Глава 20. Горькая пыль

Черный «Ауди» с правительственными номерами стоял у самого крыльца штаба, не заглушая мотора. Выхлопные газы серой дымкой растворялись в раскаленном июльском воздухе, создавая дрожащее марево над асфальтом.

Кольцов вышел из здания не спеша. Он до последнего пытался сохранить лицо — китель застегнут на все пуговицы, фуражка надета идеально ровно, но его выдавали руки. Он так сильно сжимал ручку кожаного портфеля, что костяшки пальцев побелели. В этом портфеле лежал подписанный им приказ о прекращении проверки — его капитуляция, скрепленная гербовой печатью.

Никита стоял у края плаца. Рядом с ним, чуть поодаль, застыли курсанты: Серёга, Витя и Оля. Они выглядели так, будто только что вышли из тяжелого боя — взъерошенные, с лихорадочным блеском в глазах. Максим Александрович, инструктор по тактической медицине, стоял чуть в стороне от ребят, внимательно наблюдая за состоянием Саши. Профессиональный взгляд медика сразу отметил её бледность и то, как неестественно прямо она держит спину.

У самой дверцы машины Кольцов остановился. Адъютант уже держал дверь открытой, но генерал медлил. Он медленно повернул голову. Его взгляд, тяжелый и мутный от ярости, остановился на Саше. Затем он перевел взор на Никиту.

Расстояние было приличным, но Саша кожей почувствовала ту волну ненависти, что исходила от Кольцова. Это был взгляд человека, который не признал поражения, а лишь взял паузу перед настоящей охотой.

Машина резко тронулась с места, обдав стоявших облаком пыли и запахом жженой резины. Тяжелые кованые ворота КПП медленно закрылись за «Ауди», отсекая мир Кольцова от территории центра.

— Уехал... — выдохнул Серёга, снимая фуражку и вытирая пот со лба. — Мы реально его сделали? Никита Станиславович, это же победа?

Никита не ответил. Он проводил взглядом оседавшую пыль и только тогда позволил своим плечам едва заметно опуститься.

— Максим Александрович, — Никита повернулся к инструктору по такмеду. — Забери Савельеву в медблок. Осмотри, дай успокоительное. И проследи, чтобы она поела и легла спать. Это приказ.

— Сделаю, Никита Станиславович, — Максим кивнул, подходя к Саше и мягко, но настойчиво беря её под локоть. — Пойдем, курсант. На тебе лица нет, а мне лишние обмороки в расположении не нужны.

— Я в порядке, — попыталась возразить Саша, но голос её дрогнул. Она посмотрела на Никиту, ища в его глазах хоть каплю той теплоты, что была в беседке, но сейчас он снова был командиром. Жестким и собранным.

Когда Максим Александрович увел Сашу, а остальные курсанты по его знаку потянулись к казарме, Никита остался на плацу один. Почти один. Из тени штабной постройки вышел Серёга. Как курсант, он должен был уйти со всеми, но любопытство и азарт не давали ему покоя.

— Товарищ подполковник, — негромко позвал он. — А что в папке-то было? Реально счета на Кипре?

Никита медленно достал из-под мышки ту самую серую папку. Он открыл её и показал Серёге. Внутри лежали старые, пожелтевшие накладные на списание ветоши и хозяйственного инвентаря пятилетней давности.

Серёга округлил глаза. У него перехватило дыхание.— Вы... вы его развели на вшивых тряпках?

— Кольцов судит по себе, Серёжа, — тихо ответил Никита, закрывая папку. — Он знает, сколько за ним грехов. Я просто выбрал самый крупный и уверенно его озвучил. Он не мог допустить мысли, что кто-то пойдет против него с пустыми руками. Его сгубила собственная трусость.

— Жесть... — прошептал Серёга. — Но он же проверит. Доберется до Москвы, сделает пару звонков и поймет, что никакого компромата в прокуратуре нет.

— Именно поэтому у нас есть от силы неделя, — Никита посмотрел на закрытые ворота. — Как только он поймет, что я его обставил, он вернется. Но уже не с проверкой, а с ликвидаторами. Или с ОМОНом.

— И что делать?

— Делать то, чему я вас учил. Готовиться. Теперь нам действительно нужны эти документы. Настоящие. И достать их — это будет ваша следующая учебная задача. Только на этот раз без права на пересдачу.

Никита развернулся и пошел к штабу, оставив курсанта одного на раскаленном плацу. Солнце продолжало палить, но победа больше не казалась сладкой. Она пахла горькой дорожной пылью и озоном перед затяжной, смертельно опасной грозой.---В медблоке пахло спиртом, стерильностью и покоем — резкий контраст с тем удушливым напряжением, что царило в кабинете Кольцова. Максим Александрович заставил Сашу сесть на кушетку и теперь молча измерял ей давление.

— Пульс частит, — констатировал он, убирая тонометр. — Но для человека, который только что заглянул в бездну и не моргнул, ты держишься молодцом, Савельева.

