Глава 59. Попытки склеить осколки доверия

Центр жил по своим законам – законам дисциплины, порядка и, как оказалось, хрупкости человеческих отношений. Морозы снаружи становились только сильнее, но ледяное отчуждение внутри отряда было ещё более пронизывающим.

Оля (14 лет) всё ещё пребывала в изоляторе медпункта, словно в коконе. Её обида на Сашу и Никиту не утихла, а лишь трансформировалась в глухую тоску. Каждый раз, когда кто-то из «братьев» – Витя, Серёга, Кирюха – пытался заговорить с ней, она отвечала односложно, уходя в себя.

«Никита… он был как старший брат», — думала она, глядя на свои руки. «А оказался, что он тоже умеет врать. Так же, как Саша». Её желание быть сильной, быть самостоятельной, казалось теперь наивным. Сила – это не только мышцы, это ещё и честность. А они все, кроме, возможно, Бати и Дяди Стаса, оказались слабы.

Она не хотела видеть Сашу. Даже мысль о её попытках «помочь» вызывала у Оли болезненный спазм. А Никита… Его молчание стало для неё главным предательством. Он знал, что Саша что-то затевает, и ничего не сделал. Он позволил лжи поселиться между ними.

Саша (17 лет) ходила как тень. Она больше не пыталась оправдаться перед Олей, потому что знала: слова здесь бессильны. Её ошибка была слишком велика. Она, пытаясь «спасти» Никиту, сама стала частью его тайны. А когда Оля это увидела, всё рухнуло.

«Я думала, что делаю правильно», — шептала она себе, когда оставалась одна. «Я боялась, что он снова погрузится в кошмары. И я хотела быть рядом, быть его опорой. Но вместо этого…» Вместо этого она подорвала доверие Оли, и, возможно, навсегда изменила отношения с Никитой.

Никита избегал её. Когда они встречались взглядами, в его глазах читалось такое разочарование, что Саше хотелось провалиться сквозь землю. Он, как и она, был пойман в ловушку своих секретов. Но его секрет был глубже, трагичнее. И её попытка «помочь» только усугубила ситуацию.

Никита (22 года) жил в своем собственном аду. Его прошлая операция, его потеря, его молчание – всё это стало таким тяжёлым грузом, что он перестал видеть, как оно влияет на окружающих. Он хотел защитить Сашу, уберечь её от боли. Но его методы, его секретность, привели к обратному.

— Я не мог, Саша, — говорил он, когда они случайно пересеклись в коридоре. — Не мог подвергать тебя этому.— Но ты подверг меня лжи, Никит, — тихо отвечала Саша, её глаза были полны слёз. — Ты лишил меня выбора.

Он видел, как Оля избегает его, как братья смотрят на него с тревогой. Он чувствовал себя виноватым, но не знал, как исправить ситуацию. Его молчание, которое он считал защитой, теперь стало стеной, отделяющей его от всех, кто ему дорог.

Витя (17 лет) чувствовал себя капитаном корабля, попавшего в шторм. Он видел, как Оля закрывается, как Саша страдает, как Никита уходит в себя. Он пытался говорить с ними, но его слова, казалось, не достигали цели.

— Оль, ну что ты? — говорил он, навещая её в медпункте. — Тебе нужно поговорить.— Мне не о чем говорить, Витя, — отвечала Оля, её голос был безжизненным. — Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

Он пытался быть рядом с Сашей, но она тоже была погружена в свои мысли.— Я не знаю, что делать, Витя, — призналась она ему однажды. — Я чувствую, что всё испортила.

Витя чувствовал, что его роль «младшего зятя», который должен поддерживать «сестёр», сейчас как никогда важна. Но даже он не мог склеить разбитые осколки доверия.

Серёга (15 лет) и Кирюха (18 лет) наблюдали за происходящим с нарастающей тревогой. Они были готовы идти в бой за своих «сестёр», но против внутренних демонов их сила была бессильна.

— Это всё Никита, — сказал Кирюха, когда они сидели в холодной казарме. — Его молчание породило всю эту цепочку. Он думал, что защищает, а на самом деле – разрушил.— А Саша? — спросил Серёга. — Она тоже виновата?— Она ошиблась, — ответил Кирюха. — Но она хотя бы пыталась что-то исправить. А Никита… он просто молчал.

Они пытались говорить с Олей, но та их не слышала. Пытались говорить с Сашей, но та лишь отмахивалась. Они были «братьями», готовыми к защите, но сейчас их главная задача – поддержать сестёр – казалась им невыполнимой.

Станислав Владимирович (28 лет) был в ярости.— Это несерьёзно! — говорил он Максиму Александровичу. — У них учения скоро, а они тут устраивают драму! Никита должен был сказать правду. Саша – поговорить. А Оля – выслушать.

— Время, Стас, — спокойно отвечал Батя. — Это время им нужно. И им нужно понять, что ложь, как бы благими ни были намерения, всегда ведёт к разрушению. Никита должен осознать, что его молчание – это тоже действие. И очень болезненное.

Он посмотрел на Олю, которая выглядела всё более хрупкой.— Ей нужно почувствовать, что её слышат. Не осуждают, а именно слышат. И ей нужно увидеть, что Саша и Никита готовы меняться.

*

Трещины в их «семье» углублялись. Оля, запертая в своём одиночестве, Саша, переполненная виной, Никита, терзаемый молчанием, и Витя, беспомощный свидетель. Они все были в разных комнатах, но все находились в одном ледяном доме, где холод исходил изнутри. Цена секретов оказалась слишком высока, и теперь каждому предстояло найти свой путь к свету, если он вообще существовал.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