Ч II

Дилюк читал мондштадтскую сказку о рыбаке и луне, которая звучала как все сказки мира: наивно и красиво, с моралью, которую не нужно было объяснять.Рыбак хотел поймать луну. Забрасывал сети ночь за ночью. Луна смеялась, ускользала, пряталась за облаками. Рыбак не сдавался. Однажды, когда шторм бушевал, и волны поднимались выше мачт, он забросил сеть в последний раз и поймал не луну, а отражение. Отражение луны, светящееся в сети, как живое.

- «И рыбак внезапно понял, что красоту можно найти и в простых вещах, которые мы не замечаем, но они всегда рядом с нами».Дилюк закрыл книгу и положил на столик.Мия сидела в кресле, подтянув колени к груди, и смотрела на него сквозь мокрые ресницы. Она не заметила, когда начала плакать.- Это сказка для детей, но с глубоким смыслом, - сказала она.- Отец читал её мне, - ответил Дилюк. - Когда я боялся грозы.На улице снова громыхнуло, Мия даже не вздрогнула.- Ты тоже боялся грозы?- Мне было пять. Все дети боятся грозы, это нормально.- А сейчас?

Он посмотрел в окно. Дождь стекал по стеклу, молнии отражались в его глазах.- Сейчас я боюсь других вещей.Он не сказал каких. Не нужно было.Камин потрескивал. Дождь шумел. Ветер выл за стенами. А в гостиной было тепло, тихо и безопасно, и Мия сидела в кресле напротив человека, который читал ей сказку из своего детства, чтобы она не боялась.- Дилюк, а какой ты сделал бы вывод из этой истории?Он помолчал. Повертел пустую чашку на столике.- Такой, что рыбак - идиот. Ему не нужна была луна. Ему нужно было просто ловить рыбу.

Мия засмеялась, от всей души. Смех смешался со слезами, и получилось что-то нелепое и прекрасное.Дилюк, глядя на неё, вдруг тоже улыбнулся.Мия перестала смеяться. Потому что его улыбка была самым красивым явлением, которое она видела в своей жизни. В обоих мирах.Он отвернулся, улыбка исчезла. Стена вернулась на место.- Гроза заканчивается, - сказал он. - Тебе пора идти спать.- Хорошо.

Мия встала, дошла до двери и обернулась.- Рыбак - не идиот. Он романтик. Это разные вещи.Она ушла, прежде чем он успел ответить, и поднялась к себе. Дождь стихал, гром уходил за горы.Мия лежала в кровати и слушала, как капли стучат по подоконнику, думая о рыбаке, который хотел поймать луну. И о человеке, который читал ей эту сказку голосом, от которого мир переставал быть страшным.

***

На пятый день после ритуала Мия впервые вышла за пределы винокурни одна. Не далеко - только до ближайшего виноградника, того, что начинался сразу за воротами и тянулся вверх по холму. Дилюк уехал в Мондштадт с утра (дела, счета, встреча с Джинн), Аделинда была на кухне, работники ушли обедать.Мия шла между рядами виноградных лоз, трогая зелёные, бархатные, листья с каплями вчерашнего дождя. Тёмно-фиолетовые, почти чёрные, гроздья винограда тяжело свисали вниз.

Она сорвала одну ягоду и положила в рот. Сладкая, с лёгкой кислинкой, сок брызнул по языку. Это было по-настоящему вкусно. Не как в магазинах её мира, где виноград был красивый, но пластиковый. Здесь он был живой: тёплый от солнца, пахнущий землёй и листвой.Мия шла по винограднику и думала о доме. Прошло больше месяца. Или полтора. Она потеряла счёт дням. Там уже, наверное, объявлен розыск. Может быть, волонтёры прочёсывают парки, а полиция опрашивает одноклассников, которым не было до неё дела.

