Глава 32 - Сущность

Закрытое помещение. Лакированная дверь распахнулась. В нос тут же ударил тяжёлый и затхлый запах табака. Стеклянная пепельница переполнена окурками дешёвых сигарет. Поставки такого продовольствия приходили редко, да и вся продукция доставалась лишь высшим чинам. Ботинки гордо стучали каблуками по грязному паркету. В мягком кожаном кресле сидел мужчина, нервно докуривая очередную папиросу.

— Совсем себя не щадите, Андрей Николаевич, — с лёгким укором произнёс гость и подошёл к столу.

— А ты? Всё так же прячешься под званием Капитана? — зло рявкнул генерал, исподлобья глядя на приближающийся силуэт.

Такая реакция вызвала у гостя улыбку. Удобно развалившись в кресле, мужчина закинул ногу на ногу и глянул на Андрея Николаевича.

— Чего ты хочешь, Радмир? — устало выдохнул генерал, туша сигарету о край пепельницы. — Его величество Корвайнёр не просто так же ко мне пришёл.

Капитан выпрямился. В его карих глазах вспыхнул зловещий огонёк. Андрей даже не шелохнулся, продолжая выжидающе смотреть.

— Мне нужно, чтобы вы договорились с Лорен и Масконичем, — перешёл сразу к делу Корвайнёр. — Пускай они одолжат на время своё вооружение.

Долгие прелюдия были не к чему, хоть мужчина и любил поиздеваться над собеседником. Генерал сердито нахмурил брови.

— У тебя крыша на колёсики перешла? — возмутился Андрей Николаевич, ударив ладонью по столу. — Ты хоть понимаешь, чего просишь?!

Радмир обиженно откинулся на спинку кресла, немного соскользнув вниз. Каждый раз одна и та же реакция. Придётся выслушать десятиминутную нотацию и уже после доказывать свою позицию.

— Ты и так распустил свою часть! — вставая со своего места, кричал Генерал. — За последние месяцы порядка двухсот беглецов! И ты ещё просишь у меня что-то? Как только наглости хватает?!

— На моём счету четыреста двадцать шесть сбежавших солдат, — поправил мужчину Корвайнёр и встал с кресла.

Андрей Николаевич резво подошёл к гостю, почти в плотную. Постоянные выходки Капитана ему порядком надоели. Радмир вёл себя, как большой ребёнок: постоянные игры, несерьёзное отношение к проблемам.

— Какая к чёрту разница?! — мужчина грубо схватил Корвайнёра за выглаженный китель и дёрнул на себя. — Мне Генерал Лорен плешь выела из-за тех двух девчонок, что ты упустил. На минуточку, это я с ней договаривался, чтобы их приняли в её часть.

Радмир невозмутимо смотрел прямо в взбешённые голубые глаза, держа аристократический вид. Он не мог себе позволить грубо оттолкнуть или нахамить своему собеседнику: принципы не позволяли. Благородная фигура не должна опускаться на один уровень со свиньями.

— А может напомнить вам ваших сбежавших? — холодно отрезал Капитан, с отвращением глядя на неопрятного собеседника. — А то я вижу, что вы позабыли.

Генерал тут же затих, медленно разжав пальцы. Его лицо больше не выражало гнева. Абсолютно чистое полотно. Радмир слегка улыбнулся и бережно отряхнул чёрный китель. Андрей Николаевич послушно сел за свой стол и уставился на гостя.

— Ровно семь лет назад вы могли лишиться всего, что у вас есть, — Капитан опёрся кулаками о стол. — Одна ваша оплошность стоила лагерю пять тысяч солдат.

Генерал вновь достал из полупустой пачки очередную сигарету и поднёс её к губам. Радмир никогда не упускал шанса напомнить мужчине о его грубейшей ошибке. Заставлял Андрея чувствовать себя жалким.

— А помните, кто вас спас тогда? — как бы играясь, спросил Корвайнёр. — Кто вас спас от трибунала? Скажите мне.

Андрей Николаевич всё также сидел в кресле, подперев голову кулаком, и тревожно выдыхал едкий дым. Вопрос был риторическим и не требовал ответа. Радмир просто в очередной раз указывал Генералу своё место.

— Это был я, — строго проговорил мужчина и резко оттолкнулся от стола, заставив предмет мебели отодвинуться на пару сантиметров. — Рассказать вам, чего мне это стоило?

