Часть семнадцатая

Спасибо Айне, хвала Всевышнему!

Соседский мальчик поправляется.

Всё ж отступила беда нависшая,

И благодарные родители вновь улыбаются.

Дав матери последние советы,

Айна бежит, торопится домой.

Искрится снег от солнечного света,

Морозный иней голубой,

Украсил деревянные дома, заборы,

Покрыл деревья серебристою каймой.

Причудливые зимние узоры,

Чаруют красотою неземной.

В душе у Айны лёгкое волнение,

Ждёт её встреча с человеком дорогим.

Ещё пару шагов, ещё одно мгновение,

В глаза друг другу поглядим.

Мечтает Айна, шаги её становятся быстрее,

А вот уж и знакомый дом.

Сама собою не владеет,

Бьётся сердечко в ликовании большом.

Три старые скрипучие ступеньки,

Крылечко серое и вот Айна в избе.

У печной каменной, горячей стенки,

2

Сидит Таман в необычайной тишине.

Чингиз подпёр ладошкой щёку,

Упёрся локоточком в стол.

Игрушки деревянные на лавке сбоку,

А в воздухе печали яркий ореол.

«Случилось что?

-Айна спросила-

И где Бадма, его здесь нет?

Домой я наконец-то воротилась,

Даст ли мне кто-нибудь ответ?»

Чингиз с Таман переглянулись,

Мол нужно матери всё рассказать.

«После несчастья с мальчиком

Домой с Чингизом возвернулись,

А гостя нашего и не видать!

Уж мы с Чингизом обыскались,

И тут и там, но Бадмы нет.

По имени звать воина пытались,

Простыл однако его след.»

-Молвила тётка голосом дрожащим,

Чингиз утёр свой мокрый нос.

Бадма стал другом настоящим,

Где он теперь вопрос непрост.

Айна растерянно по сторонам смотрела,

Бадма-обманщик, не может быть!

Тревога душу одолела,

Чувства сомнения никак не скрыть.

«Быть может он почувствовал опасность,

3

От злобного гонителя решил укрыться.

Терзает недоверие меня напрасно,

Ему необходимо схорониться.

-Думает Айна, рассуждает,

Пытаясь успокоиться и его действия понять.

Иль всё же женщина другая?!

Я не хочу об этом знать.»

Мысли гнетущие одолевают,

Айна присела на топчан.

В руке надёжно зажимая,

Чудесный камешек-заветный талисман.

В избе молчанье воцарилось,

Остановило время свой обычный ход.

Все трое в думы погрузились,

И только старый, хитрый кот,

Лёжа у печки, потянувшись,

Ленно зевнул, зашевелил ушами.

В вальяжной позе изогнувшись,

Всех оглядел большими круглыми глазами.

«Ну хватит тосковать и маяться,

-Заговорила вдруг Таман-

Жизнь наша дальше продолжается,

Спрячь-ка свой камешек в карман.

Слышишь Айна, кому сказала?!

Сечас же слёзы подотри!

У нас и так забот немало,

На сына своего взгляни!

Совсем малец истосковался,

4

Его часами ожидает.

Обеда, ужина едва касался,

Напрочь мальчонка пропадает!»

Айна словно от сна глубокого очнулась,

Резко вскочила, засучила рукава.

И бодрым голосом к сынишке обратилась:

«И вовсе не покинул нас Бадма!

Он вышел, чтобы оглядеться

И обстановку прояснить.

На улице мороз и никуда ему не деться!

-Пытается Айна Чингизу положенье обьяснить-

Поверь сынок, он вновь вернётся,

Когда решит свои дела.

И не заметишь, время пронесётся!»

Айна старалась как могла,

Вселить в сыночка убеждение,

Что жизнь идёт своей тропой.

И свойственны ей взлёты и падения,

Но чтобы выжить есть секрет простой.

Не унывать, не сомневаться

И верить в силы чистые добра.

Любимым делом заниматься,

За право жить благодарить Творца!

Чингиз смотрел на мать и слушал,

Запоминая мудрые слова.

Они врезались в его душу,

След чёткий оставляя навсегда.

Сын понимает-мать волнуется,

5

Его пытается взбодрить.

В молчании покорном мальчик повинуется,

Но не пытается заговорить.

Безмолвно головой качает,

Согласен мол, всё понимаю.

Внезапно одолела сына мысль шальная,

Куда Бадма исчез узнаю!

Чингиз обед свой проглотил послушно,

И попросился погулять.

Друзей ватага ожидает дружно,

Задор мальчишеский едва можно унять.

Выскочив на мороз жестокий,

Чингиз помчался в сенник к тайнику.

Застрекотали любопытные сороки,

Путь преграждая пареньку.

«Кыш, кыш, пошли отсюда!

-Погнал Чингиз неугомонных птиц-

Сидите глупые повсюду,

На вас бы натравить лисиц!»

Он стал махать руками гневно,

Сороки улетели вмиг.

Корова замычала рыжая плачевно,

Когда Чингиз в сарай проник.

Он раскидал руками сено,

И приподнял застывшую кошму.

Лежал на месте клад бесценный,

Ему принадлежавший одному.

Чингиз легонько тронул стрелы,

6

Обеспокоенно вздохнул.

Его душа от радости запела,

«Бадма меня не обманул!

Коли на месте стрелы острые,

Не мог он делеко уйти.

Морозы нынче больно жёсткие,

И снегом запорошены неблизкие пути.»

-Чингиз проговорил негромко,

И стал усердно размышлять.

Но отвлекла его коза меканьем громким,

И начала копытцами стучать.

Козёл рогатый отозвался,

Заблеял в унисон с козой.

Над глупыми животными малец расхохотался,

Припрятав стрелы резво побежал домой.

Вскочил в избу и закричал с порога:

«Я верю, мама, что Бадма вернётся!»

Айна взглянув на сына строго, ответила:

«Что ж, подождать придёться!»

Лицо Чингиза засияло,

Потуже затянув свой тканый поясок.

Он заявил что поиграет с ребятнёю малость,

И отлучится на часок.

«Беги, беги мой сорванец весёлый!»

-Вдогонку прокричала мать.

Сама же в настроении квёлом,

Присев, вдруг начала рыдать.