Опять победа

Август в Казани будто раскалённое блюдо: асфальт дышал, воздух блестел от бликов, а цикады цокали так, что казалось, сама земля гудит от жары. На лестничной клетке между вторым и третьим этажом пахло сыростью и липким потом, а вокруг - стальные огни радиаторов, как маленькие солнца, гонявшие искры по стенам.

Несколько дней назад:

Он сидел на скамейке у ДК, ждал меня после репетитора. Солнце уже садилось, окрашивая небо в такие нежные, фиолетово-розовые оттенки, что дух захватывало. Я шла к нему, чувствуя, как сердце отбивает какую-то сумасшедшую чечётку. Андрей... Андрей Пальто. Мой Андрей.

Он увидел меня и улыбнулся. Такая робкая, но искренняя улыбка, которая сразу согревала изнутри. Он всегда был таким - тихим, внимательным, совсем не похожим на остальных пацанов. Он не ругался матом при мне, не говорил громко, не смотрел нагло. Он просто смотрел. Смотрел так, будто я была самой красивой картиной на свете, которую он боялся испортить одним неверным движением.

Я села рядом, и наши плечи едва коснулись друг друга. По телу пробежал мурашки.

- Привет, - тихо сказала я.

- Привет, Анжел, - его голос был мягким, почти шепотом. - Как дела?

Мы говорили обо всем и ни о чем: о книжках, о том, какая сегодня хорошая погода. Он слушал меня с таким вниманием, что мне казалось, будто во всём мире есть только мы двое.

Вдруг он замолчал. Его взгляд скользнул по моим волосам, потом по лицу.

- Знаешь, я тут подумал... - начал он, и в его голосе прозвучала какая-то нежность, которую я никогда раньше не слышала. - У Турбо, вон, Ангелина - Пружинка. Потому что она такая... взрывная. А ты... ты совсем другая.

Я с любопытством посмотрела на него, ожидая, что он скажет.

- Какая? - спросила я, и сердце забилось сильнее.

Андрей улыбнулся. Его глаза, обычно такие спокойные, сейчас светились каким-то теплым светом.

- Ты как... как Мальва.

Я нахмурилась. Мальва? Это же цветок. Старинный такой, розовый.

- Мальва? Почему? - Я не могла понять.

Он осторожно дотронулся до моей черной кудряшки, поправил её.

- Ну... Мальва, она ведь такая нежная, но при этом сильная. Она всегда тянется к солнцу, такая яркая. И такая... уютная. И ещё... - он запнулся, покраснел. - У Мальвы лепестки похожи на твои волосы, когда они вот так... кудрявятся. И она такая... домашняя, что ли. Как ты.

Я почувствовала, как мои щёки заливает краска. Он назвал меня «домашней». Нежной. Сильной. Цветком. Андрей, этот тихий, молчаливый Андрей, так меня видел. Это было самым нежным, самым прекрасным прозвищем, которое мне когда-либо давали. И я знала, что буду любить его. Любить до конца своих дней.

- Мальва... - повторила я, пробуя это слово на вкус. Оно было сладким. - Мне нравится.

Андрей счастливо улыбнулся, и я поняла, что в этот момент я была самой счастливой девчонкой на свете. Моя Мальва. От моего Пальто.

13.08.1989

Андрей осторожно держал Анжелу за руку. Его пальцы, едва касались её нежной кожи.- Ты сегодня какая-то другая, - тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза. - Как цветок, который среди этой жары вырос. Помнишь, я говорил про мальву? Она такая же... гордая и красивая. Моя Мальва.

Анжела смущенно улыбнулась, собираясь что-то ответить, как вдруг тяжелая входная дверь внизу грохнула о косяк так, что в подъезде эхом отозвался железный звон. Слышались тяжелые шаги и смех.

- О, гляди-ка, Зима, у нас тут в подъезде оранжерея образовалась! - раздался густой голос Вовы Адидаса.

Андрей и Анжела резко отпрянули друг от друга. На площадку поднялись Вова и Зима. Адидас, в своей неизменной кепке и куртке-аляске, замер, прищурившись. Зима, на ходу обкусывая заусенец, выставил вперед подбородок и заржал:- Пальто, ты че, очки потерял? Ту лекцию по ботанике перепутал с подъездом? Какая «мальва», ты его слышал, Вов? Он её еще «фиалкой» назови, вообще в консерваторию без экзаменов возьмут!

