Глава 4. Взаимный резонанс

Вечерний полигон тонул в густых сумерках. После провальной утренней тренировки инструкторы решили сменить тактику. Станислав Владимирович (инструктор по тактике) недовольно ворчал, чистя свой пистолет, а Максим Александрович стоял на своем.

— Она медик, Стас. Её руки помнят жгут, а не тангенту рации, — Максим Александрович кивнул в сторону Оли, которая сидела на ящике и злобно жевала травинку. — Давай вернем её в пару к Саше. Если они сработаются как двойка, группа выживет. А связь... пусть Кирюха возьмет, он спокойнее.

Никита Станиславович, стоявший рядом и проверявший тепловизор на дроне, коротко бросил:— Согласен. Оля «кусается», когда чувствует себя не на своем месте. Дай ей работу, где нужно спасать, и она забудет про характер.

***

Второе поле за день. 19:00.

— Контакт! Справа! — голос Вити сорвался на хрип.На этот раз вводная была жестче: «подрыв» сразу двоих. Серёга и Кирюха «пали» первыми. Оля и Саша сорвались с места одновременно. В этот раз Оля не спорила. Как только она оказалась в своей стихии, её колючесть превратилась в ледяную сосредоточенность.

— Саш, я на Серёге, у него «артерия»! — крикнула Оля, на лету раскрывая подсумок.— Приняла, я к Кирюхе! — Саша уже была на коленях, её руки работали на автомате.

Максим Александрович ходил между ними, как тень, засекая время. Он видел, как Оля, накладывая турникет, успела еще и прикрикнуть на Витю, который замешкался с прикрытием:— Витя, ствол на три часа, не спи! Если нас сейчас «добьют», я тебе этот турникет на шею наложу!

Витя мгновенно вскинул автомат, прикрывая девчонок. В этот раз всё работало. Ритм был бешеным, но четким. Оля и Саша понимали друг друга без слов, передавая инструменты и перевязочный материал, словно они были единым механизмом.

Когда упражнение закончилось, Максим Александрович подошел к ним. — Ну вот, — он едва заметно улыбнулся. — Можете же, когда хотите. Оля, время — 22 секунды. Это уровень профи. Саша — 24, но фиксация идеальная. Оля вытерла лоб грязной рукой и посмотрела на Витю. В её глазах всё еще горели искры, но это была уже не злость, а азарт боя.— Неплохо прикрывал, — буркнула она. Витя только кивнул, пряча усмешку. Напряжение в группе начало трансформироваться в рабочую злость, которая и делает из курсантов бойцов.

***

📚 Ночь. После отбоя.

Казарма затихла. Слышалось только мерное сопение уставших парней и тихий шепот девчонок в соседнем крыле. Саша дождалась, пока Оля окончательно провалится в сон (та вымоталась так, что даже не ворчала перед сном), и тихо выскользнула из-под одеяла.

Место встречи было старым и проверенным — заброшенный ангар для хранения учебных мишеней на краю части. Там всегда пахло старым деревом и сухой травой.

Никита уже был там. Он стоял у открытых ворот, глядя на звезды, и курил, что делал крайне редко — только когда нервы были на пределе. Услышав легкие шаги, он обернулся и мгновенно затушил сигарету.

— Ты опоздала на пять минут, курсант, — негромко произнес он, но в голосе не было строгости.Саша подошла вплотную, чувствуя, как от него пахнет ветром и немного — металлом от дронов.— Максим Александрович задержал, — прошептала она, прижимаясь к его груди. — Читал лекцию о том, как важно не путать антисептик с физраствором в темноте.

Никита обнял её, и эта хватка была совсем не такой, как днем на плацу. В ней была нежность и отчаянная попытка защитить её от всего этого мира войны. Он уткнулся лицом в её волосы, вдыхая запах её шампуня, который казался здесь, среди брони и тактики, чем-то нереальным.

— Ты сегодня была лучшей, Саш, — тихо сказал он. — Я видел сверху через камеру. У тебя руки не дрожали.— Это потому что я знала, что ты смотришь, — она подняла голову, глядя в его глаза, которые сейчас казались не холодными, а глубокими, как ночное небо. — Никит... Оля и Витя... они справятся?— Справятся. Мы с Максимом и Стасом выжмем из них всё лишнее. Оставим только профессионализм. Но я боюсь за тебя. Второй курс — это когда начинают ломаться те, кто слишком тонко чувствует.

Саша приподнялась на цыпочки и мягко коснулась его губ своими. Никита ответил на поцелуй — сначала осторожно, словно боясь сломать, а потом более властно и требовательно. В этом ангаре, скрытые от глаз патрулей и камер, они не были инструктором и курсантом. Они были просто мужчиной и женщиной, чья любовь была их самой большой тайной и самой большой силой.

— Если нас поймают... — выдохнула Саша, отстраняясь на секунду.— Не поймают, — Никита аккуратно убрал выбившуюся прядь ей за ухо. — Мои дроны сегодня «случайно» ослепли на этом участке периметра. У нас есть еще пятнадцать минут.

Он снова притянул её к себе, скрывая в тени ангара. Завтра в 06:00 он снова станет для неё холодным «Никитой Станиславовичем», который будет требовать невозможного, а она — дисциплинированным медиком. Но сейчас, в этой тишине, на языке любви они говорили громче, чем любые приказы.