Глава 37 - Конец

Александра обречённо уставилась в потолок. Знакомая камера, холод и мрак. Только вот появилось какое-то новое чувство. Ранее в подобных местах девушка никогда такого не испытывала. Безразличие. Саше было всё равно. В голове не плясали тревожные клубы мыслей. Грудная клетка не сжималась. Пальцы не вплетались в крепкий замок, в попытках снять напряжение.

Вообще накатило какое-то умиротворение. Наконец всё закончилось. Вся правда всплыла на поверхность. Нет больше секретов и тайн. Можно спокойно закрыть глаза и расслабиться.

В подвальном помещении эхом разносились детские крики, плачь и всхлипывания. В каждой камере сидело порядка пяти или шести человек. Саша лежала на бетонном полу, сложив руки на животе. Всё лицо было измазано сажей. У левого виска виднелся сильный ушиб. Один из военных приложился с немалой силой, чтобы усмирить отважную девушку.

В углу напротив сидела маленькая девочка. По её красным щёчкам стекали слёзы. На её ногах не было ботинок, только промокшие синие носочки. Куртка расстёгнута, белые редкие волосы прилипли к лицу. На вид, девчонке было лет шесть. От неё то и дело доносились раздражающее нытьё и просьбы, чтобы мама вернулась к ней. Александра словила себя на мысли, что хочет заткнуть надоевшую девчушку. Не успокоить или пожалеть, а именно заткнуть. Сделать так, чтобы от неё больше не доносилось ни звука. Если бы беглянка узрела такую ситуацию дней шесть назад, то сразу же бы подбежала к плачущему ребёнку. Теперь Александре стали понятны постоянные издёвки со стороны военных, когда та сидела в одиночке.

Девушка отвернулась к стене и поджала под себя ноги. Неимоверно хотелось спать. Дорога от поселения до военной части заняла целых четыре дня. Постоянная тряска и пересадки позволяли проваливаться в сон лишь на пару часов.

Из камер потихоньку выводили пленников. Один человек на пару солдат. Их уводили наверх, чтобы оформить и распределить по отделениям. Работы военным предстояло немало. Порядка двух с половиной тысяч человек удалось вывезли из полыхающего города. Одна треть из которых оказалась детьми и подростками.

Ещё одна пара солдат целенаправленно приближалась к металлическим прутьям. Замок щёлкнул. Женщина в форме прошла к рыдающему ребёнку. Девочка испуганно отбивалась маленькими ножками, но, к сожалению, это ей никак не помогло. Брыкающееся дитя взяли на руки и унесли вглубь страшного коридора.

Саша протяжно выдохнула. Надоевшее нытьё наконец стихло. Каждый тревожно ждёт своей очереди. Чёрные сапоги топчут бетонный пол, нагоняя ужас на пленников. Только Александра спокойно лежит на полу, поддавшись уговорам сна.

***

Темно. Снег почти засыпал подпотолочные окна. Пальцы на ногах онемели. Тело предательски подрагивает. В коридоре стало значительно тише. Большую часть пленников уже распределили по отделениям.

Беглянка медленно разгуливала по пустой камере, потирая замёрзшие руки. Саша мысленно гадала о времени суток за окном. Что только скука не творит с людьми. В конце концов может даже заставить лезть на стены, лишь бы не оставаться наедине со своими внутренними голосами.

— Ты, — командным голосом обратился военный. — На выход.

Александра даже не заметила, как открылся замок. Подойдя к мужчине поближе, девушка послушно протянула руки вперёд. Солдат нацепил на тонкие запястья наручники и повёл за собой.

Лестница. Дверь. Кабинет. Коридор. Улица. Вот уже беглянка вдыхает морозный воздух. Белые снежинки падали с серого неба. Рядовые старательно чистили лопатами плац, но их работа не приносила никакой пользы. Грузовики прибывают в часть. Из них выводят новые партии людей. Работа идёт своим чередом. Вокруг так тихо, спокойно...

Перед глазами нарисовалось очередное пятиэтажное здание. Александра уже знала, куда её ведут. Сейчас будет суд. О старых ошибках никто не забыл. Они просто ждали своего часа, чтобы вновь заставить девушку жалеть о прошлом.

У дезертиров только два пути. Первый — расстрел. Наверное, самый лучший исход из всех вариантов. Приказ. Выстрел. Тело. Жизнь закончится, облегчив муки страдающего.