Вова не смеялся. Он медленно подошел к Андрею, возвышаясь над ним, как скала. Взгляд Адидаса был тяжелым, испытывающим.- Мальва, значит? - переспросил Вова, глядя то на Андрея, то на сестру. - Андрей, ты пацан или поэт-песенник? Мы тебя в «Универсам» брали, чтобы ты территорию держал, а не гербарии собирал.

- Вов, ну че ты... - попыталась вклиниться Анжела, но брат выставил руку, обрывая её.

- Молчи, малая. К тебе вопросов нет, - Адидас снова вперился в Андрея. - Послушай меня, Пальто. Анжела - моя сестра. И если я еще раз услышу эти твои нежные прозвища, или если она хоть раз из-за тебя заплачет... я тебя из группировки не просто отошью. Я тебя сотру. Понял меня?

Андрей сглотнул, но взгляд не отвел. В нем уже не было того «чушпана», который когда-то боялся подойти к старшим.- Понял, Вов. Я её не обижу. Никогда.

- Ой, ну всё, сейчас я расплачусь, - встрял Зима, вытирая воображаемую слезу. - Вов, дай ему подзатыльник для профилактики, а то он завтра ей стихи Блока начнет у качалки зачитывать, пацаны же не поймут. Скажут, «Универсам» в филармонию превратился. Пальто, ты хоть знаешь, что мальва - это сорняк по сути? Растет везде, где ни попадя.

- Зима, рот закрой, - коротко бросил Адидас, но уголки его губ дрогнули. - Ладно, Ромео. Завтра в шесть на базе. Будем из тебя стихи выбивать на спарринге.

Вова вышел из подъезда,но зима остался.

- Опять романтика на фоне облупленной штукатурки! - Зима заржал, опершись на перила. - Пальто, ты аккуратней, а то Анжела решит, что ты у нас теперь не пацан, а экспонат с выставки. «Портрет интеллигента с разбитым носом», масло, холст, Универсам!

- Иди ты, Зима, - беззлобно отозвался Андрей.

- Да я че, я ж от души! - Зима подмигнул Анжеле. - Видела бы ты, как этот «скрипач» в ДК табуреткой отбивался. Мальва, гордись, твой Пальто теперь официально признанный мастер рукопашного натюрморта!

***

В качалке «Универсама» пахло железом и потом. Валера Турбо сидел на скамье, тяжело дыша после подхода. Ангелина стояла напротив, она принесла ему альбом - тот самый, который он спас в ДК, закрыв собой от удара арматурой.

- Спасибо, Валер, - прошептала она. - Если бы не ты, они бы всё порвали.Турбо поднял на неё взгляд. Тени от ламп делали его лицо еще резче. - Я же сказал тогда... Лиля - это в прошлом. Точнее, её и не было никогда в моем сердце. Я за твои рисунки любому хребет переломаю.

Он встал, подошел ближе.- Братья твои... Вова с Маратом... они ведь сначала чуть не прибили меня. Кричали, что не позволят сестре с «таким, как я» водиться. Но когда увидели, как я в ДК за тебя стоял, как Хадишевских пачками укладывал... сдались. Вова вчера руку пожал. Сказал: «Береги её, Турбо. Иначе сам нарисую на тебе что-нибудь... синяками».

Ангелина улыбнулась, и в душном подвале будто стало светлее.

- Опять вы тут шушукаетесь! - в зал ввалился Зима, таща за собой Марата. - Турбо, хорош Ангелине зубы заговаривать! Марат тут переживает, что ты у них из семьи лучшего художника уводишь. Марат, скажи ему!

Марат неловко шмыгнул носом:- Ладно уж... Турбо в ДК реально затащил. Но если расстроишь её - я у Пальто скрипку одолжу и буду тебе над ухом играть, пока не оглохнешь.

Зима сложился пополам от смеха:- Слышал, Валера? Скрипичная пытка! Это тебе не Хадишевские, это страшнее! Будешь ходить по району и вместо «Слова пацана» Моцарта цитировать!

***

К вечеру жара не спала, но небо затянуло странными, багровыми тучами. Универсам праздновал победу в ДК, но все понимали - Хади-Такташ такое унижение просто так не оставят. Весь двор Суворовых был на взводе.

Вова Адидас стоял в центре круга, затягиваясь сигаретой. Рядом - Турбо, Пальто, Зима и Марат.- Они придут, - коротко сказал Адидас. - В ДК мы их умыли, теперь они захотят реванша. Но мы - Универсам. Мы не просто район, мы стена.

Ангелина и Анжела стояли у подъезда, глядя на своих пацанов.- Валер! - крикнула Ангелина. - Береги себя!

