6 глава

«Мне показалось, или… » - этот вопрос мучал Лизу и Иру с момента их рукопожатия на Дне Рождения мэра. Они обе думали друг о друге, но избегали встреч. Лиза несколько раз наблюдала из окна школы, как Ира приезжала забирать Генри. Блондинка не переставала удивляться, как у Иры получалось быть такой идеальной, такой совершенной. Красиво выходить из машины и даже красиво дышать, но кроме внешней красоты Лиза чувствовала, что внутри Иры есть что-то такое же прекрасное, как и снаружи. Но не только доброта и забота о городе… Лиза чувствовала, что у Лазутчиковой есть тайна, из-за которой она прятала шрам и та, из-за которой она была одинока в целой толпе гостей на своем Дне Рождении. Однажды, блондинка увидела как Ира приобняла Генри и сделала с ним селфи, это подало Андрияненко идею – в тот же день, она позаимствовала ноутбук у Мэри Маргарет и нашла Ирину Лазутчикову в Instagram. Восемьсот фотографий, а в подписчиках несколько тысяч людей – разумеется, ведь её фотографии похожи на выставку. Так Елизавете Андрияненко открылся способ издалека, даже не их окна, наблюдать за жизнью Ирины Лазутчиковой. За её чудесными новыми платьями, за её едой, похожей на произведения искусства, за тем, где она бывает с Генри и даже за тем, какие фильмы смотрит Ира. У Лизы было желание поставить «нравится», каждой из восьмисот фотографий мэра, но она боялась показаться Ире безумной, поэтому наблюдала за ней лишь анонимно с помощью ноутбука. Госпожа мэр, хоть и была занята больше, чем Лиза, продолжала думать о блондинке. Она не понимала, как Лизе удавалась дотянуться до тех чувств, которые Ира много лет старалась похоронить в глубине своей души. Брюнетка часто брала в руки ту открытку, что подарила ей Андрияненко. В неё было вложено больше души, чем во все подарки, которые когда-либо дарили Лазутчиковой. Помимо чувств, которые Ира не могла описать и всячески отрицала, Андрияненко возбуждала в ней интерес, любопытство. Ей было интересно как такая добрая, пусть и непутевая девушка оказалась в тюрьме? Совершила ли Лиза правда страшную ошибку или ошибку совершил судья, посадивший Лизу в тюрьму. В такие моменты Ира вспоминала цитату Оскара Уайльда «У каждого святого есть прошлое, и у каждого грешника есть будущее». Для неё то, сделала Лиза что-то противозаконное или нет, было лишь интересным моментом из истории, но никак не тем, что могло бы изменить её отношение к девушке. _____________________________ Ирине Лазутчиковой нужно было уехать на два дня в столицу штата Мейн - Огасту, на конференцию, а её сын как назло плохо себя чувствовал. Казалось, ничего серьёзного – легкий насморк. Не было ни кашля, ни температуры. Лазутчикова даже предполагала, что сын намеренно пытается драматизировать, чтобы не ходить в школу. Она подозревала, что это обычная сезонная аллергия. Мэр никак не могла отложить поездку, поэтому убедившись, что с сыном нет ничего серьёзного и дома полно еды, женщина уехала, оставив сыну отдельный номер телефона для экстренных случаев, который он небрежно бросил у себя в комнате. Это был первый раз, когда Ира оставляла сына одного на такое, как ей казалось, долгое время, да ещё и в неопределенных обстоятельствах. Она пожалела, что поехала, как только села в самолет – женщина чувствовала, что не сможет думать не о чем, кроме Генри. Её сердце подсказывало, что может произойти что-то плохое и интуиция Иры не врала. После второго урока Генри почувствовал сильную головную боль. Вокруг все плыло, становилось то жарко, то холодно, на лбу выступили капли пота. Генри старался не замечать происходящее и продолжать учиться, но у него стало не получаться писать, слова преподавателя словно пролетали мимо ушей. Странно, но никто из окружающих не заметил состояния Генри. Ни его одноклассники, ни даже учительница Мэри Маргарет. Они все были слишком поглощены своими мыслями, чтобы заметить трясущегося Генри со стеклянными глазами. Только когда на следующей перемене он шел в столовую и пошатнулся, на него обратила внимание одна блондинка. Елизавета Андрияненко всего лишь шла по коридору, но издалека заметила сына мэра и заметила, что он не в себе. Девушка подошла к нему – Генри словно смотрел сквозь неё и ничего не отвечал на «Привет». Лиза не спрашивая разрешения, коснулась лба мальчика и сразу поняла, что у него