Часть 11: Признание

Прошло несколько месяцев с того разговора в Outertale. Эррор больше не уничтожал AU — теперь он помогал Инку стабилизировать нестабильные миры, используя свои нити для восстановления разорванных кодов. Другие скелеты смотрели на это с недоверием, но вмешиваться боялись — слухи о том, что Эррор и Инк теперь работают вместе, быстро разнеслись по мультивселенной.

Они проводили вместе почти все время. Инк научил Эррора различать эмоции, называть их, принимать. Эррор научил Инка — быть собой, без красок, без притворства. Они становились частью жизни друг друга, и эта связь становилась все крепче с каждым днем.

Однажды, после долгого дня «ремонтных работ» (так Эррор называл их совместные вылазки в нестабильные AU), они сидели в Анти-Войде. Впервые Инк был в убежище Эррора не как враг, а как гость.

Здесь было пусто и холодно. Белое пространство, тянущееся во все стороны, черепа, которые Эррор использовал как мебель, нити, свисающие с невидимого потолка. Это было не похоже на уютную галерею Инка, но в этом была своя эстетика.

— Холодно, — поежился Инк, потирая руки.

Эррор посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло беспокойство. Он никогда не думал о температуре в своем убежище — для него она была нормой. Но Инк был другим.

Неловко, словно делая что-то, чего никогда раньше не делал, Эррор создал из нитей подобие гамака. Он получился кривым, неудобным на вид, но Эррор старался. Потом он снял свой плащ — черный, с синими полосами, который всегда был на нем — и накинул на Инка.

— Ты не обязан был, — удивился Инк, вдыхая запах озона и статики, который исходил от плаща.

— Заткнись, — привычно ответил Эррор, садясь рядом. Он старался не смотреть на Инка, потому что чувствовал, как краска внутри него начинает пульсировать сильнее. — Не хочу, чтобы ты сломался. Чинить надоело.

Инк рассмеялся. Смех был легким, искренним, и в нем не было той театральности, которая была раньше. Это был смех настоящего Инка, без красок, без притворства.

Эррор смотрел на него, и в его груди разливалось то самое чувство, которое он пытался подавить уже долгое время. Оно было теплым, мягким, оно делало его слабым, но в то же время давало силу, которой у него никогда не было.

— Инк, — голос Эррора был тихим, непривычно серьезным. — Ты должен знать.

— Что? — Инк повернулся к нему, и в его глазах мелькнуло любопытство.

Эррор отвернулся, сжимая край свитера. Он не знал, как сказать то, что хотел. Слова не укладывались в привычные конструкции, ломались, рассыпались, как код без поддержки.

— Эта краска, что ты влил в меня тогда… — начал он, и голос его дрогнул. — Она изменила меня. Но не так, как я думал.

— В каком смысле? — Инк подался вперед, чувствуя, что сейчас произойдет что-то важное.

— Я думал, она заставит меня чувствовать всё подряд. Беспорядок. Хаос. Но она… — Эррор замолчал, собираясь с мыслями. — Она заставила меня чувствовать тебя. Только тебя. Всё остальное пришло потом, через тебя.

Инк замер. В его резонаторе краска замерцала всеми цветами сразу, смешиваясь в белый. Он не знал, что ответить. Не знал, что чувствовать. Впервые в своей жизни он был растерян без краски — просто потому, что эмоции были слишком сильными, чтобы их можно было назвать одним цветом.

— Эррор… — начал он, но Эррор перебил его.

— Я не умею в красивые слова, — сказал он, резко поворачиваясь к Инку. Его глаза-сквары горели ярко-синим, без примеси красного. В них не было гнева, только искренность. — Я разрушитель. Я баг. Я ошибка, которую должна была удалить система, но почему-то не удалила. Я не знаю, что такое любовь, не знаю, что такое дружба. Я знаю только пустоту и разрушение.

Он замолчал, и в тишине Анти-Войда его слова звучали особенно громко.

— Но я знаю, — продолжил он, и голос его стал тише, — что без тебя пустота возвращается. Настоящая пустота. Не та, что была до тебя. А та, которая после. И я не хочу ее чувствовать. Никогда.

Инк смотрел на него, чувствуя, как в его собственной груди (там, где должна быть душа) разгорается свет. Краски больше были не нужны. Он чувствовал это сам. Настоящее, живое, не купленное в капсуле.

— Ты сказал, — прошептал Инк, и в его голосе было удивление, — что я — ошибка.

— Ты — моя ошибка, — поправил Эррор, и в его голосе была нежность, которую он никогда не показывал.

Инк улыбнулся, и эта улыбка была самой настоящей из всех, что он когда-либо создавал с помощью красок.

— Тогда я хочу быть твоей ошибкой. Всегда.

Он потянулся к Эррору, и тот, впервые без колебаний, без попытки оттолкнуть, встретил его. Их лбы соприкоснулись. Нити Эррора, обычно такие агрессивные, мягко опутали их обоих, создавая уютный кокон в центре холодного Анти-Войда.

— Я не знаю, что будет дальше, — прошептал Эррор, закрывая глаза. — Я не знаю, как быть… этим. Тем, что мы стали.

— Мы разберемся, — так же тихо ответил Инк. — Вместе.

— Вместе, — повторил Эррор, и это слово было самым правильным из всех, что он когда-либо произносил.

Они сидели в коконе из нитей и красок, два существа, которые должны были быть врагами, но стали чем-то большим. И в этом моменте не было ни битв, ни разрушений, ни спасений. Были только они. И этого было достаточно.