Августовское небо над Казанью окончательно почернело, и тяжелые капли дождя застучали по козырьку подъезда, создавая ритм, похожий на барабанную дробь перед казнью. Хади-Такташ заходили широким фронтом со стороны арок, их было много - серые куртки, кепки, натянутые на глаза, и блеск арматуры в руках.

- Стоять насмерть! - голос Вовы Адидаса перекрыл шум начинающейся грозы. - За двор, за пацанов, за девчонок!

Битва вспыхнула мгновенно. Две стены людей столкнулись в центре двора.

Вова Адидас действовал как профессиональный хищник. Он не разменивался на крики: резкий выпад, удар локтем в челюсть нападавшему, разворот - и следующий «хадишевский» отлетает к забору. Вова контролировал всё поле боя, выкрикивая команды, направляя пацанов, как настоящий офицер.- Сутулый, не растягивай фланг! Пальто, держи центр!

Сутулый работал как надежный щит. Он вцепился в самого крупного из нападавших, не давая тому прорваться к подъезду, где за дверью прятались Анжела и Ангелина. Сутулый рычал от напряжения, принимая удары на себя, но не отступая ни на шаг. Его задача была проста - быть скалой, и он ею был.

В самом эпицентре ада был Валера Турбо. Его ярость после событий в ДК еще не остыла. Он бился с каким-то пугающим азартом.- Это вам за рисунки! - орал он, впечатывая кулак в скулу «хадишевского». - Это вам за ДК!Когда к нему попытались подойти двое с арматурами, Валера увернулся с кошачьей ловкостью и, перехватив руку одного из них, прорычал:- Передайте шалаве Лильки - я за Ангелину вас всех в этот асфальт закатаю и сверху лаком покрою!Он был похож на неуправляемый вихрь, его удары были самыми тяжелыми и точными.

Несколько дней назад после выставки:

Зал ДК «машзавода» гудел от басов: из колонок разрывался «Ласковый май», а в воздухе стоял тяжелый запах дешевого одеколона, лака для волос и пота. В полумраке дискотеки, за тяжелыми бархатными шторами у запасного выхода, разыгрывалась сцена, которая была гораздо громче музыки.

Валера Турбо стоял напротив Лили. Его кулаки были сжаты так, что белели костяшки, а в глазах застыл холод, который был страшнее любого удара арматурой.

- Это ты сделала? - голос Валеры был низким, вкрадчивым, как рычание пса перед броском. - Ты пацанов на Ангелину натравила? Ты рисунки её испоганила?

Лиля вскинула подбородок. На её лице была вызывающая улыбка, но в уголках губ дрожала обида. Она поправила начес, сверкнув крупными серьгами.

- А что ты хотел, Валер? - она сделала шаг к нему, обдав запахом приторных духов. - Чтобы я смотрела, как ты за этой «художницей» хвостиком бегаешь? Ты же Турбо! Ты из «Универсама»! Мы же парой были, все это знали! А ты меня на эту мышь серую променял? На девчонку с альбомом?

- «Парой»? - Турбо коротко, зло усмехнулся. - Лиль, ты берега попутала. Мы с тобой в кино пару раз сходили, и всё. Я тебе ничего не обещал.

- Ах, не обещал? - Лиля сорвалась на визг, перекрывая припев песни. - Да я ради тебя...

- Заткнись! - Валера шагнул в её личное пространство, заставив её вжаться в пыльную штору. - Послушай меня внимательно. Чтобы я тебя рядом с ней больше не видел. И чтобы пацаны твои к ней не приближались.

Лиля вдруг успокоилась. Её лицо превратилось в маску высокомерия. Она медленно оттолкнула его руку.

- А то что, Валер? Универсамовские налетят? - она прищурилась. - Ты думаешь, я это от большой любви к тебе сделала? Думаешь, я сидела и плакала, пока ты её по выставкам водил?

Турбо смотрел на неё с отвращением:- Лиля, ты мне никто. Слышишь? Пустое место. Больше не подходи ко мне и забудь моё имя. Ты для меня вообще не существуешь.

Эти слова ударили её сильнее пощечины. Лицо Лили исказилось от ярости, и она внезапно расхохоталась - громко, истерично, привлекая внимание нескольких пацанов, стоявших неподалеку.

- Никто, значит? Пустое место? - она вытерла выступившую слезу, размазав тушь. - Ну, тогда слушай, «герой». Это я всё подстроила. И пацанов тех в парке, и краску на картинах. Я хотела посмотреть, как ты будешь её спасать, как ты будешь беситься.

Валера дернулся было к ней, но она не отпрянула.