Андрею пришлось немного отъехать на мягком кресле, ведь стол сильно давил на грудную клетку. Из-за неожиданного толчка, сигарета выпала из дрожащих пальцев, оставив на деревянном покрытии прожжённый след.

— Я потерял статус, связи, репутацию, — Капитан вольно расхаживал по тусклому кабинету, пытаясь сдерживать порывы ярости. — Я четыре года провёл в аду, а всё из-за чего? А из-за того, что наш авторитетный Андрей Николаевич побоялся за судьбу своей дочурки.

Генерал-майор сжал под столом кулаки. Самовлюблённый мерзавец знал о Андрее всё. Тогда, семь лет назад, Андрей Николаевич пожалел измученного подростка и не вынес должного наказания. Загнанный солдат бросил кусок грязи прямо в лицо одному из Лейтенантов. Это стало последней каплей и парня должны были отправить в ИРчБ, но Андрей отменил приказ. За своё радушие и человечность мужчина заплатил слишком большую цену. Прощённый солдат остался безнаказанным, что дало ему надежду. Парень тщательно спланировал план, собрал огромное количество детей и в одну из ночей организовал затеянное. Подпалив гаражи с техникой для отвлечения внимания, солдат подорвал заготовленную взрывчатку у стен казарм. Ограждение пало, и шесть тысяч подростков оказались на свободе. Некоторых удалось вернуть, но большая часть скрылась в лесных просторах и городах. Военный лагерь понёс неимоверные убытки. Отвечать за всё пришлось Андрею Николаевичу. Он не боялся последствий, пока не узнал, что в числе сбежавших оказалась его дочь. Девчонку успешно нашли и привели к отцу в кабинет. Её ждала ужасающая участь в рядах смертников за дезертирство. Генерал-майору ничего не оставалось, как просить помощи у Корвайнёра. На тот момент он был одним из влиятельнейших людей среди десятков военных дивизий. Благодаря своему отцу, Радмир, будучи двадцати однолетним парнем, являлся Генерал-полковником. Только он мог спасти бедную девчонку и её отца от трибунала, взяв всю вину на себя.

***

— Помоги мне, прошу... — молил на коленях Андрей, хватаясь за нижний край шинели.

— Встаньте, зачем этот цирк? — Корвайнёр брезгливо отступил назад.

Вид зарёванного Генерала вместо сострадания, вызывал лишь отвращение.

— Я сделаю всё, что скажешь. Только спаси мою дочь.

Радмир на мгновение задумался. Быть пешкой своего отца приносило мало удовольствия, а вот иметь собственную — было гораздо интереснее.

— Я согласен, — коварно произнёс Генерал половник, наблюдая за жалкостью человеческой сущности. — Только отныне, ты будешь принадлежать мне.

***

Андрею Николаевичу ничего не оставалось, как согласиться. Он понимал, что Радмир больше не оставит его в покое. Сделка была выгодна обоим сторонам. Корвайнёр был уверен, что его отец Владимир прикроет своего никудышного сына и всё пройдёт бесследно, но всплыли подводные камни.

Владимир вместо того, чтобы уберечь Радмира, сослал его в самые дальние районы севера. Мужчина давно хотел избавиться от разбалованного сынка и вот наконец подвернулся удачный шанс. Лишившись всех связей и званий, Корвайнёр четыре года провёл в холодном аду. Тогда он и ощутил настоящий вкус жизни. В тех краях не редко случались смерти из-за экстремально минусовых температур. Солдаты погибали на вахтах, замерзая в дозорных башнях. Еда, лишённая какого-либо вкуса, доставлялась порционно на каждого человека в герметичных упаковках. Такие поставки приходили раз в месяц, но машины не всегда могли доехать до пункта назначения вовремя или могли не приехать вовсе. Приходилось голодать. Самые отчаянные начинали есть своих умерших товарищей, чтобы дожить до следующей поставки. Первое время Корвайнёр был не больше, чем тряпкой, об которую старательно вытирали ноги. Но желание жить сломало внутри прошлые устои. Радмир отбирал у слабых пищу, обрекая их на голодную смерть. Осознание того, что родной отец использовал его, а после обрёк на мучительную смерть, стёрло душу в кровь.

Узнав о том, что Радмира сослали на север, Андрей каждый день молился богу, чтобы больше не увидеть его слащавое лицо. Андрей Николаевич мог тайно отправлять посылки с провизией на север, но не стал этого делать. Дочурка Генерала осталась жива и даже поднялась по карьерной лестнице. От Корвайнёра не было ни единой весточки, что не могло не радовать. Его смерти желал каждый второй.

