60 Часть

С аномалией я так и не разобрался. Я просто не понимаю здешнюю власть. А у нас же монархия, наследник у трона один, и тот ушел в монахи. Как это понимать? Что после смерти Императора мы резко перейдем на демократию?

Я понимаю, что государство не падет, если император исчезнет. У него куча родственников, но, блин, как-то странно для этого времени. Тут боковая ветвь на троне — это не по-божески. К тому же, нахрена я вообще учил принца, если тот на трон так и не сядет?

Зачем это всё?

Ну станет он богом, так, поди, там своя политика. Я даже понял, как она работает. Смотрите, когда ты становишься богом, ты заключаешь договор с людьми. Тебе молятся и дают силы, а ты взамен исполняешь их молитвы и защищаешь их.

То есть, тут вера — это не вера в привычном мне понимании, это договор. К тому же, не совсем выгодный богам: их можно всех разбить, как палку. Они слишком сильно зависят от людей, а тут разорвать этот договор не так уж и сложно. Это никак у меня, когда вера и религия впиваются под кожу и становятся частью тебя. Я даже сквозь долгие годы самокопания не смог вырвать её, а тут это по щелчку пальцев.

Сказать, что я завидовал этим людям, значит, ничего не сказать. Лежа в постели, что выделили мне как слуге принца, я долго смотрел в потолок, прислушиваясь к дыханию дворцовых слуг.

И вот я снова в пролете. Ну вот почему так? Почему им так легко и просто уйти, отвернуться, когда я годами топчусь на одном месте, надеясь и отдавая всего себя, да так, что бы от меня ничего не останется. Я ненавидел себя за это, за то, что не могу уйти ради собственного блага.

А они могут.

Ну, и кто тут в плюсе?

Только ближе к рассвету я смог заснуть. А проснулся я всё так же в гадком состоянии. Не в таком тяжелом, как вчера, но с осадком. Благо, принц поутру меня не доставал, он вообще куда-то пропал и меня не звал. Фэн Синя я тоже не видел, так я остался один на неведомой мне территории.

Конечно, как слуга, я мог помочь другим слугам, но… Кто хочет работать, когда можно отдохнуть?

Вот как-то так я и валялся в кровати, переваривая всё и думая, чем же заняться. Послушал пару дворцовых сплетен, правда, уже без энтузиазма, но кое-что мне удалось узнать.

Аристократы тут слишком тихие. Мало того, что принцу свою дочь не пытаются впихнуть, а это возможность породниться с императором. Так и самого императора не трогают. Не приводят к нему женщин в гарем, что очень странно.

Конечно, вера в то, что мужчина может быть верен своей единственной супруге, у меня всё ещё есть, хоть и подбита. Но чтобы и аристократы уважали решение императора? Не верю.

В эпохи, когда у мужчин может быть сорок жен, верность одной — это кощунство. И чтобы аристократы сдались и не подсовывали ему женщин, это невозможно. Особенно это невозможно, когда принц один, и тот монах. Но, тем не менее, гарема у императора нет, а аристократы молчат.

Крайне странно.

Что могло их так заткнуть?

Походу, у императорской семьи много скелетов в шкафу.

Водя острым кончиком карандаша по бумаге, закрепляя основную форму величественного дворца, я немного отвлекся от холста, сверяясь с оригиналом. От всех этих размышлений и гнусных мыслей порой просто болела голова, и, если представился шанс вылить всё это на бумагу, я им воспользуюсь.

Вот я и пользовался, сидя возле какого-то дерева, что было в отдалении от всех. Место тихое и не людное, всё как я люблю. А то в последнее время вокруг меня слишком много людей.

Чаще всего в работе с линиями всегда требуется сила и точность. Мне всегда казалось, что первая линия на холсте всегда самая важная, она рождает весь рисунок. Чаще всего художникам и архитекторам запрещают использовать линейку, чтобы мы набивали руку. Даже в школе на уроках рисования нам запрещалось что-то подобное. Поначалу меня это нервировало, а затем я вник и привык.

Да, только с ластиком всё становится туго.

У меня его нет.

Возможно, даже во всём Китае такого нет.

Так что всё равно приходится быть осторожным. Хотя, если ластик и был, я не очень люблю его использовать. После себя он оставляет пятна на чистой белой бумаге, это уже некрасиво.

