Ч II

Они обошли холм по кругу. Дилюк шёл впереди, Мия за ним, держа запястье на виду. Линия на коже менялась: темнела, когда они приближались к определённым точкам, бледнела, когда отходили.Они нашли ещё четыре места. Четыре камня с чёрными трещинами, спрятанные в траве и вросшие в землю. Дилюк отмечал каждый, втыкая в землю рядом обломок ветки.- Это круг, - сказал он, когда они замкнули маршрут. - Четыре точки по периметру и одна в центре. Пятиконечная структура. Это не случайность. Это...- Ритуал, - закончила Мия. - Кто-то провёл здесь ритуал.Дилюк с мрачным лицом кивнул.- Трещина не открылась сама по себе. Это сделали специально. Целенаправленно.- Орден Бездны?- Или Фатуи. Или кто-то ещё.

***

Когда они возвращались, Мия снова сидела за спиной Дилюка, держась за его пояс (не за талию, она строго контролировала положение рук, хотя каждая кочка грозила нарушить этот хрупкий нейтралитет).На полпути к винокурне Дилюк заговорил, не оборачиваясь. Его голос шёл через вибрацию спины.- Ты сказала, что в твоём мире я был просто персонажем какой-то игры.- Да.- И ты знала меня. До того, как попала сюда.- Да.- Знала моё прошлое. Мою боль. Все мои ошибки.Мия закрыла глаза.- Угу.- И когда ты увидела меня в таверне, ты уже знала всё это.

На какое-то время возникла тишина, которую нарушали только стук копыт и скрип седла. Потом он заговорил снова.- Каково это? - спросил он. - Знать человека, которого ты никогда не встречала?Мия думала долго. Формулировала ответ так, будто разминировала бомбу.- Это... Странно, - сказала она, наконец. - Я думала, что знаю вас. Но когда увидела вживую, поняла, что не знала ничего. История рассказывает факты. Она не рассказывает, как вы крутите стакан в пальцах, когда думаете. Как пахнет ваш камзол и как звучит ваш голос, когда вы устали.

Она замолчала. Щёки пылали.- Продолжай.- В игре вы были... красивым портретом. Идеальным и далёким. Здесь вы настоящий. Живой. С шрамами на руках и бессонницей. И это... - она запнулась.- Что?- Это лучше. Гораздо лучше.

Оставшуюся дорогу они ехали молча. Солнце клонилось к горизонту, тени деревьев ложились на дорогу длинными полосами.Дилюк не ответил. Не сказал «спасибо» или «мне всё равно» или что-нибудь ещё. Просто молчал.Но Мия, прижавшаяся щекой к его спине (непроизвольно, от усталости, она потом скажет себе, что именно от усталости), почувствовала, как изменилось его дыхание. Стало чуть глубже. Чуть медленнее.Она не знала, что это значит.

***

Солнце уже опускалось за горизонт, когда они вернулись домой.Дилюк спешился и помог Мие (она съехала с седла чуть ровнее, чем утром). Он завёл Аракса в конюшню, а Мия осталась стоять во дворе. Ноги гудели, спина болела, лицо обгорело на солнце. Она чувствовала себя так, будто пробежала марафон.Дилюк вышел из конюшни.

- Иди отдыхать, - сказал он. - Завтра я напишу Джинн. Попрошу прислать Альбедо. На это уйдёт время.- Сколько?- Неделя. Может, больше. Альбедо не спускается с горы, когда захочешь. У него свои приоритеты.Мия кивнула. Неделя. Линия на запястье потемнела за один день. Что будет через неделю?Дилюк посмотрел на её руку. Он думал о том же. Она видела это в его глазах.- Не трогай её, - сказал он. - Не чеши, не грей, не пытайся стереть. Мы не знаем, что это, и любое воздействие может ухудшить ситуацию.- Хорошо.- И не выходи ночью. Если Скверна связана с трещиной, и трещина реагирует на тебя, ночью, когда защита слабеет, риск выше.- Хорошо.- И...Он замолчал. Мия ждала.

- И свари кофе на завтра, - закончил он.Дилюк ушёл, дверь дома закрылась.Мия стояла во дворе. Руди подошёл и потёрся о её ногу. Она машинально нагнулась и почесала его за ухом.«Он заботится обо мне».Мысль была простой и оглушительной.«Он не сказал этого. Не сказал "я беспокоюсь" или "я хочу тебя защитить". Но он проявил заботу по-другому, привычным ему языком приказов. Такова его версия заботы - тихая и ненавязчивая, спрятанная за инструкциями».Руди мяукнул. Мия подняла его на руки (кот был тяжёлый, тёплый и недовольный) и пошла в дом.