Второй же путь является новым кругом ада. Виновного могут отправить в часть, где он служил до этого. Это является неким милосердием, но на самом деле хуже смерти.

Беглецов не считают за людей. Их использую как послушную куклу. Насилуют, будь то парень или девушка. Кормят объедками, как свиней. Заставляют ползать на коленях и вымаливать корки хлеба. От голода ты будешь готов вылизывать пол, на котором лежал кусочек вареной картошки. Рядовые не стесняются отыгрываться на беглецах, за издевательства лейтенантов. Не дают спать, обливают помоями и выставляют на мороз. Караулят в душе и забивают насмерть мылом, обмотанным в полотенце. Спихивают свои косяки. А командиры и рады наказать невиновного.

Так же дезертира могут отправить в ИРчБ. Там дела обстоят гораздо хуже. Солдат используют в качестве рабочей силы. Частенько отправляют на север строить железную дорогу или капать шахты. Тяжёлый труд стирает кожу, ломает кости и заставляет молить о смерти. Еду необходимо заслужить. Одежду выдают уже порядком изношенную, с дырками и пятнами крови.

Первое время такие подводные камни не всплывают наружу. Новоприбывших заключённых привозят в цивильные казармы. Кормят три раза в день. Проводят обычные занятия. Только вот в одну из ночей тебе на голову надевают мешок и увозят в неизвестном направлении. Просыпаешься ты абсолютно голый, на мокром от собственной мочи полу. Надзиратели обливают тебя ледяной водой их шланга, бреют налысо и выдают лишь длинную грязную ночнушку. Босыми ногами ты идёшь по острым камням и стеклу на стройке. Носишь цемент и кирпичи. Потакаешь всем прихотям военных, лишь бы тебя оставили в покое. Повезёт, если ты понравишься какому-нибудь майору и тебя устроят в его личные служанки. Будешь каждый день готовить ему кофе, разминать вонючие ноги и терпеть издевательства. Но зато у тебя будет крыша над головой, чистая одежда, личная кровать, еда и вода. Если же такой шанс не выпал, то придётся справляться самому.

Каждый день выполняя свыше суточной нормы работы, лейтенанты могут выдать комплект новой одежды вместе с обувью как награда. Чаще всего перепадает буханка хлеба вместе с куском колбасы. Зарекомендовав себя у надзирателей, ты сможешь перевестись в другую часть или сократить время пребывания на каторге.

Но даже отбыв полный срок наказания, не рассчитывай на прощение. Генерал может решить добавить лишний год для «профилактики», и ты вынужден будешь поехать обратно.

Нередко в таких местах девушки беременели. Отцы оставались неизвестными, ведь насиловать рядовых не брезговали даже высшие чины. На протяжении всего срока бедных девушек подвергали ещё более изощрённым издевательствам. А когда подходило время родов, просто разрезали живот. Мёртвого младенца клали на грудь умирающей матери и заставляли смотреть. Повезло тем девушкам, которые умирали до родов, так как они не видели всего ужаса, происходящего далее с их новорожденными детьми. Тупым ножом тельце разделывали, как курицу, и скармливали голодающим пленникам. Тело матери после смерти не оставляли в покое, а пускали по кругу, пока мужики вдоволь не натешатся своими изощрёнными фантазиями.

В больших военных частях строго следили, чтобы не допускать никакой близости между солдатами. Застукали за поцелуем? Губы прижигали раскалёнными металлическими пластинами. Кожа прилипала и отрывалась вместе с металлом. Любовную парочку вскоре знала вся часть. Если же застукали за попыткой близости, парня могли кастрировать на месте. Остальные мужчины начинали глумится над евнухом и тот выбирал суицид. На полигоне вышибали себе мозги, специально топились в речках, пробирались в лазареты и пихали в рот разного рода таблетки. Часто таких находили в кладовках, повесившихся на собственном ремне или бельевой верёвке.

К девушкам же был немного иной подход. Провинившихся отправляли на операцию обрезания, после же дарили генералам, в знак уважения. Вся последующая жизнь превращалась в регулярное насилие. На войне озабоченных мужиков хватало. Так у высших чинов в подчинении могло оказаться порядка семи и более девушек.

