Часть тридцать первая

Ночь пробежала незаметно,

Мэргэн невольно, но заснул.

Розовый лучик раннего рассвета,

В пещеру незаметно проскользнул.

Своим сиянием слепящим,

Он пробудить всех поспешил.

О новом дне напоминая спящим,

По лицам озабоченным бродил.

Мэргэн расправил бодро плечи,

И потянулся торопливо.

Вчерашний вспоминая вечер,

Он на Чингиза посмотрел тоскливо.

Мальчишка сильно изменился,

Осунулся и похудел.

Болезни дух в него вселился,

И в теле накрепко засел.

Жар отступил, но хриплый кашель,

Мальчонку злобно сотрясал.

Лучистый взгляд его погашен,

Чингиз стремительно и тихо угасал.

Знахарка подошла к Мэргэну,

Его в сторонку отвела.

Заговорила мягко, откровенно:

«Неважны мальчика дела!

2

Веди скорей коней оседлых,

Пред нами длинный и тяжёлый путь.

Не стоит нам напрасно медлить,

Ему бы до деревни дотянуть!»

Бадма Айне торжественно поклялся,

Беречь Чингиза, охранять.

Без покровителя малец остался,

Мэргэну мальчугана защищать.

Он взял больного мальчика на руки

И усадил на резвого коня.

Мальчонка не издал ни звука,

Молчание тревожное храня.

Неторопливым, лёгким шагом,

Один ступая за другим.

Кони отправились, с опаской обходя овраги,

В дорогу дальнюю по сопкам небольшим.

После холмов зелёных, невысоких,

Вновь степь раскинулась пустая.

Движутся словно тени одиноко,

Три всадника от солнцепёка яркого страдая.

Талсыну песенку запела,

В надежде время скоротать.

И на Чингиза взгляд свой устремляла то и дело,

За состоянием его чтоб наблюдать.

«Не унывай, степная птаха

-Запела тонким голоском-

К своему гнёздышку лети без страха,

Там, за высоким, за холмом,

Ждут тебя птенчики слепые,

3

По матери тоскуя голосят.

Безжалостные хищники степные,

Над гнёздышком твоим кружат...»

Уныло песенка звучала,

Чингиз по матери затосковал.

Сердечко от тоски затрепетало,

Он дом родной завспоминал.

Ком горький к горлу подкатился,

Чингиз едва не зарыдал.

Но на девчонку покосившись,

Победу над слезами одержал.

Воин пред женщиной не плачет,

О чувствах истинных не говорит.

Какая бы не приключилась незадача,

Он хмуро и задумчиво молчит.

Правилам воина большого,

Учил Чингиза верный друг.

Он не советовал плохого,

Несправедливости порочный круг,

Не раз вокруг него сжимался,

Чтобы во мраке душу утопить.

С неправедностью он сражался,

Пытаясь зло остановить.

Усвоив жёсткие уроки,

Чингиз запомнил навсегда,

Что заключён в них смысл глубокий,

И не изменится он никогда.

Следом за всадниками шаг перебирая,

Бежал волчонок неразумный.

4

Порою бег свой замедляя,

Он исчезал в кустах бесшумно.

Ловкий прыжок, хвостом вилянье

В острых зубах зверёк степной.

Волк жертву караулит в ожидании,

Слух напрягая острый свой.

С тех пор, как дом Чингиз оставил,

Волчонок стал совсем другим.

В весе значительно прибавил,

Стал смелым очень и большим.

К Чингизу крепко привязался,

Всем волчьим сердцем полюбил.

Усатой мордочкой к ладоням прижимался,

Послушно мальчику служил.

Куда б Чингиза не вела дорога,

Салкын отчаянно бежит по ней.

Не ищет он хозяина иного,

У ног Чингиза оказаться б побыстрей.

Посмей мальчишку кто обидеть,

Волк обнажит хищный оскал.

Обидчика он будет ненавидеть,

Куда бы он не убежал.

Зверь будет помнить его запах,

И обнаружит средь других.

А коли попадёт несчастный волку в лапы,

Не будет снисхождений никаких.

От всадников не отставая,

Салкын бежит бесшумно по степи.

Блестит на солнце шерсть густая,

5

Сердечко храброе колотится в груди.

Голосом слабым и тревожным,

Чингиз зовёт: «Не отставай, мой друг!»