Или, может быть, время в обоих мирах течёт по-разному. Может быть, пока здесь прошёл месяц, там прошла минута. Или год. Или вообще ничего.Мия не знала, и от этого незнания было больнее, чем от любой Скверны.Она остановилась на вершине холма. Отсюда были видны зелёные и золотые виноградники в послеобеденном солнце. Дальше - крыши домов посёлка, в котором жили работники. Ещё дальше - стены Мондштадта, белые, с башнями и флагами.А за Мондштадтом были горы. Каменные Врата, ведущие в Ли Юэ. И ещё дальше, за горами и морями, в разных частях света - Инадзума, Сумеру, Фонтейн, Натлан. Весь огромный мир Тейвата, который она знала по экрану компьютера и который теперь был вокруг неё: абсолютно реальный и бесконечный.

«Я могла бы полюбить этот мир, - подумала она. - По-настоящему полюбить. Не как игру, не как побег от реальности. Как свой дом».«Если бы не мама». Она села на траву, обхватила колени и долго смотрела на горизонт.Потом достала из кармана блокнот (она всегда носила его с собой) и карандаш. Открыла чистую страницу.

«Дорогая мама, - написала она. - Я не знаю, прочитаешь ли ты это когда-нибудь. Я даже не знаю, существует ли способ передать тебе письмо через пропасть между мирами. Но мне нужно написать, потому что если я не напишу, то сойду с ума.Я жива и в безопасности. Я в месте, которое ты не поймёшь, даже если я объясню. Это другой мир, мама. Буквально, другой мир, с другим небом и другими звёздами.Здесь есть люди, которые заботятся обо мне. Женщина по имени Аделинда, которая напоминает мне тебя. Учёный, который рисует цветы. И есть ещё один человек. Я не буду писать о нём, потому что если начну, не остановлюсь.Я скучаю по тебе. Каждый день, каждую ночь. Я скучаю по твоему голосу, по твоей яичнице на завтрак, и даже по нашим ссорам из-за беспорядка, который я развожу.Я найду дорогу домой. Или найду способ дать тебе знать, что я в порядке. Прости, что не могу сделать это прямо сейчас. Я люблю тебя. Мия».Она закрыла блокнот. Слёзы капали на обложку, оставляя тёмные пятна.

***

Когда она вернулась на винокурню, Дилюк уже был дома. Стоял во дворе и разговаривал с каким-то низким, коренастым, мужчиной в кожаном фартуке, которого Мия не знала.- ...к концу недели, - говорил мужчина. - Бочки готовы, прессы проверены. Можно начинать.- Хорошо. Тогда начнём в понедельник. Передай работникам.Мужчина кивнул и ушёл. Дилюк обернулся и увидел Мию.Его взгляд скользнул по её лицу. По красным глазам, по мокрым щекам, по блокноту в руке.

Он ничего не спросил - и так всё понял.- Сезон сбора винограда начинается в понедельник, - сказал он, протягивая ей перчатки. - Тебе понадобится это, чтобы не испортить руки.Это означало примерно: «Я вижу, что тебе плохо и не могу это исправить. Но я могу дать тебе работу - занятие для рук и отдых для головы, чтобы ты не закопала себя в своих мыслях».- Спасибо, - сказала она.- За что?- За перчатки.

Он кивнул и ушёл в дом. Мия продолжала с задумчивым видом стоять во дворе. Руди подошёл и потёрся о её ногу. Она подняла его на руки.- Знаешь, - прошептала она в рыжую шерсть, - иногда мне кажется, что он говорит на другом языке. На языке, где «тебе понадобятся перчатки» означает «я забочусь о тебе». И «кофе был холодный» означает «приходи ещё». И «я не собираюсь тебя увольнять» означает...Она не закончила, потому что Руди мяукнул и вырвался из рук, погнавшись за бабочкой. Мия смотрела, как кот скачет по двору, и впервые за день улыбнулась.

***

Каждый вечер был одинаковым. Мия приносит чай (она перестала делать ему кофе на ночь, потому что Дилюк и так не спал, а кофеин был последним, что ему нужно), он перебирает бумаги. Но сегодня вместо них на столе лежало письмо. Открытое, с печатью Ордо Фавониус.- Джинн прислала новости, - сказал Дилюк, когда Мия поставила чашки на стол. - Про Двалина.Мия замерла.- Он атаковал?- Ещё нет. Но рыцари засекли его над Долиной Ветров. Он кружил над руинами четыре часа. Порывы ветра снесли три дома в посёлке у подножия.- Кто-нибудь пострадал?- Нет. Повезло.