Широкие двери распахнулись. Сашу подвели к деревянной конторке почти в центре зала. Напротив, за длинным столом, сидело пять мужчин и две женщины. Погоны на их плечах сверкали звёздами.

— Александра Флиттерман, — незнакомый мужской голос эхом пронёсся по помещению. — Очень рад, что вы снова с нами.

Андрей Николаевич поудобнее уселся на стул. Он сидел во главе всего собрания и, очевидно, выносил решающий приговор. Рядом с ним с левой стороны расположилась Генерал Лорен. Её высокомерный взгляд приравнивал Сашу к навозной куче. С права место оказалось пустым.

«Может, кто-то опаздывает?»

В зале сильно пахло лаком и табаком. Наручники неприятно царапали запястья. Именно в это мгновение будет решаться судьба Александры.

— Что вы можете сказать в своё оправдание? — откликнулся уже другой мужчина в нелепых круглых очках.

Своим внешним видом он больше напоминал ботаника из незамысловатой истории про школу. Сальные волосы зализаны на бок. Синяя рубашка застёгнута на все пуговицы несмотря на то, что воротник явно давит в шее.

— Ничего, — сухо бросила Саша, пожав плечами.

— Ничего? — изумился генерал, поправляя указательным пальцем съехавшие очки. — То есть, вы не жалеете о содеянном?

— Нет, не жалею.

В зале стали слышны бурные перешёптывания. Все дезертиры, оказавшиеся на суде, падали на колени у ног генералов и слёзно просили милосердия. Каялись и клялись, что больше не посмеют повторить тех страшных ошибок.

— Зачем зря терять время? — Лорен закинула ногу на ногу, недовольно закатив глаза. — Поступим по восьмому протоколу и всё.

Половина собравшихся согласно закивали головами. В часть привезли немалое количество дезертиров и тратить на них время, допытывая различными вопросами, не имеет никакого смысла.

— Хорошо, значит... — Андрей Николаевич встал со своего места и взял в руки книжку с предписаниями. — Александра Флиттерман, по протоколу восемь пункт один вы приговариваетесь к расстре...

— Что вы, что вы. Не будем торопиться с выводами, — в зал вошёл ещё один мужчина, перебив тем самым выдвинутый приговор.

Александра вросла ногами в пол, не осмеливаясь обернуться. Она прекрасно знала, кто стоит за её спиной. Его голос не перепутаешь ни с чем. Он остаётся в памяти, как клеймо на коже.

— К тому же я считаю незаконным выдвигать приговор без члена собрания, — сзади послышались приближающееся шаги и крепкая рука опустилась на девичье плечо.

Саша опустила голову в пол. Даже спустя столько лет одно лишь упоминание имени капитана нагоняло ужас.

— Не думал встретить тебя здесь, Сашенька, — прошептал Корвайнёр, наклонившись к уху девушки.

Андрей Николаевич покорно сел на место, отложив книгу на край стола. Присутствующие в зале люди откинулись на спинки кресел, предвкушая дальнейшие долгие диалоги.

Капитан Корвайнёр встал перед конторкой, довольно осматривая бывшего солдата. Саша, не осмеливаясь поднять голову, видела лишь край чёрной шинели и вычищенные ботинки. Один из генералов принялся рисовать узоры на листке бумаги. Собрание предвещало быть долгим, ведь Радмир со своей любовью к издевательствам не отпускал пленников без предварительных моральных пыток. Именно поэтому Андрей Николаевич хотел вынести приговор как можно скорее. Сидеть и слушать часовой монолог высокомерного аристократа было не под силу даже мертвецу.

— Честно признаться, я думал, что ты и Брайко погибли в лесах. — мужчина вальяжно расхаживал вокруг девушки, плавно жестикулируя руками. — Я приятно удивлён и рад, что вы вернулись обратно.

Генерал Лорен безразлично наблюдала за выходками Радмира, изредка перекидывая взгляд на Александру. Если бы тогда эта наивная девчушка не решилась бы сбежать вместе со своей подругой, её судьба сложилась бы совсем иначе. Может, она бы свела счёты с жизнью или же стала бы отличным бойцом.

— А и... — капитан вновь остановился перед Сашей, сложив руки за спиной. — Твой брат, он тоже здесь.

