Ледяной компресс и горячие признания

Ночь опустилась на особняк, укрыв его тишиной, которую нарушало лишь мерное тиканье старинных часов в холле. Все уже разошлись по комнатам, но Лике не спалось. Её совесть (та её крошечная часть, что отвечала за человечность) слегка подгрызала её изнутри. Удар коленом — это, конечно, классика самообороны, но Блейн после того инцидента и поедания лимонов выглядел подозрительно притихшим.Схватив из морозилки пакет с замороженным зеленым горошком и обернув его кухонным полотенцем, Лика на цыпочках прокралась к комнате Блейна в подвальном этаже.Визит с «оружием» милосердияОна осторожно толкнула дверь. Блейн лежал на кровати поверх покрывала, закинув руки за голову и глядя в потолок. В комнате горел только тусклый ночник, отбрасывая резкие тени на его атлетичную фигуру. При виде Лики он даже не шелохнулся, только одна бровь скептически поползла вверх.— Пришла добить раненого бойца? — глухо спросил он. — Учти, лимонов в доме больше нет.Лика подошла ближе и протянула ему пакет с горошком.— Принесла гуманитарную помощь. Как там... наш «стратегический объект»? Еще функционирует или пора списывать в утиль по состоянию здоровья?Блейн со стоном принял пакет и приложил его к пострадавшему месту.— Очень смешно, Лика. Ты хоть понимаешь, что едва не оставила мир без будущих маленьких Блинчиков? Это был удар профессионального киллера, а не испуганной девчонки.Лика присела на край кровати, стараясь подавить смешок, но не выдержала.— Ну прости! Ты сам сказал — используй всё, что можешь. Я просто отличница, Блейн. Быстро усваиваю материал.— Ты усваиваешь его слишком буквально, — проворчал он, поудобнее устраивая ледяной компресс. — Теперь я боюсь поворачиваться к тебе спиной. И передом, судя по всему, тоже.Подколы ниже поясаЛика склонила голову набок, разглядывая его.— Знаешь, я тут подумала... Может, тебе выписать специальный рыцарский гульфик? Ну, такой металлический. Будешь звенеть при ходьбе, зато я смогу тренироваться в полную силу.— Иди ты, — беззлобно огрызнулся Блейн. — Если я надену латы, ты начнешь использовать магниты или молнии. Я тебя знаю, луч света.— Ну а что? Зато какая мотивация для тебя — всегда быть начеку! — она хихикнула и ткнула его пальцем в плечо. — Признай, это был лучший момент твоей инструкторской карьеры. Ты так эффектно сложился, прямо как швейцарский нож. Я даже залюбовалась на секунду.Блейн резко сел, отбрасывая горошек в сторону. Его лицо внезапно оказалось очень близко к её лицу. Шутки мгновенно испарились, сменившись тем самым густым напряжением, от которого у Лики перехватило дыхание.Серьезный оборот— Тебе весело, да? — его голос стал низким и вибрирующим. — Тебе весело доводить меня до белого каления, подкалывать, убегать, а потом приходить среди ночи с пачкой гороха?Лика замерла. Её дерзкий ответ застрял в горле. Она видела, как в его глазах отражается свет ночника — и там не было злости. Там было что-то гораздо более глубокое и пугающее своей искренностью.— Блейн, я...— Ты хоть понимаешь, почему я так бешусь, когда ты подставляешься под удар или рискуешь собой? — он перехватил её ладонь, и его пальцы были горячими, как угли. — В спецназе нас учили не привязываться к напарникам. Потому что терять их — это ад. А ты... ты не просто напарник. Ты — катастрофа, которую я хочу защищать даже от самой себя.Лика почувствовала, как внутри всё перевернулось. Весь её сарказм, все шуточки про лимоны и колено рассыпались прахом.— Я тоже... — она запнулась, глядя на их переплетенные руки. — Я тоже не просто так тебя достаю, Блинчик. Просто если я перестану шутить, мне придется признать, как сильно я испугалась тогда в магазине, когда подумала, что ты не выйдешь.Блейн молча смотрел на неё несколько секунд, а потом медленно потянул её на себя. Лика не сопротивлялась. Она оказалась в его объятиях — крепких, надежных, пахнущих мятой и мужским парфюмом.— Пообещай мне одну вещь, — шепнул он ей в макушку.— Какую?— Больше никаких ударов ниже пояса. По крайней мере, пока мы не поженимся и я не застрахую свою жизнь.Лика уткнулась носом в его плечо, чувствуя, как он тихо смеется.— Ничего не обещаю, Блейн. С тобой нельзя расслабляться.Они просидели так долго, слушая дыхание друг друга. Признание не было произнесено вслух в виде громких слов, но оно было в каждом жесте, в том, как Блейн осторожно поглаживал её по волосам, и в том, как Лика наконец-то перестала быть «колючей феей».