Дилюк откинулся на спинке стула и потёр переносицу.- Если верить твоей истории, дракон ведёт себя так, потому что отравлен.- Точно. Сам по себе он не агрессивный. Но ему больно, и он не понимает, кто друг, кто враг.- И его может исцелить только Барбатос?- Барбатос и Путешественник. Вместе. С помощью Небесной Лиры.Дилюк помолчал.- Только Путешественник так и не появился.Мия почувствовала, как холодок пробежал по спине.- Он должен появиться. Это... это же основная часть истории.- Ты сама говорила, что совпадает не всё.- Но Путешественник...- Может прийти завтра. Или через месяц. Или никогда. Мы не можем полагаться на историю, которая уже нарушена. И вот, что я думаю на самом деле: что, если своим появлением ты заменила Путешественника? Сама приняла на себя его роль?

Мия тяжело опустилась в кресло.- Тогда что делать?- Искать Барбатоса самим.- А ты знаешь, где он сейчас?- У меня есть предположения. Венти - бард, который играет у Статуи Семи Архонтов. Зеленоглазый мальчишка с лирой. Я видел его несколько раз. Он пьёт допоздна в «Доле Ангелов» и ворует яблоки у Флоры.Мия не удержалась и улыбнулась. Венти. Анемо Архонт. Бог свободы. Вор яблок.- Он не признается, что он Барбатос, - сказала она. - Он прикидывается обычным мальчишкой. Если подойти и сказать «здравствуйте, вы бог ветра», он рассмеётся и убежит.- Тогда не будем говорить.- А что будем?- Пригласим его на винокурню. Угостим вином. Лучшим, что есть в погребе. Венти не устоит.

Мия посмотрела на него.- Ты собираешься приманить Архонта вином?- У тебя есть план лучше?Она подумала. Честно подумала, перебрав все варианты.- Нет, - признала она. - Вино - идеальный план.Дилюк кивнул. В его глазах мелькнуло что-то похожее на мрачное удовлетворение.- Завтра я еду в Мондштадт. Найду барда и привезу сюда.- Я еду с тобой.- Мия... я же просил тебя сидеть дома, пока вокруг небезопасно.- В Мондштадте - безопасно, тем более с тобой. К тому же, я знаю Венти. Знаю, что ему нравится, как с ним разговаривать, чем заинтересовать. Ты будешь стоять рядом с каменным лицом, он испугается и убежит. А я... я могу быть дружелюбной.- Я тоже могу быть дружелюбным.- Дилюк. Ты не можешь быть дружелюбным. Ты можешь быть вежливым и угрожающим. А это не одно и то же.- Ладно, - сказал он после короткой паузы. - Едем вместе.- Правда?- Но если ты уронишь что-нибудь в его присутствии...- Я уроню, это неизбежно. Смирись.

Он посмотрел на неё. И снова - это движение губ, едва уловимое, как колыхание пламени свечи.- Ты становишься дерзкой, - заметил он.- Я учусь у лучших.Он покачал головой. Но когда Мия выходила из кабинета, она услышала тихий, короткий, почти неслышный звук.Он фыркнул.Дилюк Рагнвиндр фыркнул от смеха.Мия бежала по коридору, зажимая рот ладонью, чтобы не завизжать. Ворвалась в комнату, упала на кровать, уткнулась в подушку.«Он засмеялся. Он ЗАСМЕЯЛСЯ».Руди, спавший на подоконнике, приоткрыл один глаз, посмотрел на неё и снова закрыл.- Ты не понимаешь, - сказала она ему. - Это исторический момент. Руди зевнул.Мия лежала на кровати и улыбалась в потолок.Завтра - Мондштадт и поиск Венти. Новый шаг в истории, которая больше не была игрой.