Услышать волку мальчика не сложно,

Ведь слышен издали копыт могучих стук.

«Не стоит за Салкына волноваться,

Не сгинет боле хитрый зверь!

Научен он повиноваться,

Моим словам, сынок, поверь!»

-Молвил Мэргэн, заулыбался

Мальчонке хитро подмигнул.

Волком Чингиз залюбовался,

И в знак согласия кивнул.

Клонился жаркий день к закату,

Подул приятный ветерок.

И на Чингиза глянув виновато,

Прошёл по телу у Мэргэна холодок.

Чингиз прижался к пышной гриве,

Всем тельцем на коня прилёг.

Похоже не было уж силы,

В страданье молчаливом паренёк.

Кони бежали мелкой рысью,

Приблизившись к реке покорно перешли на шаг.

Серое небо над землёй вечернею нависло,

Уж близок дом - родной очаг.

Девчушка разом встрепенулась,

Завидя в небе голубой дымок.

«Я снова дома, я вернулась!»

-Раздался нежный голосок.

6

Чингиз воспрял заметно духом,

Ускорил своего коня.

Воды речушки зашумели глухо,

Ночь опустилась за собою вслед маня.

Свет звёзд холодных в тёмном небе,

Дорожку к юртам осветил.

Всадники вьехали в посёлок не колеблясь,

У общего костра сидел один из старожил.

Он медленно потягивал из трубки,

И носом выдыхал густой дымок.

Но вдруг предстал пред ним знакомый образ хрупкий,

От радости заулыбался старенький дедок:

«Тансылу, внученька, вернулась,

Поклон и слава всем богам!»

Девочка к дедушке нагнулась,

Обнявши молвила: «Угодно небесам,

Чтобы домой я воротилась,

Приехала же не одна.

Там на коне мальчонка,

С ним беда случилась,

Хворь одолела паренька.

Мэргэн, неси Чингиза в юрту кочевую,

Что скраю от реки стоит.»

«Хозяйка, слушаюсь и повинуюсь!»

-Мэргэн с улыбкою лукавой говорит.

Он снял с коня Чингиза сильными руками,

И в юрту белую занёс.

Тёмные тени пролегли под грустными глазами,

Мальчонка застонал не сдерживая слёз.

7

«Ну что ты, малый, успокойся!

-Мэргэн вполголоса проговорил-

Ты под моей защитой, ничего не бойся!»

Он мягкою овчинкой мальчика накрыл.

Следом за ним вошла знахарка,

Неся в руках дымящийся сосуд.

А в нём целебные припарки,

Что исцеление несут.

«Сними кафтан и нижнюю рубашку

-Проговорила Тансылу-

Компресс из луговой ромашки,

Тебе на спину положу.

Укрою тёплою овечьей шкурой,

Чтоб за ночь смог ты пропотеть.

После несложной процедуры,

Не будешь долго ты болеть.

А утром заварю сбор трав целебных,

Будешь их пить три раза в день.

Я испеку особенных лепёшек хлебных,

И чаем напою из корня благородного женьшень.»

Девчушка мило улыбнулась

И принялась за ремесло.

Пришоптывая к мальчику нагнулась,

Чингиз почувствовал тепло,

Что разлилось по телу сладко и приятно,

Словно волшебный эликсир.

Сон охватил мальчонку благодатный,

Он засопел, покинув свой реальный мир.

«Проспит всю ночь!

8

-Уверенно произнесла девчонка-

Ложись с ним рядом друг Мэргэн.

Зови и серого волчонка,

Он так прекрасен и смирен.

Сидит тихонько подле входа

И ожидает позволения войти.

Хоть дорога ему свобода,

Не смеет от хозяина уйти.»

Гостей покинув молчаливо,

Край юрты Тансылу приподняла.

Тут же вбежал волчок игривый,

Уселся мирно подле паренька.

На улице, в тиши глубокой,

Раздался звук совы степной,

Что вылетела на охоту одиноко,

Захлопав крыльями во тьме ночной.

Тансылу поплелась устало к деду,

Но внучки не дождавшись тот уснул.

Завтра продолжится беседа,

Прохладный ветерок искру костра задул.

Спит безмятежным сном посёлок,

Речушка бурная бежит.

Прошедший день сморил усталостью тяжёлой,

Ночь горных вод покой хранит.