***

В один из прекрасных дней, на территорию части Кирмана приехал грузовик. Худощавая фигура, словно тень, выползла из кузова. Андрей Николаевич сидел в своём кабинете, любуясь фотографией дочери. Дверь в его кабинет открылась. Андрей испуганно раскрыл рот, моментально побледнев и вжавшись в кресло. Тонкие потрескавшиеся губы растянулись в ужасающей улыбке. Впалые щёки, синяки под глазами, торчащие из-под белой кожи кости. Перед Генералом стоял Радмир, больше походивший на живого мертвеца.

— Скучали, товарищ Генерал? — игриво произнёс мужчина, проходя внутрь кабинета. — Я вот по вам очень скучал.

Бывший Капитан присел в кресло, положив на стол руку. На пальцах виднелись раны от обморожения. Андрей Николаевич не мог вымолвить и слова.

— Свою часть договора я выполнил, настало время вашей, — с улыбкой произнёс Корвайнёр, протягивая руку для рукопожатия.

С того момента Генерал являлся марионеткой в руках жестокого деспота. Север изменил мужчину в худшую сторону. Появились новые черты, пугающие и жестокие. Официально Радмир остался Капитаном, хоть на самом деле вернул прежнее звание. Наконец узнав настоящие сущности окружающих его людей, Корвайнёр предпочёл остаться в тени, руководя всем через невзрачную пешку. Постепенно мужчина вернул себе власть и репутацию, возобновил договоры с главными шишками. Проворачивал сговоры и операции, являясь при этом обычным Капитаном. Для элиты Радмир был человеком, с которым нужно иметь и поддерживать хорошие отношения. Благодаря своей власти, мужчина мог сжить со света любого, кто перешёл ему дорогу.

***

Не смотря на то, как с ним поступил отец, Корвайнёр яро желал встретиться с ним. Владимир даже не догадывался о том, что его сын вернулся живым. Как только Радмир привёл себя в порядок, сразу отправился на долгожданную встречу.

— Здравствуй, папа, — тепло поздоровался Капитан, закрывая за собой дверь.

Статная фигура отца даже не обернулась на голос сына, продолжая томно смотреть в окно. Тёмные волосы, острые черты лица, аристократичная походка, ровная осанка, манеры и повадки — всё это унаследовал Корвайнёр от Владимира. Не нужно даже проводить генетического теста, чтобы удостовериться, что они родственники. Всё было видно невооружённым глазом.

— Тебя не научили приветствовать старшего по званию? — строго проговорил мужчина, наконец обернувшись.

— Ты не рад меня видеть? — проигнорировав вопрос, с наигранной обидой поинтересовался Корвайнёр.

Владимир стиснул зубы. Кабинет идеально вымыт. На полках стоят классические книги. Ни на одной поверхности не лежит даже пылинки. Пол зеркально отражает стоящие на нём предметы. На столе аккуратно разложены документы. Всю эту красоту портит лишь одно: любимый сын.

— До сих пор ведёшь себя, как ребёнок, — сквозь зубы проговорил Владимир, немного подойдя к столу. — Я думал, что хоть север сделает из тебя мужчину.

— Неправильно думал, — огрызнулся Радмир, невозмутимо глядя на отца.

Генерал прекрасно знал о скрытых деяниях сына, о его растущей власти и связях. Корвайнёр больше не был пешкой отца и имел свои рычаги давления. Владимир окончательно потерял контроль и это злило.

— Ты такой же, как твоя мать!

Генерал скинул со стола стопку бумаг, и те укрыли отполированный пол. Капитан больше не намерен был сдерживаться. Сняв с рук перчатки, Корвайнёр бросил их к ногам отца.

— Какой же я?! — крикнул Радмир, сделав пару стремительных шагов к мужчине. — Скажи мне, папа, какой же я?!

Владимир отступил. Север всё-таки изменил наивного мальчишку. Огонь злобы и ярости горел в почерневших глазах. Сейчас роли учителя и ученика поменялись местами.

— Может я настоящий? Справедливый? Может духу у меня больше, чем у тебя? — нападал Капитан, всматриваясь в растерянное лицо. — Или я не трус, избивающий собственную жену и ребёнка.

