начнём с начала

После тренировки Элеонор и Джеффри вышли из зала почти одновременно, но не вместе - будто каждый боялся, что если они пойдут рядом, это снова что‑то значит для Миллинга. Элеонор направилась к библиотеке: ей хотелось тишины и чего‑то обычного, вроде пыльных страниц и запаха старой бумаги. Джеффри же свернул в противоположный коридор - туда, где шумнее, где проще затеряться среди ребят, которые не смотрят на тебя с упрёком и не ждут объяснений.

Но через два дня эта неловкая дистанция начала давить сильнее любого спора. На завтраке Тикаани наконец не выдержала.

- Вы что, серьёзно? - прошипела она, наклоняясь через стол так, будто хотела встряхнуть их обоих. - Вы ходите по школе, как по минному полю. Я уже устала придумывать, как свести вас в одном разговоре.

Элеонор пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной.

- Мы не ссорились, - тихо сказала она. - Просто... сейчас лучше держаться чуть дальше. Чтобы Миллинг не цеплялся.

Тикаани фыркнула.

- Да он как раз и цепляется, потому что видит, что вы стараетесь не быть вместе. Для него это сигнал: тут есть что копать. А когда вы рядом и болтаете про всякую ерунду - про то, какой кофе тут отвратительный или кто опять забыл сменку, - это выглядит как обычное дело. А обычное дело его не интересует.

Элеонор хотела возразить, но слова застряли. В глубине души она знала, что Тикаани права. И ещё она скучала по этой самой ерунде - по тому, как Джеффри вечно подначивал её, как они спорили из‑за пустяков и тут же забывали, о чём спорили.

В тот же день Миллинг устроил маленькую демонстрацию. Он подошёл к Элеонор у шкафчиков, когда она доставала тетрадь, и так спокойно, будто речь шла о погоде, спросил:

- А где твой верный защитник? Что‑то не видно его рядом. Передумал прикрывать?

Она выпрямилась, стараясь не показать, как у неё внутри всё сжалось.

- Он не обязан стоять надо мной, как стражник, - ровно ответила она. - У него свои дела.

Миллинг чуть склонил голову, будто оценивая её ответ.

- О, я не сомневаюсь, - протянул он. - Но знаешь, когда люди начинают прятать свою связь, это всегда интереснее, чем когда они её выставляют напоказ.

И он ушёл, оставив после себя ощущение липкого холода. Элеонор сжала кулаки и вдруг поняла: она больше не хочет играть по его правилам.

А вечером Джеффри сам нашёл её. Не в людном месте, не на виду у всех, а там, где почти никто не ходил - у старого дуба за спортивной площадкой. Там, где они когда‑то поклялись, что всегда будут друг у друга на подхвате, даже если весь мир решит, что они не подходят друг другу.

Он стоял, прислонившись к стволу, и выглядел так, будто собирался сбежать в любую секунду. Но не сбежал.

- Привет, - неловко сказал он, когда она подошла. - Я... знаю, что ты, наверное, думаешь, будто я опять всё делаю не так. Но я просто не хотел, чтобы из‑за меня тебе было хуже.

Элеонор остановилась напротив него. Ветер шевелил листья, и в этом шуме было что‑то успокаивающее.

- Хуже было, когда ты исчез, - призналась она. - Когда ты стал таким... правильным. Я не хочу, чтобы ты менялся ради него.

Джеффри криво усмехнулся.

- Ну, «правильный» - это точно не про меня, - пробормотал он. - Я просто... я боюсь, что опять что‑то испорчу.

Она шагнула ближе и легонько стукнула его по плечу - так, как это всегда делала, когда хотела вернуть его к жизни.

- Тогда не пытайся всё исправить в одиночку, - сказала она. - Если боишься - скажи мне. Если хочешь защитить - скажи сначала мне, ладно?

Он кивнул, и в его глазах мелькнуло то самое облегчение, которое бывает, когда наконец перестаёшь тащить всё на себе.

- Ладно, - выдохнул он. - Прости, что я... ну, что снова всё усложнил. Прости, что пошёл к Миллингу. Прости, что прятался. Прости за всё сразу.

Элеонор покачала головой и улыбнулась - чуть дрогнувшей, но настоящей улыбкой.

- Хватит извиняться за каждую мелочь, - сказала она. - Главное, что ты здесь. И главное, что мы снова на одной стороне.

Они стояли под той самой яблоней, пока солнце не село за крыши школы, и говорили не о Миллинге, не о секретах и не о том, как выжить в этой паутине интриг. Они говорили про ерунду: про то, что кофе в столовой стал ещё хуже, про то, кто из учителей странно смотрит на всех по утрам, про то, как однажды Джеффри чуть не свалился с лестницы, потому что отвлёкся на разговор с ней. И смех, который они сдерживали неделями, наконец вырвался наружу - тихий, но такой нужный.

А Миллинг наблюдал за этим издалека. Он стоял в тени границы територии школы, и его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло раздражение - не злое, а такое, какое бывает у игрока, когда фигура, которую он уже считал своей, вдруг делает неожиданный ход и выходит из‑под контроля.

Он не спешил. Он умел ждать. Но теперь он знал: сломать их поодиночке не получится. Значит, придётся искать другой способ.

А Джеффри и Элеонор, сами того не зная, только что сделали первый шаг к тому, чтобы стать не просто друзьями, а настоящей командой - той, которую не так просто победить.