— Это было похоже на казнь, — прошептала Саша, глядя в окно на пустой плац. — Только я не знала, кого именно казнят до последней секунды.

Максим Александрович достал из шкафчика ампулу, набрал прозрачную жидкость в шприц и кивнул на её плечо.— Кольцов — опасный зверь. Раненый зверь опасен вдвойне. Никита Станиславович сейчас сделал то, чего никто раньше не решался: он ударил его по самому больному — по его страху потерять власть. Но помни, Саша, адреналин — это кредит. Сейчас он закончится, и тебя накроет «откат». Поэтому сейчас — витамины и сон. Минимум шесть часов.

— Он сказал, что у нас есть неделя, — Саша обернулась к инструктору. — Максим Александрович, вы ведь давно знаете подполковника. Он действительно... действительно всё это время блефовал?

Максим на мгновение замер, протирая спиртовой салфеткой место укола. В его глазах промелькнула тень уважения, смешанного с тревогой.— Никита — лучший тактик, которого я встречал. Он умеет превращать отсутствие ресурсов в преимущество. Но играть в покер с дьяволом, имея на руках пустые листы бумаги... Это даже для него край.

Он поставил укол и серьезно посмотрел Саше в глаза.— Он пошел на это ради вас. Ради тебя, Саши, Вити, Серёги. Чтобы вы не стали разменной монетой в генеральских играх. Теперь твоя задача — не подвести его. Спи.

*

Пока Саша проваливалась в тяжелый, беззвучный сон, в кабинете Никиты кипела работа. Окна были плотно зашторены, несмотря на дневной свет. На столе лежал ноутбук, подключенный к закрытой сети.

Серёга сидел на подоконнике, нервно постукивая пяткой по стене.— Товарищ подполковник, если он пробьет через своих, что в прокуратуре глухо, он же нас прямо здесь закатает в бетон.

— Не пробьет, — Никита не отрывался от экрана. — Я отправил «пустышку» по официальному каналу связи. Зашифрованный пакет, который выглядит как оперативная сводка. Пока они его вскроют, пока поймут, что там битые файлы — пройдет три дня. Кольцов будет дергаться. Он побоится звонить напрямую, потому что решит, что его телефон уже на прослушке. Его собственная паранойя — наш главный союзник.

В дверь постучали. Вошел Максим Александрович.— Уложил. Спит. Что дальше, Никита?

Никита поднял голову. Лицо его осунулось, под глазами залегли тени, но взгляд был острым, как скальпель.— Дальше — настоящая работа. Серёга, ты говорил, что твой отец служил с бывшим замом Кольцова? Тем, которого «ушли» на пенсию три года назад после скандала с топливом?

— Да, дядя Паша. Он сейчас живет в Подмосковье, на даче. Говорит, что завязал с армией, но я знаю — он тогда обиду затаил лютую. Кольцов его подставил, чтобы самому в кресло сесть.

— Нам нужно то, что он забрал с собой из штаба, — Никита захлопнул ноутбук. — У таких людей всегда есть «страховка» на случай, если за ними придут. Нам нужны те самые оригиналы, о которых я сегодня врал генералу.

— Вы хотите отправить туда Сашу? — быстро спросил Максим Александрович, догадавшись о планах друга. — Это риск. Она только из-под удара вышла.

— Кольцов думает, что она сломлена. Он не ждет от нее активности. Если поеду я — за мной хвост будет от самых ворот. Если ты — аналогично. А курсант Савельева... — Никита сделал паузу. — Завтра у нее начинаются плановые выходные. Она поедет «домой, к родителям».

— А если он выставил за ней наблюдение? — Серёга спрыгнул с подоконника.

— Вот для этого, Серёж, нам понадобишься ты. Ты будешь её «кавалером». Молодая пара на прогулке в парке, электричка, кино... Вы должны запутать следы так, чтобы ни одна ищейка Кольцова не поняла, в какой момент вы свернули к даче отставного полковника.

Никита встал и подошел к окну, чуть отодвинув штору. На плацу было пусто, лишь ветер гонял сухую пыль.

— Это больше не учебная задача, ребята, — не оборачиваясь, произнес он. — Кольцов уехал, но он оставил здесь глаза и уши. С этой минуты мы — автономная группа. Ошибиться нельзя. Потому что следующей встречи в кабинете не будет. Будет приказ на уничтожение.

В комнате стало очень тихо. Серёга и Максим переглянулись. Они понимали: мирная жизнь в центре закончилась. Та тишина, что повисла в воздухе, была лишь затишьем перед настоящим штормом, в котором им предстояло либо выплыть вместе, либо пойти на дно.

— Сделаем, Никита Станиславович, — негромко сказал Серёга. — Мы же команда.

Никита кивнул, и в отражении оконного стекла было видно, как он сжал кулаки. Война перешла в фазу «невидимой», и цена этой невидимости была выше, чем любая из их жизней.