Глава 8. Испытание "Чёрными камнями"

Урочище «Черные камни» встретило роту суровым хвойным лесом и пронизывающим ветром. Но, вопреки опасениям Никиты, всё пошло как по маслу. Словно та ночная встряска в кабинете Максима Александровича придала всем участникам этой тайной драмы сверхспособности.

Саша работала как заведенная. На марш-броске она не просто шла в ногу с мужчинами — она была в голове колонны. Когда на второй день начались тактические учения по захвату высотки, она командовала своим отделением так четко, что даже самые скептично настроенные курсанты прикусили языки.

Никита наблюдал за ней через бинокль, чувствуя, как внутри разливается гремучая смесь гордости и профессионального азарта.

***

Вечер третьего дня. Лагерь окутали густые сумерки. Возле штабной палатки горел небольшой костер, у которого грелись Максим Александрович и Станислав Владимирович. Никита подошел к ним, неся планшет с отчетами за день.

— Разрешите присесть, товарищи офицеры? — спросил он.

Максим Александрович кивнул на свободный чурбак.— Садись, герой. Твоя Максимова сегодня на стрельбах выбила 29 из 30. Причем в условиях ограниченной видимости. Стас, ты видел?

Станислав Владимирович, помешивая чай в жестяной кружке, улыбнулся:— Видел. Она не просто стреляет, она чувствует поле боя. Хорошую школу ты ей даешь, Никита. Или это она тебя так вдохновляет?

Никита промолчал, принимая кружку с горячим чаем из рук Максима. Атмосфера была на редкость спокойной. После того как старшие офицеры решили прикрыть его, между ними исчезла натянутость. Теперь это был разговор коллег, спаянных общим секретом и годами службы.

— Ты не дрейфь, — вдруг сказал Максим Александрович, глядя на огонь. — Мы же не звери. Сами были молодыми, сами косячили. Помню, Стас в свое время ради одной медсестры из госпиталя через три забора прыгал, будучи в карауле.

— Было дело, — рассмеялся Станислав Владимирович. — Но тогда и времена были другие. Сейчас всё строже. Но суть та же: если человек стоящий — его надо беречь. А девчонка — золото. Ты, Никита, главное, в открытую не подставляйся. До выпуска осталось всего ничего. Там распределение, ищите себе место в одной части — и живите как люди.

Никита выдохнул. Это было высшее проявление доверия. Его не просто «не сдали», его приняли в круг своих, признав его право на это сложное, запретное чувство.

***

Позже, когда офицеры разошлись, Никита отправился проверять посты. Путь его лежал мимо крайней палатки, где размещались девушки. Саша стояла чуть поодаль, проверяя снаряжение перед ночным дежурством.

Вокруг не было ни души, только шум сосен и далекое уханье совы. Никита подошел почти вплотную.

— Максимова, — негромко позвал он.

Она обернулась. Лицо в саже после дневных учений, уставшие, но сияющие глаза.— Товарищ инструктор?

— Максим Александрович сегодня хвалил твою стрельбу, — Никита позволил себе мимолетную, почти незаметную улыбку. — Сказал, что ты — лучший боец на курсе.

Саша выпрямилась, её губы дрогнули.— Я стараюсь ради нас, Никита. Чтобы ни у кого не возникло вопросов, почему я здесь.

Никита оглянулся на штабную палатку, где всё еще виднелись силуэты его старших коллег. Он знал, что они видят его, но теперь это не было слежкой. Это было прикрытие.

— Всё будет зашибись, Саша, — тихо сказал он, на мгновение коснувшись её руки своей. — Старшие за нас. Нам просто нужно дойти до конца.

Она кивнула, и в этом жесте было столько уверенности, что Никита понял: «Черные камни» не сломали их, а сделали сталью. Весь мир вокруг мог быть против них, но здесь, в этом лесу, под защитой «старой гвардии», они были в безопасности.

***

Ночь в урочище была густой, как деготь. Костер у штабной палатки догорал, рассыпая редкие искры, которые тут же гасли в холодном воздухе. Максим Александрович, попыхивая неизменной сигаретой, смотрел на Никиту, который всё еще сидел рядом, задумчиво перебирая прутиком угли.

— Знаешь, лейтенант, почему мы со Стасом решили в это вписаться? — вдруг спросил Максим, нарушая тишину. — Не только потому, что ты толковый офицер. А потому что армия — это не только устав. Это еще и чутьё. Когда ты видишь, что между двумя людьми есть что-то настоящее, что делает их обоих сильнее, — глупо это ломать. Главное, чтобы это «настоящее» не мешало службе.

