Там, где пахнет пирогами

Прошло ещё два месяца.

Лира привыкла к Ремусу. Не сразу, не в один день, но постепенно - как привыкают к теплу после долгой зимы. Сначала она просто принимала его присутствие: он варил чай, читал вслух, не задавал лишних вопросов. Потом она начала ждать его возвращения с работы. Ловить себя на том, что прислушивается к шагам в коридоре. Что оставляет ему половину печенья, хотя раньше никогда ни с кем не делилась.

Однажды вечером они сидели в гостиной. Лира разгадывала очередной шифр - старый, сложный, с рунами, которые она видела впервые. Ремус сидел в кресле с книгой, но не читал - смотрел на неё поверх страниц, улыбаясь чему-то своему.

Лира подняла глаза, устало потёрла переносицу под очками и сказала, не подумав:

- Пап, а что это за знак?

Слово повисло в воздухе. Лира замерла. Она слышала, как затихло её сердце, как остановилось время, как старый дом затаил дыхание. Она подняла глаза на Ремуса, и внутри неё всё перевернулось. Она не имела права. Она не должна была. Это вырвалось случайно, просто потому что за последние месяцы этот человек стал единственной опорой в её жизни.

- Прости, - быстро сказала она, пряча взгляд. - Я не хотела. Я случайно. Я больше не буду.

Ремус медленно закрыл книгу, отложил её в сторону и посмотрел на девочку с выражением, которое Лира не могла прочитать. Он встал, подошёл к ней и опустился на корточки рядом.

- Ты не должна извиняться, Лира, - сказал он тихо. - Я не против. Правда. Если тебе так удобно... если тебе так легче... я не против.

Лира подняла на него глаза. Серый и зелёный смотрели на него с надеждой и страхом одновременно. Она боялась, что он сейчас рассмеётся, скажет, что это глупо, что он не её отец, что она - чужой ребёнок, которого он взял из чувства долга. Но он улыбнулся.

Так тепло, искренне, по-настоящему. Как улыбаются люди, которые ждали этого слова всю жизнь.

- Если хочешь, - добавил он, - можешь называть меня папой. Когда захочешь. Только когда тебе самой этого захочется. Без давления. Хорошо?

Лира сглотнула комок в горле. Она не плакала. Она никогда не плакала. Но в этот раз слёзы выступили на глазах, и она зажмурилась, чтобы прогнать их. Вместо этого она кивнула и коротко, почти шёпотом, сказала:

- Хорошо.

Ремус потрепал её по волосам, поднялся и вернулся в кресло. Он снова открыл книгу, но Лира видела, что он улыбается, глядя в страницы. И от этой улыбки ей стало тепло внутри, как от большого камина.

Через несколько дней Ремус получил письмо от Молли Уизли - женщины, которую он знал давно, ещё по ордену. Она писала, что слышала о девочке, что ей было бы интересно познакомиться, и что в Норе всегда есть место для одного ребёнка. Или для семи, если потребуется.

- Молли предлагает приехать к ней, - сказал Ремус, опуская письмо. - Если хочешь. Говорит, у неё там шумно, весело, много детей, и ты бы не скучала. Но я не буду настаивать. Как ты решишь.

Лира задумалась. Она слышала о семье Уизли - старый чистокровный род, но не такой, как Блэки. Говорили, что они бедные, но счастливые. Что у них куча детей, что в их доме никогда не бывает тихо, что они принимают всех, даже тех, у кого нет семьи.

- А ты поедешь? - спросила она.

- Если ты захочешь, - сказал Ремус. - Я могу быть рядом. Или могу оставить тебя на пару дней, чтобы ты познакомилась с ними сама. Как тебе будет легче.

Лира подумала о том, как здесь, на Гриммо, тихо. Как стены помнят каждую слезу. Как каждый уголок хранит боль.

- Можно я поеду? - спросила она. - На несколько дней. А ты потом приедешь за мной?

Ремус улыбнулся.

- Конечно. Я напишу Молли, что мы приедем в субботу.

---

В субботу утром Ремус взял Лиру за руку, и они аппарировали прямо к калитке, которая вела к дому, больше похожему на груду камней, склеенных магией и любовью. Дом был кривым, покосившимся, с торчащими в разные стороны окнами и дырявой крышей, которую, казалось, держал на себе только старый камин. Но из трубы валил дым, из окон лился тёплый свет, и откуда-то доносился звонкий смех.