- И знаешь, почему мне за это ничего не будет? - она победно улыбнулась, глядя ему прямо в глаза. - Потому что пока ты со своей «музой» в облаках летал, я себе настоящего защитника нашла. Не такого, как ты, который за каждый рисунок трясется.

Турбо нахмурился:- Ты о чем?

- О том, что я теперь с Кощеем из «Хади-Такташ» гуляю. Слышал про такого? - Лиля выделила каждое слово, наслаждаясь моментом. - Он там авторитет, Валер. Не просто старший, а человек, который весь твой «Универсам» на завтрак съест. И это он дал добро своим пацанам «повеселиться» с твоей художницей.

В коридоре похолодало. Имя Кощея из «Хади-Такташ» в те годы произносили шепотом. Это была группировка, славившаяся своей особой жестокостью, и Кощей был одним из самых отбитых их лидеров.

- Так что это не я «никто», Валера. Это ты теперь под прицелом, - Лиля подошла к нему вплотную и прошептала на ухо: - Кощей не любит, когда его девчонок обижают словами. А я ему скажу, что ты меня ударил. Представляешь, что с твоим двором завтра будет?

Она отстранилась, поправила куртку и, не оборачиваясь, пошла к выходу из ДК, стуча каблуками по паркету.

Валера остался стоять у шторы. Музыка в зале продолжала орать, но он её не слышал. Он понимал: Лиля только что объявила войну, в которой на кону стояли не только рисунки Ангелины, но и жизни всех его пацанов. Он сжал кулаки так, что из лопнувшей кожи на костяшках сочилась кровь.

«Ну что ж, Кощей так Кощей», - подумал он. - «За Ангелину я и в ад спущусь».

Рядом с ним работал Маратка. Если Турбо был мощью, то Марат был скоростью. Он юркал между противниками, нанося быстрые, жалящие удары.- Получай, сучара! - вскрикнул Марат, когда один из врагов попытался ударить Турбо в спину. Марат в прыжке сбил нападавшего с ног. - Мою сестру напугать вздумали? В Универсаме сегодня день открытых дверей в травматологию!

Андрей бился не так, как остальные. В его движениях чувствовалась дисциплина. Он не терял головы. Когда на него пошли двое, он хладнокровно дождался момента, уклонился и точным ударом в кадык вывел одного из строя.- Мальва, смотри! - прошептал он про себя, чувствуя, как внутри закипает та самая «пацанская» правда. Он защищал свою Анжелу, свой новый мир, который едва не разрушили.

Маленький, но отважный Ералаш не отставал от старших. Он крутился под ногами у врагов, сбивая их с толку и нанося удары по коленям.- Получай, Хадишево! - звенел его голос. - Мы не чушпаны, мы - Универсам!В какой-то момент Ералаша придавили к стене, но он не запищал, а лишь крепче сжал кулаки. На помощь тут же пришел Зима.

Зима ворвался в эту кучу-малу с диким хохотом:- Эй, Ералаш, не скучай! Сейчас мы им организуем культурную программу! - Зима мощным пинком отбросил противника от младшего пацана. - Ну что, черти, кто еще хочет приобщиться к искусству? У нас сегодня спецпредложение - бесплатная путевка в челюстно-лицевую!

Дождь превратил землю во дворе в скользкое месиво. Хадишевские начали пятиться. Они не ожидали такого яростного отпора. Универсам не просто дрался за территорию - они дрались за право любить, рисовать и быть собой.

- Валите отсюда! - прохрипел Адидас, вытирая кровь с разбитой губы. - Передайте своим: ДК - это Универсам. Весь город - Универсам, пока мы дышим!

Хади-Такташ позорно бежали, бросая обломки арматуры и свои кепки. Двор остался за пацанами.

Валера Турбо стоял посреди двора, тяжело дыша, его грудь вздымалась. Он обернулся к подъезду, увидел в окне силуэт Ангелины и просто поднял вверх сжатый кулак. Маратка подошел к нему, хлопнул по плечу. Пальто и Ералаш обнялись, чувствуя вкус победы.

Зима посмотрел на свои разбитые руки и усмехнулся:- Ну всё, пацаны. Выставка закрыта. Следующий сеанс - завтра на сборах.

Этот вечер в Казани запомнили навсегда. Универсам не просто отстоял ДК и свой двор - они доказали, что слово пацана сильнее любой толпы, если за этим словом стоит настоящая правда и любовь.

________________________Достатосно большая глава вышлаИзвините за ошибкиии Не забывайте ставить звездочки!!!!