Никита поднял глаза. — Она не мешает, товарищ майор. Наоборот. Я за собой замечаю, что стал требовательнее и к ней, и к себе. Чтобы комар носа не подточил.

Станислав Владимирович, до этого молчавший, добавил, усмехаясь в усы:— И мы это видим. Ты сегодня на тактике её гонял так, что у меня самого ноги заболели. И она не пикнула. Вот это — показатель. Ладно, иди отдыхай. Завтра — болота. Там и проверим, чего стоит ваша «зашибись-подготовка».

Никита встал, поблагодарил старших товарищей и побрел к своей палатке. Сон не шел. Мысли о том, как ловко они прошли по лезвию ножа, будоражили кровь. Всё действительно складывалось на редкость удачно. Его старшие коллеги оказались не просто суровыми командирами, а мудрыми наставниками, которые ценили офицерское братство выше формальных рапортов.

На рассвете лагерь ожил. Команда «Подъем!» прозвучала как выстрел. Урочище «Черные камни» славилось своими коварными топями, которые подходили вплотную к хвойному лесу. Это было финальное испытание курса — форсирование болотистой местности в полной выкладке.

Рота выстроилась на опушке. Лица курсантов были серыми от недосыпа, но глаза горели. Никита шел вдоль строя, проверяя подгонку снаряжения. Остановившись перед Сашей, он заглянул ей в глаза. В них не было страха — только сосредоточенность.

— Дистанция пять метров, — скомандовал Никита. — Идти след в след за головным. Максимова, пойдешь в замыкании моего отделения. Следи за теми, кто начнет выдыхаться.

— Есть, товарищ инструктор! — четко ответила она.

Переход был тяжелым. Грязь чавкала под берцами, пытаясь утянуть их вглубь. Каждый шаг давался с трудом, вещмешки казались набитыми камнями. На середине пути один из курсантов, рядовой Соколов, оступился и ушел по пояс в жижу. Началась легкая паника.

— Стоять! — рявкнул Никита. — Не дергаться!

Но прежде чем он успел подойти, Саша уже была рядом. Она профессионально забросила свой автомат за спину, легла на поваленный ствол березы и протянула Соколову свой карабин:— Хватайся за ремень! Без резких движений, тянись на меня!

Никита остановился, наблюдая, как она спокойно и уверенно руководит спасением. Через минуту Соколов был на твердой кочке, отплевываясь от тины.

С пригорка за этой сценой наблюдали Максим Александрович и Станислав Владимирович. Максим медленно убрал бинокль от глаз и посмотрел на коллегу.— Видал? Даже страховать не пришлось. Сама сообразила.

— Да, — кивнул Станислав. — Инстинкт лидера. Никита её правильно натаскал.

Когда рота наконец выбралась на другой берег и заняла круговую оборону, все были вымотаны до предела. Но в этом изнеможении была особая радость — они справились. Никита объявил привал.

Саша сидела на пне, вытирая лицо влажной салфеткой. К ней подошел Никита с фляжкой воды.— Хорошая работа, Максимова. С Соколовым — быстро среагировала.

— Спасибо, — она взяла фляжку, их пальцы на мгновение соприкоснулись. Это было секундное касание, но в нем было больше смысла, чем в тысяче слов. — Сегодня всё было как-то... правильно, Никита. Будто мы на своем месте.

— Так и есть, — тихо ответил он, глядя, как к ним приближается Максим Александрович.

Майор подошел, окинул взглядом грязных, но довольных курсантов и хлопнул Никиту по плечу:— Ну что, инструктор, учения окончены. Результаты блестящие. Вечером сворачиваем лагерь и возвращаемся в училище. Думаю, по итогам этих сборов Максимову стоит представить к званию вице-сержанта. Ты как считаешь?

Никита вытянулся во фрунт:— Согласен на все сто, товарищ майор!

— Вот и отлично. А теперь — обед. Заслужили.

Вечерний костер в последний день учений был особенным. Напряжение спало, даже офицеры травили анекдоты вместе с курсантами. Никита сидел чуть в стороне, глядя на Сашу, которая смеялась в кругу своих товарищей. Он понимал, что впереди еще много трудностей, но эта маленькая победа в «Черных камнях» была фундаментом их будущего. Братство старой гвардии дало им шанс, и они им воспользовались сполна.