Лира остановилась перед калиткой и вдохнула воздух. Он пах пирогами, мятой и чем-то сладким. Совсем не так, как дом на площади Гриммо.

- Ну что? - спросил Ремус. - Готова?

Лира кивнула и поправила очки. Она чувствовала, как в груди колотится сердце. Но это был не страх. Это было любопытство.

Они прошли к двери, и Молли Уизли открыла им сама. Тёплая, круглолицая женщина с добрыми глазами и руками, покрытыми мукой, она сразу улыбнулась Лире так, будто знала её всю жизнь.

- А вот и она! - воскликнула Молли, вытирая руки о фартук. - Лира! Ремус столько о тебе рассказывал. Заходи, заходи, не стесняйся. У нас тут не очень аккуратно, но тепло. Ой, проходи!

Лира переступила порог и оказалась в маленькой кухне, где пахло свежим хлебом и вареньем. В углу стоял старый стол, заваленный книгами, на плите что-то кипело, а из соседней комнаты доносился шум детских голосов и топот ног.

- Мои мальчишки сейчас прибегут, - сказала Молли, заметив её взгляд. - Они уже все уши прожужжали, что ждут новую подружку. Особенно близнецы.

- Близнецы? - переспросила Лира.

- Фред и Джордж, - кивнула Молли. - У меня ещё два старших, Билл и Чарли, но они уже почти взрослые. А эти двое... - она закатила глаза с улыбкой. - Эти двое весь дом на уши поставят.

Лира почувствовала, как кто-то быстро бежит по коридору. Шаги были лёгкими, бесцеремонными, и через секунду дверь кухни распахнулась так, что чуть не слетела с петель.

На пороге стоял мальчик.

Рыжий, как осенний клён. Веснушчатый, как рассыпанное золото. С пронзительными голубыми глазами, которые смотрели на неё так, будто она была самым интересным объектом в этом мире. Он был её ровесником, таким же худым, как она, но в нём было столько жизни, что казалось - он вот-вот взорвётся.

Он резко затормозил прямо перед ней, даже не сбив дыхания. Его глаза пробежали по её лицу, по очкам, спустились на руки, которыми она нервно сжимала край платья, и снова поднялись к глазам.

Он подошёл на шаг ближе, буквально прильнул к ней, заглядывая сквозь стёкла очков. И замер.

- Вау, - выдохнул он. - У тебя глаза разных цветов.

Лира выпрямилась, привычно готовясь к насмешке. Но мальчик не смеялся. Он смотрел на неё так, будто увидел чудо.

Она открыла рот, чтобы ответить, но он опередил её:

- Я женюсь на тебе.

Тишина повисла в кухне. Молли поперхнулась чаем. Ремус удивлённо поднял бровь. А Лира просто смотрела на этого рыжего нахала, не веря своим ушам. В груди смешались удивление, неловкость и... интерес. Никто никогда так с ней не говорил. Никто не смотрел так, будто её глаза - это сокровище, а не проклятие.

Она медленно поправила очки, подняла подбородок, и в ней проснулся тот самый Блэковский дух, который Вальбурга так старалась воспитать.

- Ты ведь меня даже не знаешь, - сказала она спокойно, почти равнодушно. - И сразу замуж? Ну... посмотрим на твоё поведение.

Мальчик расплылся в улыбке. Счастливой, озорной, такой яркой, что казалось - она освещает всю кухню. Он протянул ей руку.

- Я Фред, - сказал он. - Фред Уизли. А ты - та самая девочка с двумя глазами. И я уже знаю, что ты мне нравишься.

Лира смотрела на его руку. На веснушки, рыжие вихры, задорную улыбку. Она не знала, что сказать. Но почему-то взяла его ладонь.

- Лира, - коротко ответила она. - Лира Блэк.

- Блэк? - переспросил он, не отпуская её руки. - Это типа тёмная магия и всё такое?

- Типа того, - пожала она плечами.

Фред засмеялся - звонко, заливисто, не сдерживаясь.

- Круто, - сказал он. - А я люблю тёмную магию. И вообще всё, что может взорваться.

Лира впервые за долгое время почувствовала, что её губы сами собой растягиваются в улыбку. Она не сопротивлялась.

С этого момента началась их история.