Глава I. Рождение невидимой связи

​Тысячи лет назад мир был огромным, холодным и пугающе хаотичным. На земле не было фонарей и ярких вывесок, но самой страшной была другая темнота — та, что царила в человеческих сердцах. Люди блуждали по извилистым земным дорогам, словно слепые в густом тумане.

​Они шли наощупь, протягивая руки в надежде согреться, но вместо этого сталкивались, больно ранили друг друга острыми углами своего эгоизма и расходились в безмолвной, удушающей обиде. Мужчины и женщины проводили целые жизни в вечном, мучительном поиске «своего» человека, но, ослепленные страхом, разминувшись всего на шаг, теряли друг друга навсегда. По вечерам, когда разжигались редкие костры, над Землей поднимался едва слышный, но не прекращающийся плач — тихий плач человеческого одиночества.

​В то же самое время в своем серебряном чертоге, где царило вечное лунное спокойствие, на краю облачного уступа сидел старый бог Юэлао. Он был хранителем человеческих судеб. Перед ним расстилалась бездна, сквозь которую, как крошечные искры, были видны мечущиеся души смертных.

​Юэлао долго смотрел вниз, и с каждым веком его лицо становилось всё печальнее. В его глазах отражались слёзы брошенных, тоска забытых и глухая боль тех, кто так и не был понят. Старый бог тяжело вздохнул, и от его вздоха по небу пронеслась легкая дымка.

​— Проводят жизни в темноте, — тихо прошептал Юэлао, качая седой головой. — Находят золото, строят замки, но не могут разглядеть истинную близость. Земные условности, гордыня, страх быть отвергнутыми… Всё это закрывает им глаза. Они заслуживают спасения.

​Его сердце, сотканое из древней космической мудрости, сжалось от глубокой, щемящей жалости. Бог понял: людям нужна подсказка. Им нужен ориентир, который не сможет разрушить ни одна земная буря.

​Юэлао поднялся со своего трона. Он взмахнул широким рукавом своего шелкового одеяния, собирая капли чистого лунного света. Из этого сияния он соткал огромную, тяжелую Книгу Судеб, страницы которой шуршали, как осенние листья, подмигивая золотыми строками.

​Затем бог подошел к своей небесной прялке. Он взял тончайший шелк, окрасил его в багряные тона закатной зари и начал прясть. Нить получалась удивительной: тонкая, словно мимолетная мысль, почти невесомая, но крепкая, как сама жизнь. В эту нить Юэлао вплетал безусловную любовь, терпение и капли божественного тепла.

​Когда моток багряного шелка был готов, старый бог спустился в мир смертных. Он шел невидимым странником по ночным городам и деревням, где люди спали в своих холодных постелях.

​Юэлао подходил к спящему человеку, аккуратно брал его за руку и находил локтевую артерию — ту самую, которая берет свое начало прямо из человеческого сердца. Проводя пальцем вдоль руки, бог бережно завязывал невидимый, но крепкий узел на самом кончике мизинца.

​— Пусть твое сердце больше не боится, — шептал Юэлао, отпуская багряную нить, которая тут же устремлялась сквозь стены и ночную прохладу далеко за горизонт. — Где-то там, на другом конце, тебя уже ждут.

​Он связывал людей попарно — душу к душе, предначертанных друг другу вечностью.

​С того самого дня первозданный хаос начал отступать. В мире появилось великое, тихое знание, согревающее даже в самые лютые морозы: как бы далеко ни был тот, кто тебе предназначен, через какие бы океаны и страны ни тянулся этот невидимый багряный шелк, на другом конце твоей нити бьется точно такое же сердце. И оно обязательно отзовется.