20 Часть

«День 29.

Цветы показали первые признаки увядания. Ростки стали бледнее. Принц не замечает изменений и уже требует закончить эксперимент своей победой.»

После того как я навестил семью, мне совсем уже не хотелось идти обратно в монастырь. Но пришлось.

Принц после недели пересадки цветов и наблюдений за ними решил, что с ними всё хорошо, и намекал на окончание эксперимента.

Нетерпеливый подросток.

Но радует, что всего лишь намекал, а не требовал, как я написал.

Он то намекал, а я воспринимал это как приказ к отступлению и всячески отбивался от подобного.

- Смотри, Му Цин, с цветами всё хорошо, - говорил принц с мягкой улыбкой, показывая мне свою поляну из ирисов.

Подол платья принца был запачкан, и, скорее всего, переодеваться ему придётся чаще, чем один раз в день.

А это больше одежды, больше моего времени - ведь это я буду подготавливать одежду, убирать и наряжать принца. А также больше трат на всякую ерунду.

Проще просто оставить эту грязную одежду на постоянку.

- Я же говорил, что под руками заботливого садовника каждый цветок рассветает, и не важно, в каком он месте, - мягко говорил принц.

- Цветы не расцвели, - сухо подметил я, держа лейку Его Величества.

Или вы думали, что он сам таскает воду для цветов?

Ха, как бы не так.

Это я каждое утро и каждый вечер усложняю себе жизнь, таская воду. Его Высочество лишь пожимает плоды моего труда, встаёт каждое утро и идёт поливать. Берёт себе самую простую часть, но, тем не менее, заботится о цветах только он.

Нечестно и несправедливо.

Но такой уж высший свет.

Для них моя работа - это само собой разумеющееся, и указывать на то, что тебе помогала слуга, вовсе не стоит.

Так что принц сам заботится о цветах.

Я тут не причём.

- Ваше Высочество, могу я почистить вашу одежду.

Да, я усложняю себе жизнь, но я хоть что-то сделаю, чтобы не думать о тратах на ежедневные прикидки принца. Каждая смена наряда для меня - как потеря чего-то важного в обществе.

И мне проще почистить этот наряд, чем думать о тратах на весь гардероб. Пусть это отнимет у меня больше времени.

Эти деньги могли бы пойти куда угодно, но не на самоудовлетворение гордыни Его Высочества, которую он сам не осознаёт.

- Зачем чистить? - недоумённо спросил он, а затем мягко улыбнулся, трактуя мои слова по-своему. - Му Цин, у меня достаточно одежды, чтобы переодеваться каждые два часа.

Каждые два часа!!

У меня сердце ёкнуло от такого заявления.

- Ваше Высочество, вы же не раз будете копаться в земле. Как по мне, лучше иметь один наряд для этого, чем каждый день пачкать новые одежды, - от волнения быстро заговорил я, стараясь остановить это безумие.

Моё сердце такого не выдержит.

Да, я просто умру от возмущения.

Но принц лишь улыбнулся.

- Да ладно тебе, Му Цин, это всего лишь одежда.

На этих словах я захлопнул рот, наполненный яростью и тонной возмущения, и взглянул на принца.

Теперь он казался мне ребёнком, а не подростком.

Он выглядел невинным, говоря подобные слова. Он говорил их с лёгкой улыбкой, прикрыв глаза, будто говорил, что всё хорошо.

Он говорил, что ему всё равно на эти одежды, всё равно на украшения. Он говорил это так, что если бы мы смотрели на всё с его глаз, каждый из нас ощутил бы близость с ним. Будто он близок к нашему миру, к людям, что находятся внизу, он сказал это так, будто готов отдать всё это.

Но это не так.

Он не отдавал свои поношенные одежды на благотворительность. Нет. Всё они кучкой воляются в гардеробной, и я прекрасно знаю, что он их больше никогда не наденет.

Он сказал это только потому, что одежда в его мире - это легко заменяемый ресурс, на который он может не обращать внимания. И так и есть.

Он может менять одежду каждые два часа, потому что не осознаёт, сколько денег уходит на его содержание.

Он этого не осознаёт, как и многие дети не осознают, сколько в них вкладывают родители.

Для детей это естественно и само собой разумеющийся факт.

А для меня это показатель того, насколько сильно принц отделён от реальности.

И я не могу сказать ему, почему его поступки плохи. Я и так рискнул с этим экспериментом. Аристократия уже начала распространять слухи, и совсем скоро пойдут возмущаться. Если я сейчас укажу Его Высочеству на его ошибку, меня просто загрызут.

Может быть, принц и, возможно, советник вступятся, но лучше лишний раз промолчать.

И я замолчал.

- Как скажете, ВАШЕ ВЫСОЧЕСТВО, - сквозь зубы, стараясь сохранить лицо как можно более непроницаемым, я, поклонившись, добавил: - Я подготовлю ваши одежды.

И ушёл.

Я ушёл подготавливать одежду.

Благо эта шмотьë не обладала способностью говорить, так что я мог спокойно смотреть на неё с презрением.

Мой взгляд противоречил моим действиям. Потому что, несмотря на прожигающие, полные ненависти глаза, мои руки были аккуратны. Они аккуратно разглаживали складки на одеждах, нежно складывали, чтобы не помялись. А также руки сами подбирали подходящие по вкусу Его Высочества наряды со всей своей проницательностью, подбирая и цвета, и фасон.

