Часть 2: Сбой в системе

Анти-Войд Эррора был его крепостью. Бесконечное белое пространство, где не было ни теней, ни звуков, ни жизни. Только он и его коллекция — нити уничтоженных миров, которые свисали с невидимого потолка, образуя подобие леса. Каждая нить хранила память об уничтоженном AU — его код, его историю, его последний вздох.

Эррор сидел на троне из черепов, который он создал в самом центре этого безмолвия. Его пальцы перебирали нити, как струны арфы, и каждый раз, когда он касался одной из них, перед его глазами проносились образы уничтоженных миров. Он не чувствовал ничего — ни сожаления, ни радости. Только удовлетворение от того, что порядок восстановлен.

Но сегодня что-то было не так.

Эррор замер, когда его пальцы коснулись очередной нити. Вместо четкой картины уничтоженного мира он увидел… размытость. Словно кто-то плеснул водой на сухую краску, и она потекла, смешивая цвета, создавая хаос из порядка.

— Что за… — начал он, но не закончил.

Его левый глаз дернулся. Сначала Эррор подумал, что это обычный глитч — с ним такое случалось, когда он слишком долго не «перезагружался». Но глитч не проходил. Склера его глаза, обычно идеально квадратная, вдруг изменила форму, став круглой. На секунду, всего на секунду, но Эррор это заметил.

Он вскочил с трона, опрокинув несколько черепов. Его дыхание стало прерывистым — еще один симптом, которого раньше не было.

— Это ошибка, — прошептал он, проводя рукой по лицу, будто пытаясь стереть неправильность. — Просто сбой кода.

Он закрыл глаза и попытался просканировать свою систему, как делал это тысячи раз. Код был стабилен. Никаких вирусов. Никаких вторжений. Но Эррор знал — что-то изменилось. Он чувствовал это каждой нитью своего существа.

Тогда он начал сканирование глубже. Проник в самые базовые слои своего кода, туда, где хранилась его сущность, его предназначение. И там, в глубине, он нашел это.

Небольшой фрагмент чужого кода, въевшийся в его файлы. Он был крошечным — одна пиксельная капля, которую невозможно было заметить при поверхностном сканировании. Но она была там. Она пульсировала, как живая, и ее цвет… ее цвет был слишком ярким для Анти-Войда.

Это была краска. Краска Инка.

Эррор вспомнил момент, когда это могло произойти. Последний бой. Та секунда, когда он обхватил кисть художника нитями, и та брызнула краской. Капля попала на его нить, и он не придал этому значения — краска всегда исчезала при контакте с его кодом. Всегда.

Но не в этот раз.

— Нет, — прошептал Эррор, и в его голосе появилась паника. — Нет, нет, нет.

Он попытался удалить фрагмент. Направил все свои силы, все свои нити на то, чтобы выжечь чужеродный код. Краска дернулась, но не исчезла. Вместо этого она словно углубилась, сплелась с его собственными файлами, стала частью его.

Эррор вскрикнул — от боли? От страха? Он не знал. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного. Его нити взметнулись в воздух, разрезая висящие вокруг трофеи, уничтожая то, что он с таким трудом собирал. Черепа разлетались на пиксели, нити рвались, но Эррор не замечал этого. Он был поглощен тем, что происходило внутри него.

Краска пульсировала, и вместе с ней в его коде возникали новые ощущения.

Сначала это было просто тепло. Странное, непривычное тепло, которое разливалось в его груди. Эррор не знал, что это такое — его мир всегда был холодным, стерильным, безопасным. А теперь там, где раньше была только пустота, появлялось что-то живое.

Потом пришло любопытство. Эррор вдруг захотел посмотреть на свои нити не как на инструменты уничтожения, а как на… как на что-то красивое? Эта мысль была настолько чужеродной, что он замер, пытаясь понять, откуда она взялась.

А потом, когда он взглянул на одну из нитей — нить мира, который он уничтожил несколько недель назад, — он почувствовал… жалость.

Настоящую, острую жалость.

— НЕТ!

Эррор вскочил на ноги, и его крик эхом разнесся по Анти-Войду. Он схватился за голову, пытаясь остановить этот поток, заткнуть его, вернуть все, как было. Но краска не слушалась. Она делала с ним то, что хотела.

Он заметался по белому пространству, уничтожая все на своем пути. Нити рвались, черепа рассыпались, даже трон, его трон из черепов, разлетелся вдребезги, когда Эррор пронесся мимо, не глядя.

— Я — баг! — кричал он в пустоту. — Я — ошибка! Я не должен чувствовать! Это не мое! Это его! Это все его!

Но краска внутри него пульсировала в ответ. Она словно говорила: «Теперь это твое. Прими это».

— Я не приму!

Эррор остановился посреди хаоса, который сам же и создал. Его нити свисали вниз, усталые, потрепанные. Его глаза глючили сильнее обычного, переливаясь всеми оттенками красного и синего. Он смотрел на свои руки — на них проступили тонкие, едва заметные разноцветные прожилки. Краска Инка проникала в него, становилась частью его кода, его сущности.

— Я не хочу этого, — прошептал он, и впервые его голос дрогнул не от гнева. — Я не хочу чувствовать. Чувства делают слабым. Чувства — это ошибки.

Но краска не исчезала. Она оставалась внутри него, и с каждым ударом пульса напоминала о себе.

Эррор опустился на колени среди обломков своего мира. Он смотрел на разорванные нити, на рассыпанные пиксели, на хаос, который сам же и создал. И впервые за долгое время он не чувствовал удовлетворения от разрушения.

Он чувствовал пустоту. Но не ту, к которой привык. Эта пустота была другой — она требовала, чтобы ее заполнили.

— Инк, — прошептал Эррор, и это имя обожгло его губы, как кислота. — Это ты сделал. Ты отравил меня.

Он поднял голову. В его глазах загорелся огонь — не багровый, не синий, а какой-то новый, смешанный цвет. Решимость.

— Хорошо, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Если ты отравил меня, ты же меня и вылечишь. Или…

Он разорвал пространство перед собой, создавая портал. Из разрыва повеяло запахом других миров — живых, цветущих, полных историй. Тех самых миров, которые он должен был уничтожать.

— Или я уничтожу тебя. Окончательно. Навсегда.

Эррор шагнул в портал, и белизна Анти-Войда осталась позади. Впереди была охота. И цель этой охоты была не просто врагом — она была частью его самого.