Тёмный шкаф. Маленький мальчик сидит внутри, укрываясь коробками с обувью. Сквозь приоткрытую щель видно, как взрослый мужчина яростно избивает беззащитную женщину. Она просит мужа прекратить, отчаянно отползая назад, но тот не слушает. Разбивается ваза с одной единственной розой, подаренной самим мальчишкой. Вода растекается по полу, впитывается в ковёр. Женщина в очередной раз падает от сильного удара по лицу и приземляется ладонью прямо на осколки. Тиран наконец останавливается и уходит прочь из дома, оставив дверь открытой. Мальчик тихо плачет, боясь вылезти наружу. Но желание утешить родную маму пересиливает страх. Аккуратно выползая из своего укрытия, ребёнок бросается в объятия женщины. Израненные руки крепко прижимают к себе, успокаивая. Нежный голос поёт тихую колыбельную. Спустя пару минут возвращается отец. Держа в одной руке ружьё, мужчина стремительно приближается к жене. Оттаскивая бездарное дитя, тиран отбрасывает ребёнка в сторону и наставляет дуло на женщину. Женский крик. Выстрел. Тишина.

— У Виктории было больше мужества, чем у тебя! — сквозь слёзы отчаяния кричал Корвайнёр, медленно подходя к отцу всё ближе и ближе. — Ты настолько жалок, что даже не похоронил её по-человечески. Потому что не мог выносить вида крови.

— Щенок, к-как ты смеешь говорить мне такое?! — возмутился Владимир, отшагиваясь назад.

Вид сына его пугал. Он больше не видел в нём маленького плачущего мальчишку. Сейчас к нему приближался настоящий зверь. От одного взгляда сердце покрывалось коркой льда. Холод сковывал конечности. Север не прощает ошибок.

— Именно мама воспитала во мне мужество, а не твои вечные путёвки в военные лагеря! У меня всегда была, есть и будет мать, но настоящего отца у меня не было никогда. — Капитан остановился, продолжая с презрением осматривать подрагивающую фигуру.

— Она растила тебя бесхребетным сопляком! — решился воскликнуть Владимир, почти упёршись о холодную стену. — Благодаря мне ты мог делать всё, что тебе вздумается. Я закрывал глаза на все твои проделки. Хотел, чтобы ты вырос настоящим мужчиной.

— Ты вырастил меня избалованным засранцем, а не мужчиной, — тут же возразил Радмир, не желая слушать ничтожные оправдания. — Я благодарен тебе лишь за то, что ты отправил меня на север.

Капитан подошёл к отцу почти в плотную и наклонился к его уху.

— Ты — мусор. Так отправляйся туда, где тебе и место, — Корвайнёр резко вынул из-за пазухи нож и вонзил его в живот Владимира.

Мужчина болезненно вздохнул, открывая рот в немом крике. Радмир любезно придерживал отца за шею, медленно проворачивая лезвие. Кровь пропитала выглаженную белую рубашку. Струилась сквозь ткань брюк и разливалась на полу. Корвайнёр усадил Владимира на пол, вновь вонзив нож в ещё тёплое тело. Предсмертные хрипы заглушали душевную боль.

— У тебя её глаза... — на последнем издыхании прошептал Генерал и безвольно обмяк.

Радмир вынул лезвие и вытер его о край отцовской рубашки. Кровь заляпала бордовыми каплями чистый шинель. Скривив лицо от удручающего вида мужчины, Корвайнёр вышел из кабинета, оставив дверь открытой.

***

Капитан Корвайнёр вновь подошёл к столу и взял в руки упавшую рамку с фотографией. Андрей хотел выхватить предмет из мерзких рук, но сдержал свой порыв, нервно тряся ногой.

— Вы договоритесь с Генералами. Я же в свою очередь позабочусь о том, чтобы дочурка продолжила радовать своего папку достижениями по службе, — Радмир поставил фотографию юной девушки на стол и развернул её к Андрею.

Андрей Николаевич молча кивнул, тоскливо глянув на дочку. Он не жалел о своём выборе тогда. Отцы должны нести то бремя страданий, чтобы их дети могли жить счастливую и насыщенную жизнь.

— Только зачем тебе это? — решил напоследок поинтересоваться Генерал.

— Я отправил несколько маячков в города и деревни, — Корвайнёр злорадно улыбался, направляясь к выходу. — И благодаря моему гениальному уму, нам удалось найти целое сокровище. Я буду брать этот город штурмом.