Мужчина улыбался, вспоминая, как лично отдал приказ застрелить никчёмного пленника. Дмитрий не прекращал брыкаться даже после того, как ему прострелили колено. Возится с буйным мужиком никто не хотел, поэтому проблему устранили на месте. Корвайнёр пытался вывести беглянку на эмоции. Давил на больные точки, заставляя остро реагировать на каждое слово. Только вот он не учёл одного.

— У меня нет брата, — Александра подняла безразличный взгляд на мужчину.

Карие глаза дырявили душу, но девушка не опускала голову. Внутри всё вопило от ужаса. То самое чудовище стояло прямо перед ней, но Саша не была намерена отступать.

— Хм... — удивлённо протянул Радмир, расплывшись в ехидной ухмылке. — Ты его не вини. Тогда он поступил правильно, и я его понимаю.

— Что вы от меня хотите? — раздражённо спросила Александра, подойдя к конторке как можно ближе. — Вы и так забрали у меня всё. Я знаю, что я умру, так зачем тратить время на пустые разговоры.

Капитан открыто рассмеялся, развернувшись лицом к членам суда. Андрей Николаевич нахмурил брови, глядя, как его руководитель просто заливается громким смехом. Это было ему не свойственно.

— Ты очень изменилась, Александра, — наконец успокоившись, Радмир прошёл к длинному столу и сел на своё место. — Знаешь, теперь я вижу в тебе себя.

Саша рассерженно толкнула конторку. По залу эхом разнёсся громкий удар. Двое солдат, стоящих у двери, тут же сорвались с места, дабы приструнить распоясавшегося пленника. Но строгий взгляд Андрея Николаевича быстро их остановил.

— Такая же брошенная, одинокая и полная ярости, — Радмир откинулся на спинку кресла. — Очень жаль, что теперь ты нам не нужна. Изменения в твоём характере не дают гарантий того, что ты вновь не устроишь диверсию.

Корвайнёр повернулся к Андрею Николаевичу и положил руку на его плечо.

— Зачитывайте приговор, генерал Кирман.

Мужчина в очках удивлённо ахнул. Своих любимчиков капитан не оставляет так просто. Радмир всегда славился тем, что своих жертв доводит до изнеможения, а уже после выносит какие-либо приговоры. Неужели девчонка сумела загнать Корвайнёра в тупик?

— Александра Флиттерман, — вставая с кресла, начал Андрей. — Согласно протоколу, номер восемь, пункт один, вы приговариваетесь к смерти через расстрел.

Саша гордо подняла подбородок, сверля взглядом убийцу матери. Двое смотрителей подошли к девушке и, взяв её за предплечья, вывели из зала суда.

Мороз больно щипал кожу. Снегопад и не думал заканчиваться. Пышные хлопья снега продолжали плавно лететь на землю. Александру вернули в камеру. Её казнь должна была состояться завтра утром.

Вскоре девушке принесли тарелку с какой-то стряпнёй и ложку. Саша не стала строить из себя гордую царицу и принялась с аппетитом уплетать принесённое варево. Постная каша полностью заполнила желудок. У беглянки оставался лишь десяток часов до расстрела. За это время девушка сидела и переосмысливала свою недолгую жизнь. Время неумолимо ускользало из израненных ладоней.

«Это всё? Такой конец меня ждёт?»

Александра грустно улыбалась, вспоминая самые яркие моменты из своих тяжёлых воспоминаний. Казалось бы, буквально недавно всё было просто замечательно. Любящая семья, личный конь, тёплый дом. С какого момента всё пошло не так? Где Саша допустила протечку? Жалеть теперь нечего. Нет ни дома, ни семьи, ни друзей...

А может, оно и к лучшему. Теперь, проживая свои последние часы, Александра не боялась. Не бегала по камере, придумывая очередной план побега и спасения своих товарищей. Она лишь молча сидела в углу и улыбалась. Саша перестала скрываться от той тьмы, преследующей её на протяжении последних шести лет. Она наконец приняла её как часть себя. Пропиталась ею и больше не сторонилась.

В четыре утра беглянку вытащили из камеры. В этот раз за ней пришла Екатерина, бывший товарищ из лагеря. Сейчас Катя смотрела на старую подругу высокомерно. Корвайнёр тщательно промыл им мозги и от прежних позитивных ребят осталась лишь оболочка.

