без них универсама нет

Дни после больницы тянулись тяжело. Пацаны медленно поправлялись в каморке качалки, которая превратилась в импровизированный госпиталь. Вова, Турбо, Пальто - все были избиты, перебинтованы, но живы. Марат и Зима, хоть и отделались легкими травмами, выглядели уставшими и подавленными. Ангелина и Анжела сменяли друг друга у кроватей, обрабатывая раны, меняя повязки, принося еду. Усталость въелась в них до костей, но они держались, словно стальные пружины.

Как-то вечером, когда раненые уже начали поправляться, Вова, опираясь на руку Зимы, вышел из своей временной «палаты». Его лицо было бледным, но взгляд - как сталь. Он окинул взглядом каморку, где сидели все: Турбо, его глаза были прикованы к Ангелине, которая протирала ему лоб. Пальто, на лице которого красовался огромный синяк, тихо переговаривался с Анжелой, держа её за руку.

- Ну что, девчонки, - голос Вовы был хриплым, но звучал непривычно резко. - Расскажите, как вы там в штаб к Кощею ходили? А то слухи по району ходят, будто вы его на колени поставили. Что за бред?

Ангелина и Анжела переглянулись. В каморке повисла напряженная тишина. Пацаны, до этого увлечённые своими болячками, насторожились.

- Вова... - начала Ангелина, её голос был тихим. - Мы... мы не могли иначе.

- Иначе что?! - Вова вдруг сорвался на крик, его голос, усиленный эхом подвала, оглушил всех. - Иначе, блять, что?! Вы вообще понимаете, что натворили?! Мы вас прятали от этого дерьма! Я вас защищал ценой собственной шкуры! А вы, две дуры, поперлись в логово к самому отморозку!

Марат вскочил, его лицо было искажено гневом.

- Вы с ума сошли?! Кощей - это не хадишевские шестерки! Он бы вас там живьем закопал, а потом нас всех забил бы до смерти за то, что вы посмели к нему сунуться!

- Мы не могли! - Анжела всхлипнула. - Вы все умирали! Мы должны были что-то сделать!

Турбо, который до этого молча сидел, вдруг поднялся. Его взгляд был тяжелым.

- Они не дуры, Адидас. Они нас спасли. Если бы не они, мы бы все сейчас в морге лежали. Кощей бы нас добил.

- Заткнись, Валера! - Вова повернулся к Турбо, его глаза горели. - Это не твоё дело! Ты вообще должен был за ними следить! А ты! - Вова ткнул пальцем в Ангелину. - Ты, Пружинка, что, думаешь, это игра?! Думаешь, ты теперь крутая?! Теперь ты Кровавая Пружинка?! Да ты хоть знаешь, сколько таких «крутых» девок уже гниёт в могилах?!

Ангелина вздрогнула. Слова Вовы ударили её больнее, чем любой удар. В её глазах навернулись слёзы, но она упрямо смахнула их.

- Мы не хотели, чтобы вы умирали! Мы не хотели видеть, как вы истекаете кровью! Мы просто... мы просто не могли стоять и смотреть, как всё рушится!

Пальто, бледный и с трудом державшийся на ногах, попытался встать.

- Вова, они... они правы. Они сделали то, что никто из нас не смог бы. Они остановили войну.

- Остановили?! - Вова истерически рассмеялся. - Это не остановка, Пальто! Это перемирие! Кощей просто так это не оставит! Он теперь знает, что у нас есть рычаг. И он обязательно найдет способ его вырвать! И тогда...

тогда вам обоим, - он посмотрел на Ангелину и Анжелу. - Тогда вам обоим пиздец будет! Он будет мстить через вас!

В каморке повисла мертвая тишина. Слова Вовы были тяжелыми, правдивыми. И все это понимали. Пацаны, до этого полные гордости за девчонок, теперь смотрели на них с ужасом. Они поняли, какой ценой досталась эта «победа».

Часть 2: Признание и примирение

Ангелина и Анжела стояли, опустив головы. Их смелость, их решимость - всё это померкло перед гневом Вовы и осознанием смертельной опасности. Анжела заплакала, уткнувшись в плечо Андрея, который крепко обнял её.

- Я не хотела... я не хотела, чтобы вы страдали... - всхлипывала она.

Андрей, несмотря на боль от сломанных рёбер, гладил её по волосам.

- Тихо, Мальва. Всё хорошо. Ты сделала правильно.

Марат, видя, как плачет сестра, почувствовал, как сердце сжимается. Он подошел к ней, обнял её.

- Я же говорил, Гель. Это не наша жизнь.

- А теперь наша, - тихо произнесла Ангелина, поднимая голову. В её глазах больше не было слёз, только стальная решимость. - Теперь мы знаем, кто мы. И мы не будем прятаться.

Вова тяжело вздохнул. Он подошел к Ангелине, его лицо смягчилось. Он был всё ещё зол, но в его глазах читалась какая-то горькая гордость.

- Вы... вы обе... вы такие же, как я, - тихо сказал он. - Вы не боитесь. И вы готовы идти до конца. Я... я вами горжусь. Но это не значит, что я одобряю то, что вы сделали.

Он обнял обеих сестер, прижимая их к своей избитой груди.

- Простите меня, - его голос дрогнул. - Я просто... я не хотел, чтобы вы страдали. Я хотел, чтобы у вас была нормальная жизнь.