***

Ночью она не спала. Лежала в кровати, смотрела на лунный свет на стене и думала. Всё изменилось. Вчера она была горничной с личной тайной. Сегодня она была... кем? Союзницей? Источником информации? Живым компасом, который реагировал на Скверну?Теперь Дилюк знал правду. Знал о ней и её мире. Не выгнал. Не запер в подвал. Повёз с собой на расследование. Слушал. Задавал вопросы. Смотрел на неё так, будто она была ценным человеком.Это было больше, чем она надеялась. И меньше, чем хотела. Потому что хотела она невозможного. Хотела, чтобы он посмотрел на неё не как на источник информации, а как на...

«Стоп. Хватит. У нас Скверна, трещина между мирами, Орден Бездны и, возможно, конец света. Не время для романтических фантазий».Но линия на запястье пульсировала в такт сердцу, а сердце стучало «Дилюк, Дилюк, Дилюк» с упорством сломанного метронома.За стеной раздались шаги, и дверь скрипнула. Дилюк уходил на ночной патруль. Послышался тихий стук копыт по камням двора.

Мия подошла к окну и посмотрела на тёмную фигуру в лунном свете, верхом на тёмном коне. Плащ за спиной, меч за плечом. Он выехал за ворота и растворился в ночи.Она прижалась лбом к стеклу.«Будь осторожен. Пожалуйста. Я не могу потерять тебя. Не сейчас, когда ты наконец меня увидел». Стекло запотело от дыхания.

Руди запрыгнул на кровать, свернулся клубком на подушке и замурчал. Мия легла рядом, положив руку на тёплый кошачий бок.«Одна неделя до Альбедо. Одна неделя, чтобы линия на руке не разрослась. Ещё одна неделя в доме Дилюка Рагнвиндра, который знает мою тайну и варит мне кофе. То есть, я варю ему кофе. Он мне ничего не варит, зато оставляет веточки лаванды и ловко ловит мои падающие графины. И я от этого балдею. Я безнадёжна».Ей снилось что-то тёплое, красное, пахнущее дымом и виноградной лозой.

***

Следующие дни были странными, потому что обычная жизнь текла своим чередом. Мия чистила овощи, мыла полы, таскала корзины. Аделинда готовила, стирала, ворчала на Руди, который воровал рыбу со стола. Работники подрезали лозы в виноградниках.Но поверх этой обычной жизни легла другая - невидимая, тайная.Каждое утро Мия оставляла кофе на кухонном столе, и каждое утро кофе исчезал. Иногда рядом с пустой чашкой лежал цветок, иногда спелая гроздь винограда. Ни записок, ни слов - молчаливый обмен.

Каждый вечер Дилюк звал её в кабинет. На полчаса, иногда на час. Расспрашивал. Систематизировал информацию, которую она давала, и записывал всё в толстую тетрадь чётким, ровным почерком.Мия рассказывала про элементальные реакции (он знал на практике, она дополняла теорией). Про слабости разных монстров (он кивал, иногда поправлял). Про политику Фатуи (он слушал с каменным лицом). Про Архонтов (он слушал с интересом, хотя старался этого не показать).Иногда он задавал вопросы, от которых у Мии перехватывало дыхание.

- Ты сказала, что Путешественник поможет остановить Двалина. А если Путешественник не придёт?- Он придёт. Это должно произойти.- Но мир уже изменился. Ты же здесь. Скверна здесь. Что если изменилось и это?Мия замерла. Она не думала об этом. Её присутствие меняло мир. Что если оно изменило его настолько, что Путешественник не появится?- Тогда... тогда нам придётся справляться самим, - сказала она.- Нам? - он приподнял бровь.- Ну... вам. Вам и рыцарям. Я же не...- Ты знаешь слабости Двалина?- Да, у него на спине есть отравленные шипы. Если убрать яд, Двалин придёт в себя.- Как это сделать?- Нужна лира Барбатоса. И сам Барбатос. То есть Венти. Это бард. Он обычно сидит у Статуи Архонтов на холме и играет на лире, или пьёт в таверне, или...