Непроглядная темень окутала плац. Александру погрузили в кузов припарковавшейся машины. Внутри, как оказалось, уже сидели другие приговорённые. Смертников отвезли к дальнему ограждению и выстроили у серой стены. Первая партия из семи людей уже валялась на белом снегу. Трупы за ноги утаскивали рядовые солдаты и сваливали в старый прицеп. Где-то в лесу, возможно, уже выкопана огромная яма, как скотомогильник, только для людей. Может, приготовлена поляна для сжигания мёртвых тел.

Настала очередь Саши. Ровная линия. Слышатся всхлипы. Прожектора ярким светом ослепляют глаза. Беглянка стоит первая в очереди, рядом с ней трясётся её лучший друг. Гришка не подошёл военным из-за своей мягкости. Парень не был рождён для убийств, крови и мяса. Он пришёл в этот мир за любовью, радостью и спокойствием. Жаль, что парнишка оказался не в том мире, не в то время.

Неожиданно перед беглянкой возникло два знакомых силуэта. Прищурившись, девушка разглядела Азалию, а рядом с ней — Радмира.

— Видишь, Александра, — восторженно проговорил мужчина, указывая на запуганную брюнетку. — А кто-то совсем не изменился.

Ази стыдливо опускала голову, боясь посмотреть подруге в глаза. Саша никак не отреагировала, лишь с сожалением оглядела трясущуюся фигуру.

— Сейчас ты докажешь мне, что достойна прощения, — капитан зарядил обойму в пистолет и сунул его в руку Азалии. — Давай, убивай.

Брюнетка начала с конца линии. Один за одним раздавались выстрелы. Тела падали под восторженные аплодисменты Корвайнёра. Вот дрожащая рука наставила пистолет на светлого парнишку.

— Ну чего же ты медлишь? Давай! — поторапливал Радмир, нависая над обречённым солдатом.

Гришка заплаканными глазами смотрел на своего палача.

— Прости меня... Прости-прости. Я не спас его... — тихо шептал парень, чуть ли не падая на колени.

Азалия сжала губы, намереваясь выстрелить прямо сейчас. Но девушка сдалась, опустив пистолет. Капитан недовольно всплеснул руками.

— Я не могу их убить, — проговорила брюнетка, роняя пистолет себе под ноги.

Александра хмыкнула, незаметно усмехнувшись. Беглянка прекрасно понимала, что духу совершить такое у Ази точно не хватит. Корвайнёр на мгновение замер, буравя взглядом никчёмного палача и вынул из чехла нож.

— Зато могу я, — Радмир уверенно подошёл к всхлипывающему парню и прижал его к себе, поглаживая рукой по голове. — Ну что ты. Тише...

Одно резкое движение и лезвие ножа вошло под рёбра. Гриша резко втянул в себя воздух и схватился руками за плечи Корвайнёра. Александра отвернулась в сторону, не желая видеть смерть хорошего друга. Ещё один удар. Парень медленно сползал на землю, опустив голову. Кровь ручьём вытекала на утоптанный снег. Гришка лишь успел сделать пару предсмертных вздохов и вскоре прекратил шевелиться. Азалия испуганно покосилась назад.

— Теперь решай. Либо ты, либо я, — процедил капитан, вытирая лезвие ножа о снег. — Ты можешь облегчить ей страдания, пустив пулю в череп. Могу убить я, только вот мучатся она будет больше.

Александра спокойно смотрела на лежащий пистолет, после же перевела взгляд на подругу. Азалия подошла к брошенному оружию и взяла его в руки. Из зелёных глаз выступили слёзы. Радмир нетерпеливо ходил сзади юного палача, в ожидании жестоко зрелища. Брюнетка направила пистолет на беглянку. Саша лишь тепло улыбнулась и закрыла глаза. Минута. Сердце отбивает последние ритмы. Вот и закончилось её жалкое существование. Глубокий вдох. Азалия медлила. Как можно убить человека, с которым ты прошёл пол мира, ел с одной тарелки, спал на холодной земле и делил крышу над головой?

— Ясно, — зло буркнул Радмир, вновь приготовив нож.

Шаг. Выстрел. Груднуюклетку поразила ужасающая боль. Александра упала на спину. Вновь пошёл снег.Белые снежинки падали на лицо. На тёмном небе не было видно звёзд. Беглянкаулыбнулась в последний раз и закрыла уставшие глаза.