Часть 12

После душевных разговоров,

Все погрузились в долгожданный сон.

Прошёл день неприятных споров и раздоров,

И отношения наладились сторон.

Обиды прощены и недомолвки,

Царит лишь дружба и согласие.

И собраны мелкие осколки,

Недопустимых разногласий.

Ночь прошла тихо и спокойно,

За нею утро, снова день и вечер.

Семья жила привольно и достойно,

Хотелось бы чтоб счастье было вечным.

Но вот однажды днём привычным,

Отец с постели боле не поднялся.

Сердечный приступ повторился уж вторично,

Старик дышать свободно затруднялся.

Айна в отчаянье, пытается помочь,

Но в глубине души конечно понимает,

Что старости уже не превозмочь,

И время раставанья наступает.

Как не было бы горько и печально,

Но всёж закончен жизни путь.

Устроен мир так изначально,

И время вспять не повернуть.

2

Остались в доме две хозяйки

И мальчик лет таки семи.

В быту всё слажено и без утайки,

И мирно проходили дни.

Молва о чудотворной незнакомке,

Давно уж разнеслась по всем дворам.

Айну приветствовали громко,

Когда ходила по домам,

Чтоб навестить лежачую больную,

Отваром стойким напоить,

Или болезнь заговорить чудную,

Чтоб мог страдающий ещё пожить.

Айне почёт и уважение,

За добрые и важные дела.

Душевное ей доставляет наслаждение,

Если кого от смерти неминуемой спасти могла.

Айну прозвали женщиной шептуньей,

Ей благодарен почти каждый на селе.

Но находились и такие звали что колдуньей,

И обвиняли в сатанинском ремесле.

На это Айна улыбалась,

И молча проходила стороной.

Людей недобрых опасалась,

И лишь покачивая головой.

Вновь шла своей нелёгкою тропою,

На помощь к тем, кто в ней нуждался.

Встречались трудности порою,

Не каждый случай исцелением кончался.

3

Однажды, днём обыкновенным,

Раздался в двери громкий стук.

Чингиз отреагировал мгновенно,

На оглушающий, тревожный звук.

Он подскочил к тяжёлой двери,

И ушко приложив застыл.

Открыть ли дверь, был мальчик неуверен,

Люд разный к маме приходил.

В этот момент Айна готовила настойки,

Хозяюшка возилась у печи.

По дому разносился запах стойкий,

От настоявшейся травы.

Но в двери стук не прекратился,

Раздался голос: «Помогите!»

Чингиз от страха вдруг засуетился,

Но всёж спросил: «Чего хотите?»

Ответа нет, лишь тишина,

Чингиз у двери притаился.

Тут мать к сыночку подошла,

И стук ещё раз повторился.

« В чём дело, сын?- Спросила Айна-

Не открывашь и стоишь один.

Не притаилась ли за дверью тайна?»

«Мне кажется, что там какой-то господин»

-Ответил мальчик голосом дрожащим

И пальчик приложил к губам, мол помолчи.

Послышался за дверью стон молящий,

Застыли Айна и Чингиз в тиши.

4

Немного постояв Айна решилась

И дверь тяжёлую немного приоткрыла.

У самого порога что-то тёмное зашевелилось,

В испуге Айна отскочила.

Чингиз бесстрашно высунул головку,

И на крыльце лежавшего пытливо осмотрел.

Своею маленькой ручонкой ловкой,

Поднял мешочек полный стрел.

«Глядика, мама!»-Молвил малый

И стрелы маме протянул.

Айна взволнованно дышала,

Но незнакомец на неё взглянул.

Айна к лежащему присела

И приложила руки к голове.

Тело несчастного горело,

Рана глубокая в плече.

«Чингиз, сынок, хозяюшку зови!

Его одной мне в дом не затащить.»

-Проговорила Айна, весь её вид,

Умел спокойствие хранить.

Хозяйка дома подбежала:

«Да это кто у нас такой?

-Руки от страха задрожали-

Ах, Господи ты боже мой!»

Израненного незнакомца

Айна с хозяйкой в дом внесли.

И уложив на топчане у самого оконца,

Внимательнее рассмотреть смогли.

В пыли дорожной сапоги,

Кровью пропитана одежда.

Мужчина молодой в изнеможении промолвил: «Помоги!»

Айна его последняя надежда.

Из правого плеча сочится кровь,

Необходимо рану обработать.

«Скорей воды горячей приготовь,

Большая предстоит работа!»

-Айна к хозяйке обратилась,

Взяв в руки небольшой и острый нож,

Над раненым в волнении склонилась,

Был незнакомец внешностью хорош.

Движеньем аккуратным перерезала рубашку,

Чтоб рану хорошенько рассмотреть.

По телу пробежали колкие мурашки,

«Рана опасна, может умереть!»

-Подумала Айна, заволновалась,

Торчал из раны маленький кусок стрелы.

Времени оставалось мало,

И раненого сочтены часы.

Омыв зияющую рану,

И лезвие в огне прогрев,

На улицу отправив мальчугана,

К больному на топчан присев.

Ловким движением тонких пальцев,

Достала Айна наконечник сломанной стрелы.

Протяжно застонал страдалец,

Уж позади минуты роковые и часы.

6

Кровотеченье остановлено,

И туго перевязано плечо.

Пришелец в гробовом безмолвии,

В сон погрузилось тело слабое его.

Айна вернула в дом Чингиза,

Мальчик на цыпочках зашёл.

Воздух предчувствием пронизан,

Всё будет с незнакомцем хорошо.

Мальчишка подошёл тихонько,

К крепко уснувшему, немного постоял.

Взял его за руку легонько,

Во сне мужчина застонал.

Пришельца оглядев пытливым взглядом,

Решил Чингиз, что он великий воин.

И сколько он скрывает тайн, загадок,

Как бы хотелось мальчугану любопытство успокоить.

Мечты рассеялись мгновенно,

Когда к больному подошла Айна.

Чингиз привстав из комнаты пошёл смиренно,

Ведь мать пришельца осмотреть должна.

Мальчишка вышел на крыльцо,

Колчан со стрелами всё также у двери.

От возбужденья раскраснелоь нежное лицо,

И голос внутренний промолвил: «Прибери!»

Он схватил страшное оружие,

И в сенник мигом забежал.

Чтоб разговоры не велись досужие,

От скверных слов чтобы чужак не пострадал.