.

- Значит... я могу держать тебя за руку?

На лице Тобирамы появилась едва заметная улыбка - такая редкая, что её почти невозможно было заметить.

- Можешь.

Юкиджи тихо рассмеялась.

- Вот и хорошо.

За окном шумела молодая Коноха - деревня, о которой они когда-то мечтали детьми у реки. И впервые за долгое время они стояли рядом не как Учиха и Сенджу, а как двое людей, которым больше не нужно было прятать ни свои чувства, ни свою дружбу.

Прошёл ещё год.

За этот год произошло столько событий, что жители Конохи перестали чему-либо удивляться.

Кроме одного.

По всей деревне ходили слухи.

- Ты видел это?!

- Опять...

- Да не может быть...

На тренировочной площадке Тобирама спокойно объяснял шиноби новую технику.

Юкиджи подошла к нему сзади.

Она несколько секунд внимательно посмотрела на него.

Потом улыбнулась.

- Тоби...

- Что?

- Ты опять слишком серьёзный.

Тобирама даже не повернулся.

- Я работаю.

Юкиджи обошла его и встала прямо перед ним.

- А когда ты не работаешь?

- Когда сплю.

Стоявшие рядом шиноби едва сдержали смешки.

Юкиджи театрально вздохнула.

- Безнадёжный случай.

Она легонько ткнула его пальцем в лоб.

- Вот поэтому у тебя и морщины скоро появятся.

Тобирама спокойно ответил:

- Мне двадцать девять.

- Вот именно! А ведёшь себя на все пятьдесят!

Кто-то из молодых шиноби едва не выронил кунай.

"Она... только что подшутила над Тобирамой-самой?"

Но самым странным было другое.

Тобирама лишь спокойно посмотрел на неё.

- Закончили?

- Нет.

Юкиджи улыбнулась ещё шире.

- Я только начала.

Она поправила воротник его доспехов.

- И вообще... кто так застёгивает броню?

Тобирама посмотрел вниз.

- Нормально застёгиваю.

- Нет.

Юкиджи быстро поправила ремешок.

- Вот теперь нормально.

Она отступила на шаг.

- Так намного красивее.

Тобирама молча посмотрел на неё.

- Спасибо.

Все вокруг замерли.

- Он...

- Он сказал спасибо?..

Один из Учиха тихо прошептал другому:

- Это точно Тобирама Сенджу?

Другой так же тихо ответил:

- Может, это его клон...

Юкиджи услышала их и тихо рассмеялась.

- Видишь, Тоби? Ты всех пугаешь.

- Это не моя проблема.

- Твоя.

- Нет.

- Да.

- Нет.

- Да.

Хаширама, проходивший мимо, остановился и громко рассмеялся.

- Ахаха! Вы опять спорите!

Юкиджи сразу повернулась к нему.

- Хаши! Рассуди нас!

- Даже не буду пытаться.

- Почему?

Хаширама улыбнулся.

- Потому что ты всё равно победишь.

Тобирама тяжело вздохнул.

- Он прав.

Юкиджи довольно улыбнулась.

- Вот видишь.

Хаширама покачал головой.

- Знаешь, Тобирама...

Он усмехнулся.

- Кроме Юкиджи, я ещё не встречал человека, который мог бы так безнаказанно над тобой подшучивать.

Тобирама ненадолго задумался.

Потом совершенно серьёзно ответил:

- Я тоже.

Именно это и поражало всю Коноху.

Тобираму знали как человека строгого, холодного и особенно недоверчивого к Учиха.

А Юкиджи знали как первую красавицу Конохи, добрую и открытую девушку из клана Учиха.

И только рядом с ней Второй Хокагэ позволял себе быть чуть менее суровым. А Юкиджи была единственной, кто мог без страха дразнить его, поправлять одежду, смеяться над его серьёзностью - и в ответ получать лишь едва заметный вздох и почти незаметную улыбку. Именно поэтому жители деревни всё чаще переглядывались и задавались одним и тем же вопросом:

- Так они просто друзья... или уже не только друзья?

На одном из тренировочных полигонов Конохи...

- Ещё раз!

Тобирама стоял, скрестив руки на груди, наблюдая за своими учениками.

Перед ним тренировались шестеро молодых шиноби.

Хирузен.

Данзо.

Хомура.

Кохару.

Кагами Учиха.

И Торифу Акимичи.

- Не расслабляться, - спокойно сказал Тобирама. - На поле боя противник не станет ждать, пока вы закончите обсуждать тактику.

В этот момент на высокой ветке дерева сидела Юкиджи.

Она, улыбаясь, наблюдала за тренировкой.

Первым её заметил Кагами.

Он поднял голову и широко улыбнулся.

- Юкиджи-сама!!!

Все одновременно посмотрели вверх.

Юкиджи помахала рукой.

- Привет.

Кагами быстро подбежал к дереву.

- Осторожнее.

Он помог ей спуститься с высокой ветки.

Юкиджи легко приземлилась на землю.

- Спасибо, Кагами.

Она тепло улыбнулась своему младшему соклановцу.

- Ну что? Добрался до второго томоэ?

Кагами гордо кивнул.

- Да!

В его глазах вспыхнул Шаринган.

Два томоэ медленно вращались вокруг зрачка.

Юкиджи искренне обрадовалась.

- Молодец!

Она легонько потрепала его по голове.

- Я знала, что у тебя получится.

Кагами смущённо улыбнулся.

- Спасибо, Юкиджи-сама.

Данзо молча наблюдал за этой сценой.

Затем тихо сказал Хирузену:

- Странно...

- Что именно?

- Учиха...

Он перевёл взгляд на Юкиджи.

- Но она совсем не похожа на тех, о ком обычно говорят.

Хирузен улыбнулся.

- Потому что не всех людей можно судить по их клану.

Торифу согласно кивнул.

Тем временем Юкиджи повернулась к Тобираме.

Она внимательно посмотрела на него.

- Тоби...

- Что?

- Ты опять загонял детей до седьмого пота?

Тобирама невозмутимо ответил:

- Я их тренирую.

- Это называется "тренирую"?

Она театрально вздохнула.

- А я думала, "пытаешься сделать из них таких же серьёзных, как ты".

Хирузен тихо засмеялся.

Кохару прикрыла улыбку ладонью.

Даже Кагами едва сдерживал смех.

Тобирама посмотрел на Юкиджи.

- У тебя сегодня много свободного времени?

- Конечно.

- Тогда, может быть, сама проведёшь следующую тренировку?

Юкиджи хитро улыбнулась.

- С удовольствием.

Она повернулась к ученикам.

- Ну что, покажете мне, чему вас научил ваш суровый сенсей?

Кагами поднял руку первым.

- Да!

Хирузен тоже улыбнулся.

- Будет интересно.

Тобирама лишь тяжело вздохнул.

Он уже понимал, что сегодняшняя тренировка пойдёт совсем не по тому плану, который он составил.

А его ученики с любопытством наблюдали за происходящим, всё больше убеждаясь: рядом с Юкиджи даже их строгий наставник становился немного... человечнее.