Глава 56. Раскол и эхо тишины

Атмосфера в отряде стала напоминать натянутую струну, которая вот-вот лопнет. Ссора Саши с Олей и Никитой выжгла всё тепло из их привычных вечерних посиделок. Семья, которая казалась монолитом, дала глубокую трещину.

Маневр Оли

Оля (14 лет) первой пошла на радикальные меры. Она не могла находиться в одном кубрике с сестрой — тишина там была слишком тяжелой, а взгляды Саши, полные вины и попыток оправдаться, обжигали.

Вечером она подошла к Максиму Александровичу.— Батя, — Оля старалась смотреть уверенно, хотя пальцы нервно теребили край куртки. — Раз вы только вернулись из отпуска, в медпункте накопилось много неразобранных отчетов и лекарств по описи. К тому же, я всё еще чувствую легкое головокружение по вечерам... можно я пару ночей посплю в изоляторе на дежурстве? Заодно всё там в порядок приведу.

Максимыч (50 лет) посмотрел на неё поверх очков. Он, как опытный врач и «отец» отряда, сразу понял: дело не в описи. Но он также знал, что если сейчас заставить её остаться с Сашей, будет взрыв.— Хорошо, Савельева номер два. Иди. Но если увижу, что ты вместо сна сидишь над бумагами — выпишу наряд по кухне.

Реакция «Зятьёв»

Витя (17 лет) чувствовал себя хуже всех. Ведь это он, заметив подозрительные встречи Саши, рассказал об этом Оле. Теперь он видел, как страдает Никита, и как замкнулась Оля.

Никита (22 года) превратился в ледяную статую. На тренировках он отдавал приказы четко, холодно, ни разу не взглянув Саше в глаза. Его доверие было подорвано: он открыл ей свою самую болезненную рану, а она, за его спиной, превратила её в объект «расследования».

— Зять, ты как? — тихо спросил Витя, когда они чистили оружие в оружейке.— Нормально, — отрывисто бросил Никита.— Саня ведь хотела как лучше... — попытался Витя.Никита резко вскинул голову, и его взгляд заставил Витю замолчать.— Лучше — это когда тебе верят, Вить. А не когда ведут досье за спиной.

Братская тревога

Серёга (15 лет) и Кирюха (18 лет) были в полном ауте. Их «сестры» не разговаривали, и это ломало привычный мир.

— Это что за херня происходит? — Серёга со злостью швырнул подсумок на кровать. — Заходим в столовую — они сидят в разных концах. Пытаемся заговорить — Саша рычит, Оля молчит. Мы братья им или кто?

Кирюха (18 лет) нахмурился, потирая кулаки. — Саша перегнула палку с этими секретами, это факт. Но Оля тоже уперлась. Надо что-то делать, Серый. Семья разваливается. Мы же обещали их защищать, а как защищать, если враг внутри?

Они попытались подойти к Саше после отбоя, но та лишь отвернулась к стене:— Оставьте меня. Я всё сделала правильно. Я хотела его спасти.— Спасла? — буркнул Кирюха. — Теперь ты одна в пустой палатке. Отличное спасение.

Гнев «Дяди» и мудрость «Бати»

Станислав Владимирович (28 лет) долго терпеть «семейные драмы» на полигоне не собирался. Когда на утренней физподготовке Саша и Никита при передаче эстафеты даже не посмотрели друг на друга, из-за чего уронили имитатор, Стас взорвался.

— УПОР ЛЕЖА ПРИНЯТЬ! ВСЕМ! — рявкнул он так, что птицы взлетели с окрестных деревьев.

Весь отряд рухнул в снег.— Я не знаю, какую Санта-Барбару вы тут устроили, — Стас медленно пошел вдоль строя, — но в моем подразделении моральный разложившийся труп пахнет одинаково плохо, независимо от того, зять ты мне или сестра!

Он остановился прямо перед Сашей и Никитой.— Вы — боевая единица. Если из-за ваших личных обид завтра в бою кто-то получит пулю, потому что вы «не разговариваете» — я вас лично под трибунал отдам.

После тренировки Стас и Максимыч заперлись в канцелярии.— Переборщил ты, Стас, — вздохнул Батя. — Там всё тонко. Саша заигралась в спасателя, Никита ушел в оборону. А Оля... она просто не выносит лжи.

— Мне плевать на тонкости, Максимыч! — Стас ударил кулаком по столу. — Они — мои лучшие люди. Кирюха с Серёгой ходят как в воду опущенные. Если мы их сейчас не помирим, у нас не отряд будет, а кладбище амбиций.

— Помирим, — кивнул Батя. — Но силой тут не возьмешь. Пусть Оля пока у меня в медпункте посидит. Ей нужно остыть. А Саше — почувствовать, каково это, ког

да семья от тебя отворачивается. Жестко, но доходчиво.

Саша осталась в кубрике одна. Тишина давила на уши. Ни смеха Оли, ни ворчания Вити, ни спокойного голоса Никиты. Весь её «семейный подряд» рассыпался, как карточный домик, и она впервые начала понимать: правда без любви — это просто оружие, которое бьет по своим.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