Ангелина и Анжела обняли его в ответ. В этот момент, посреди качалки, залитой запахом крови и лекарств, они почувствовали себя настоящей семьей. Семьей, которая прошла через ад и выжила.

***

Через несколько дней, когда все уже были выписаны из больниц и потихоньку приходили в себя, слухи о «Кровавой Мальве» и «Кровавой Пружинке» разнеслись по всему району. Их уважали, их боялись. Новая реальность тяжело давила на всех.

Андрей стал гораздо увереннее в себе. Его «интеллигентность» теперь сочеталась с силой и решимостью. Он больше не прятался, не смущался. Он открыто держал Анжелу за руку, гулял с ней по району, не обращая внимания на любопытные взгляды пацанов.

- Моя Мальва, - нежно говорил он ей, поправляя её черные кудри. - Ты доказала, что ты не просто цветок. Ты - настоящий воин.

Анжела, моя дорогая Анжела, отвечала ему такой же нежностью. Её глаза светились. Они стали неразлучны. Андрей продолжал писать ей записки, но теперь в них были не только стихи, но и отголоски его «пацанской» жизни: «Береги себя, Мальва. Сегодня на районе мусора. Не высовывайся». Или: «Завтра стрелка на Глубоком. Я буду думать о тебе». Их любовь стала их убежищем, но и испытанием. Андрей, видя, как Кощей может обмануть, понимал, что выйти из группировки будет гораздо сложнее, чем он думал. Он был в этом по уши, и знал, что если он попытается уйти, то подставит и Анжелу.

- Я найду способ, Анжел, - обещал он ей, обнимая её в тени старой липы. - Мы уедем. Отсюда. Куда-нибудь, где не будет этой грязи.

Отношения Валеры и Ангелины развивались сложнее. Он не мог открыто проявить нежность, его статус и репутация не позволяли.

Он был лидером, бойцом, и всякое проявление слабости могло быть воспринято как уступка. Но он постоянно был рядом. Он «учил» Ангелину драться.

В качалке Турбо показывал ей, как правильно ставить удар, как уворачиваться, как использовать свой небольшой вес против массивного противника.

- Смотри, Пружинка, - его голос был жестким, но его пальцы, когда он поправлял её положение, были удивительно мягкими. - Бьешь вот сюда, в горло. Быстро, резко. А потом беги. Поняла?

Ангелина кивала, чувствуя, как его тепло проходит сквозь её одежду. Она видела его раны, его шрамы. Она знала, что за этой жесткостью скрывается человек, который готов на всё ради неё. Но она всё еще боялась, что он её использует. Что в один прекрасный день он скажет: «Иди туда-то, сделай то-то». И она не сможет ему отказать.

- Валер, - спросила она однажды, когда они сидели на крыше, наблюдая за закатом. - Ты... ты правда меня любишь? Или ты просто... просто играешь?

Турбо повернулся к ней, его серые глаза были такими же темными, как ночное небо над Казанью.

- Что ты несёшь, Пружинка? - его голос был низким, вкрадчивым. - Я тебе клянусь, Геля. Клянусь, что я люблю тебя больше, чем жизнь. И я никогда тебя не использую. Я просто... я не знаю, как жить по-другому. Но я научусь. Ради тебя.

Он наклонился и поцеловал её. Этот поцелуй был глубоким, полным обещаний, боли и надежды. Ангелина чувствовала, что они оба идут по краю пропасти, но теперь они шли вместе. Кровавая Пружинка и Турбо. Их любовь была опасной, но настоящей. И они были готовы бороться за неё до последнего.

Кощей, конечно же, не оставил всё так просто. Компромат, который был у девчонок, держал его на коротком поводке, но он был мастером интриг. По району поползли слухи, что Вова Адидас «сломался» перед девчонками, что «Универсам» стал «женским батальоном». Это подрывало авторитет, и Вова понимал, что это работа Кощея.

Однажды вечером, на общем сборе в качалке, Вова, Турбо, Зима и Марат обсуждали ситуацию. Ангелина и Анжела сидели в стороне, слушая.

- Кощей давит, - сказал Зима, его лицо было хмурым. - Он распускает слухи, что мы под бабами ходим. Авторитет падает.

- Он ждёт, - отрезал Вова. - Ждёт, когда мы ошибёмся. А мы не ошибёмся. Но нам нужны новые связи. С теми, кто выше Кощея.

Турбо посмотрел на Ангелину. В его глазах что-то мелькнуло.

- У нас есть кое-что. Копии тех самых бумаг. Они могут открыть нам двери к другим людям. К тем, кто контролирует Кощея.

Вова кивнул. Он понимал, что девчонки, их смелость и их компромат, стали самым ценным активом группировки. Но это и ставило их под ещё больший удар. Теперь они были не просто «сёстрами». Они были частью игры. Большой игры.

Ангелина посмотрела на Турбо. Она понимала, что он собирается использовать её. Но она была готова к этому. Она была Кровавой Пружинкой. И она была готова бороться за свой мир, за своих братьев, за свою любовь. Потому что на этой войне пол не имеет значения - значение имеет только сталь внутри.

_________________________

Веселуха у них происходит,друзья.Извините за ошибки

Не забываем ставить звездочки!!!