Руки мои были нежны с тканью, будто с первым любовником. А взгляд прожигал ненавистью, и вообще было непонятно, как я это совмещаю.

- Лицо попроще сделай! Твоя зависть мне и отсюда видна, - послышался грубый голос Фэн Синя.

Принц всё ещё копался в саду, так что Фэн Синь, видимо, решил приглядеть за мной, чтобы я ничего не украл.

А то бордельный мальчик и в окружении сокровищ принца. Не дай Бог что-то украдёт.

Благородный ты наш! Правда, плохо ты различаешь эмоции, Фэн Синь.

Лишь один раз бросив на него взгляд, я тут же отвернулся, теряя интерес. А видно, его это разозлило, раз он, ударив кулаком об стенку, заревел:

- И долго ты будешь издеваться над Его Высочеством?! Заканчивай свои игры, цветы не погибли! Ты только зря время тратишь, Его Высочеству следует заняться куда более важными делами, чем следовать указаниям какого-то нищего развратника.

Работа с одеждой требует особой аккуратности. Одна моя ошибка влияет на внешность принца, а он всегда должен быть безупречным.

Самое сложное в китайской одежде - это слои. Я человек современный: для меня джинсы и футболка - это уличная одежда. Для здешних - это нижнее бельё. Также были сложности с поясами и самим ношением одежды, благо с этим я разобрался ещё в борделе под присмотром нежной Мая Ми.

Там я часто сталкивался с порванной одеждой, мятой одеждой и с разными фасонами и моделями. Там я и научился со всем этим справляться.

Так что свою работу делаю безупречно, несмотря на личные взгляды.

Фэн Синь, борец за добро и справедливость, разозлился ещё сильнее от моего игнора. Он быстро подошёл ко мне и грубо развернул меня к себе, схватив за воротник моей одежды.

Грозно возвышаясь надо мной, с огнём в глазах, заговорил:

- Хватит меня игнорировать, - заорал он мне в лицо. - Хватит играть с принцем! Тут тебе не бордель, чтобы командовать. Ты же видел, цветы не завяли, так завязывай со своей просьбой!

Фэн Синь казался мне псиной. Бешеной псиной.

То, как он говорил, то, как он грубо действовал. Это точно аристократическое воспитание? Хотя к чему я спрашиваю - со слугами можно не церемониться.

Сегодня от Фэн Синя мне было не только противно, а страшно.

Он действовал как моя мать.

Так же грубо, громко, унизительно и очень страшно. Она запирала меня, заставляя исповедоваться перед иконой.

Она действовала точно так же.

И на минуту я растерялся, не поймав, кто передо мной: мать или Фэн Синь?

Я набрал побольше воздуха и задержал дыхание всего на миг, дабы прийти в реальность. Со вздохом моё напряжённое тело медленно начало успокаивать дрожь.

А потом я спокойно положил ладонь на его руку, что держала мой воротник, и крепко вцепился в кожу, причиняя боль.

Он мгновенно отпустил меня, злостно кивнув на меня взглядом.

- Фэн Синь! - тихо сказал я, и, наверное, впервые обращаясь к нему по имени. - Мне жаль тебя.

Мне жаль тебя, матушка.

Жаль, что ты так и не смогла смириться со своей ошибкой.

Мне жаль, что ты и не смогла принять себя.

И вера тебе тоже не помогла простить себя.

Мне жаль тебя, Фэн Синь.

Ты многово не видешь, а если видишь коверкаешь на свой лад.

У тебя всегда будут белые и чёрные, и никаких других цветов.

Мне жаль.

Хотя не знаю, стоит ли тебя жалеть.

В конце концов, дуракам везёт.

- А о чём ты? С чего тебе меня жалеть? - недоумённо спросил Фэн Синь, растерянно осматривая меня.

Я лишь улыбнулся.

- А мне пожелать тебя нельзя? - мягко сказал я. - Слушай, Фэн Синь, Его Высочеству нужно подготовить одежды, давай потом поговорим.

Наступила тишина и раздумья телохранителя. Он вообще застыл, не понимая, что происходит, но потом, выпрямив осанку, он развернулся, говоря:

- Нам не о чём с тобой разговаривать. - И ушёл.

А я наконец-то расслабился, понимая, что мне удалось избежать драки.

Мне пора готовить подушку безопасности.

Это всего лишь один Фэн Синь, смелый и решивший высказаться, а так-то я чувствую злобу учеников, что тоже мечтают меня пнуть.

А так я потеряю работу, и вот уже не пять лет рабства-братства, а всё десять.

Наверное, перед уходом, когда ситуация накалится пуще прежнего, я начну торговать информацией о каждом ученике.

Тут много кто точит зубы на друг друга, а я лишь подолью масло в огонь за хорошую сумму.

А потом уйду с чистой совестью.

Так у меня будет пару месяцев перед тем, как я смогу найти новую работу. Может, всё-таки художником стану - сначала бродячим, а там глядишь и вырасту.

Хотя куда расти, вся знать, что хорошо платят, меня ненавидит.

Так что хрен мне, а не художник.