Дилюк поднял руку.- Ты сейчас сказала, что Барбатос, Архонт Ветра, «обычно сидит на холме и играет на лире».- Ну... да.- Бог Мондштадта, - медленно произнёс Дилюк. - Сидит на холме. И играет на лире.- Он... не очень типичный бог.Дилюк потёр переносицу и долго, тяжело, вздохнул.Мия прикусила губу, чтобы не улыбнуться, но не получилось.- Не смейся, - сказал он, хотя сам тоже выглядел так, будто боролся с чем-то, подозрительно похожим на усмешку.- Я не смеюсь.- У тебя дрожат губы.- Это нервное.Их глаза на секунду встретились.Дилюк отвернулся первым. Мия уставилась в стол, щёки горели.- На сегодня хватит, - сказал он. - Завтра продолжим.- Хорошо.- И Мия- Да?- Перестань сидеть на сквозняке. Ты чихала четыре раза за последний час.

Она чихала? Даже и не заметила. Она была слишком занята тем, что смотрела на его руки, пока он писал.- Хорошо, - сказала Мия и вышла.В коридоре прижалась спиной к стене и закрыла глаза.«Он считал, сколько раз я чихнула. Боже».Руди, появившийся из ниоткуда, посмотрел на неё и мяукнул, как будто хотел спросить: «Ты опять за своё?»- Опять, - призналась она коту. - Я знаю, что безнадёжно втрескалась.Руди зевнул и ушёл.

***

На пятый день ожидания Альбедо Мия проснулась от резкой и жгучей, как ожог, боли.Она села в кровати, схватившись за левую руку. Рукав ночной рубашки задрался.Линия разрослась, за одну ночь превратившись в три чёрные ветки, расходящиеся от запястья к локтю, как корни дерева. Тонкие, но чёткие. Тёмные, как чернила.Мия смотрела на свою руку и чувствовала, как внутри, под рёбрами, разрастается ледяной ком.

«Нет. Нет-нет-нет. Не так быстро. Не сейчас. Пожалуйста».Она натянула рукав, закрыв линии. Встала, оделась. Руки тряслись, но она заставила себя застегнуть каждую пуговицу, завязать каждый шнурок.Спустилась на кухню. Сварила кофе и поставила на стол. Рядом положила хлеб, масло, ломтик сыра. Накрыла салфеткой. Обычное утро. Обычный ритуал. Всё нормально.Только её рука горела под рукавом, как выжженное клеймо.Аделинда вышла из кладовой с корзиной яблок.- Доброе утро. Ты очень бледная. Плохо спала?- Хорошо спала, всё нормально, - соврала Мия.Аделинда посмотрела на неё своим коронным взглядом: вижу, что ты врёшь, но давить не буду.- Сядь и поешь. Яблоки свежие, вчера привезли.

Мия послушно села и взяла яблоко. Откусила, но не почувствовала вкуса.Дилюк вошёл на кухню, и Мия автоматически вцепилась в яблоко, как в спасательный круг. Привычный набор реакций: сердце, щёки, пальцы. Но сегодня к ним добавился новый элемент: страх.Он посмотрел на неё, на стол, где стоял кофе, снова на неё.- Что с рукой? Покажи, - прямо в лоб сказал он.Никаких приветствий. Он просто посмотрел на её лицо и сразу всё понял.Мия промолчала, затем медленно положила руку на стол и закатала рукав.Аделинда ахнула.

Дилюк подошёл и взял её руку. Рассмотрел три чёрных линии. Его лицо не изменилось, но Мия чувствовала, как его пальцы сжались чуть сильнее.- Когда?- Сегодня ночью. Утром обнаружила.- Болит?- Жжётся. Немного.Он отпустил её запястье и выпрямился. Потом посмотрел в окно, за которым розовело утреннее небо.- Альбедо будет здесь через два дня, - сказал он. - Я получил ответ от Джинн вчера вечером. Он уже спускается с горы.Два дня. Мия посмотрела на свою руку. За пять дней одна линия превратилась в три. За два дня их может стать шесть. Или десять. Или...- Два дня, - повторила она. - Хорошо. Два дня.Дилюк стоял у окна. Не смотрел на неё. Но когда он заговорил, его голос был таким тихим, что Мия едва расслышала.

- Я не позволю этому забрать тебя.

Мия подняла глаза. Он по-прежнему смотрел в окно. Спина прямая, плечи напряжены.Аделинда, стоявшая у плиты, тихо вышла из кухни и закрыла за собой дверь.- Что вы сказали? - спросила Мия. Потому что ей нужно было услышать это снова.- Я сказал, - Дилюк обернулся, - что через два дня Альбедо будет здесь. Пей кофе. Он остывает.Он взял свою чашку со стола и ушёл.Мия сидела на кухне. Яблоко в одной руке, три чёрных линии на другой.Он сказал это. Она слышала. «Не позволю забрать тебя».Яблоко вдруг стало сладким.