Ну, можно всё это растушевать для передачи объёма, а затем приступать к деталям.

— А-Цин! — звал меня голос, доносящийся прямо из дворца.

Этот голос можно узнать из тысячи. К тому же, кто, как не Его Высочество, обращается ко мне так… неформально.

И чего он орёт? Разве он не исчез, гуляя, как ветер, где-то по дворцу? По каким делам — я не знал, хотя были предположения. Всё же Фэн Синь оказался прав: Его Высочество прибыл во дворец не только ради родителей, но и меня порадовать.

Вот не очень верится, что он эту прогулку в сокровищницу придумал на ходу. А третья причина поездки — скорее, как я предполагал, интерес к государственным делам, точнее, к экономике.

Ой, в таком случае я даже рад, что он меня тут гулять оставил. Возьми он меня с собой, заставил бы вникать во все эти статистические данные.

Ладно, что там с принцем?

На его повторный крик я поднялся и замахал руками, выдавая своё местонахождение. Принц был довольно далеко от меня. Если бы не зоркий глаз да обострённый слух, благодаря учениям в монастыре, я бы точно не услышал, как он кричит.

Словно биноклем осматривая территорию, принц прошёлся по полю. Я своей кожей почувствовал его взгляд. Табун мурашек был обеспечен.

— Ваше Высочество! — идти к нему было лень, кричать неловко, но из двух зол я выбрал меньшее. — Вы что-то хотели?

Но вместо ответного крика принц направился в мою сторону. Значит, дело не так срочно, что ж, могу спокойно размещать свою… задницу обратно. Так я и поступил, сидя на траве, уткнувшись в своё недоделанное творчество, дожидаясь, когда принц сам придёт ко мне.

— Му Цин, ты пропустил обет, — уже возле меня сказал принц.

Это он типа отчитывает меня за то, что я ему еду не подал? Как-то не в характере принца. Но с чего вдруг такие словечки, я понять не мог.

— Простите, Ваше Высочество, я не знал, где вы, и не смог подать вам еду.

Принц лишь покачал головой.

— Я не про это. Ты хоть что-то ел?

Ах, очередная никому не нужная забота. Ясно.

— Ел, — сквозь зубы произнёс я, сразу давая понять, что разговор на эту тему закрыт.

Судя по тому, как дёрнулся принц, он понял это и просто сел рядом, заглядывая в рисунок. Мы бы могли сидеть так долго, если бы другой детский голос не дал о себе знать:

— Царственный братик!

В нашу сторону двигалось очень быстрое, мелкое существо в приятных зелёных оттенках. Поначалу я даже не понял, к кому он обращается, меня, знаете ли, тоже называют братиком, но, увидев приунылое лицо принца, я сразу понял.

Доставучие мелкие пристают к старшим. Типичная практика, не раз видел таких, что старшие своих мелких отлепить от себя не могут. В прошлом ко мне никогда никто не лип, ну так то у меня не было младших, да даже старших сестёр, братьев. Но, судя по выражению лица принца, положение у старших незавидное.

Мальчишка летел так быстро, что я бы не удивился, узнав, что он заклинатель. Уже успел подумать, что он врежется в принца, но нет. Мальчишка остановился возле него и с сияющеми глазами полные слепогл обожания посмотрел на принца.

— Царственный брат! Почему ты не пришёл ко мне? — без всякого негатива энергично спросил он.

— Я был занят, — отмахнулся принц. — Ци Жун, разве у тебя сейчас не должны быть занятия?

Ци Жун — знакомое имя.

Ах, точно, это двоюродный брат принца по маминой линии и полное разочарование дворца. Да, вспоминаю, в борделе много про него говорили. В основном не забывали упоминать его низкое происхождение. Вернее, как низкое, скорее, унизительное: чтобы кто-то из членов императорской семьи связался с обычным крестьянином — это тень на репутацию.

Ну ладно, уйти и выйти замуж за дворнягу — это забудут рано или поздно. Но потом сестра императрицы возвращается с побоями и ребёнком, что стал вечным напоминанием позора.

К тому же, мне часто рассказывали о буйном нраве Князь Сяоцзин.

Я так понимаю, будет весело.