температура. Растерявшись, блондинка посмотрела по сторонам. Она посадила Генри на лавочку, сказав ему, что всё будет хорошо, и побежала к ближайшей учительнице. - Здравствуйте, я заметила, что у одного ребенка температура! - Позвоните его родителям, или отправьте домой, пока не заразил всех остальных детей. У Лизы был номер телефона Ирины, но она из Instagram уже знала, что брюнетка уехала из города. Всё же Лиза решилась позвонить – звонки по телефону были второй вещью после личных разговоров, которых боялась блондинка. Когда говоришь с человеком, то видишь его лицо, можешь хотя бы попытаться догадаться, о чем он думает. Но по телефону, Лизе всегда казалась, что люди говорят с ней нехотя, что они закатывают глаза, когда слушают её. Лучшим Лиза считала письменное общение или общение по интернету – оно было идеальным тем, что собеседник почти никогда не отвечает мгновенно, не читает сообщение сразу и в свою очередь не ждет мгновенного ответа от Лизы. Можно отвлечься, настроиться, три раза исправить свой текст – точно не сказать ничего лишнего. Телефон Иры был отключен – естественно ведь это был её обычный номер, а не тот который она оставила Генри на экстренный случай. Блондинка присела около мальчика. - Генри, когда вернется твоя мама? - Сегодня вечером, поздно вечером. Около одиннадцати. - У тебя есть какие-нибудь другие родственники в городе? Твой отец? Может бабушка с дедушкой? - Мамины родители умерли, еще до меня. У меня нет отца – мама сама меня усыновила. Усыновила… Лиза не знала об этом. Она думала, что Генри сын Иры от её бывшего мужа. - А дома есть какие-нибудь лекарства? - Да, у нас полна аптечка. - Тогда пойдем, я позабочусь о тебе. ____________________ Лиза вошла в дом, придерживая Генри, который едва не падал. Первым делом она помогла мальчику пройти в его комнату и лечь, накрыла его двумя одеялами, а затем принесла ему стакан воды. Генри пил жадно и быстро, как будто только что пробежал марафон. Девушки пришлось принести ему ещё один стакан. - Где у вас лекарства? – спросила Андрияненко. - В мамином кабинете, в верхнем ящике. Андрияненко быстро нашла кабинет. Это было необычно быть в доме Ирины в её отсутствие, вот так просто зайти в её кабинет и включить свет. Кабинет мог так много рассказать о своей хозяйке. Взглянув на полки, можно было узнать, какие книги читает Ира. Лиза прошлась вдоль одного стеллажа – «Джейн Эйр», «Унесенные ветром», «Ребекка», «Война и Мир» и… «Кармилла». Лиза прекрасно знала, о чем была эта книга, но не придала значения. Наверняка у Мэра просто была собрана коллекция лучших книг, и то, что одна из них - готическая новелла о вампире-лесбиянке должно быть ничего не значило. Лиза посмотрела на стол – он тоже многое мог рассказать о Ирине. Например, о том, какой у неё прекрасный почерк или о том, что женщина во всем любит порядок – и в книгах на полке и в бумагах на столе.

Наконец, вспомнив, зачем она здесь Лиза обошла стол и села за него. У него было два верхних ящика. Один разумеется сбоку, а второй над коленями. Андрияненко дернула тот самый ящик, который мешал закинуть ей ногу на ногу – не открылся. Блондинка решила, что должно быть заело. Поэтому дернула ещё раз, и еще, и еще, применяя все больше силы ящик таки открылся – точнее сломался вместе с замком. Андрияненко развела руками, увидев вырванный замок, и, как будто, отказываясь признавать свою ошибку схватила в руку единственное, что было в ящик – дневник Иры, словно ища в нем спрятанные лекарства. Но когда она потрясла книгу, вместо лекарств в её руки выпала та самая злополучная фотография. Андрияненко развернула её, и едва увидев, поцелуй Ирины Лазутчиковой с девушкой, подпрыгнула. Растеряно поставив тот ящик на стол, она дернула за ручку верхний боковой ящик. Он открылся. Сразу и легко. И естественно там были лекарства. - Идиотка… Лиза почему ты такая идиотка? – Ругала Андрияненко сама себя. – Почему выбирая из двух вариантов, я всегда выбираю неправильный?! Пришла в чужой дом, по сути, без приглашения, и влезла в ящик закрытый на ключ… Сломала ящик… Лиза попыталась поставить тот ящик на место. В этот момент она выглядела как наивный ребенок, который сломал вещь и боится, что родители его поругают, поэтому надеется, что она как-то сама починится. Но ящик естественно не чинился и сколько бы Лиза не двигала его туда сюда – его теперь кривило на одну сторону и замок болтался. Андрияненко поняла, что лучший способ решить эту проблему – временно отложить её. Девушка достала из ящика градусник, жаропонижающее и капли от насморка. Когда она вернулась, Генри спал. - Я заснул? Мне показалось, что тебя не было, целую вечность. Лиза не стала говорить, что и правда провела в кабинете полчаса. Она убедилась, что у него и правда высокая температура – тридцать девять, дала ему таблетки и оставила поспать. Лиза расхаживала кругами по дому Лазутчиковой. Перед глазами мелькали разные сцены, то фотография, где Ира целует девушку, то образ Ирины в их первый день встречи – мокрая, сексуальная, только из душа. В голове Лизы уже почти был готов ответ, она могла сложить все детали мозаики - Ирина Лазутчикова много лет разведена, ни с кем не встречается, ребенка именно усыновила, держит под замком свое фото с девушкой… Теперь Лизе была понятна странная дрожь брюнетки при их рукопожатии… Чтобы не думать об этом, блондинка пыталась сосредоточиться на Генри, на том, как ему помочь. Лиза вдруг вспомнила про одну приемную семью, там она была всего три месяца, но именно там переболела гриппом. Эвелин Бриггс – её «мама» в той семье, готовила ей вкусный куриный бульон и горячий чай с лимоном. Они помогали Лизе чувствовать себя лучше. Блондинка подошла к холодильнику – в нем не было супа. Ира оставила сыну плов и бисквит, но Лиза нашла курицу в морозилке. Практически обосновавшись в доме мэра, Лиза достала кастрюлю, все необходимые ингредиенты и принялась готовить. Через час, вооружившись подносом с тарелкой горячего бульона и чая с лимоном, девушка поднялась к Генри. Он казался уже не таким горячим. Поначалу он отказывался есть, Лиза практически впихнула в него первые две ложки, но потом у Генри явно появился аппетит и он стал уплетать еду сам. - Почему ты помогаешь мне? Ты дружишь с моей мамой? - Твоя мама в каком-то смысле помогла мне обустроиться в городе. Надеюсь, она не будет ругать тебя за то, что ты впустил меня в дом. - Конечно, она не любит, когда я привожу гостей, не спросив её, но ведь ты помогла мне. Мама не будет злиться. - Твоя мама чудо! – с улыбкой ответила Андрияненко, видя, что из красного от температуры Генри становится розовым. - Я заметила, что верхний ящик, в столе твоей мамы был закрыт на ключ. Тот который в центре стола… - Да, мама хранит там какие-то личные вещи, я сам туда никогда не заглядывал. Его лучше не трогать. Лиза похолодела. Даже сын Иры был не в курсе, а она так бесцеремонно влезла туда, куда не должна была. Оставив Генри, Лиза присела на диване в гостиной, пытаясь решить, как поступить лучше: сразу и честно признаться во всем Ирине и так сказать «умереть стоя» или унести ноги, как только брюнетка вернется, понадеяться, что она обнаружит сломанный ящик не сегодня и не свяжет его с Лизой. Ложь всегда выходит боком, Андрияненко это знала, но слишком боялась гнева Иры. Не зная, что делать девушка задремала на диване.

Андрияненко проснулась от того, что кто-то открывал входную дверь, и бросилась к ней. Ира замерла от удивления, увидев её. - Лиза? Что ты здесь делаешь - Ваш… Твой сын заболел, у него была температура. Я привела его из школы. - О боже! – вскрикнула Ира и прямо в обуви бросилась наверх к Генри. Она села на край кровати сына и дотронулась до его головы. Генри всё ещё был немного горячим. Он приоткрыл глаза и что-то невнятно пробормотал – спи сынок, мама дома. Всё будет хорошо. После этого Ира поцеловала сына в лоб. Лизе было неловко наблюдать за этой семейной сценой. Выйдя из комнаты Генри, они продолжили разговор, как назло двигаясь в сторону кабинета. - Спасибо Лиза, что забрала моего сына и позаботилась о нем… Что сказал врач? - Врач? – недоуменно спросила Лиза. - Ты привела больного ребенка домой. Ты же сделала что-то, правда? - Да, я дала ему лекарства из ящика - жаропонижающее и капли от насморка. У него была температура тридцать девять. - Без врача! – возмущенно вскрикнула Ира – Я понимаю, Андрияненко, что у тебя ещё нет детей, но ведь температура могла быть по разным причиним. Ты просто дала чужому ребенку таблетки? - Я еще покормила его куриным супом – сказала Лиза виновато глядя в пол. - Ты заказала его?- Нет, приготовила. Нашла курицу в твоей морозилке. Ира села за стол, облокотившись на него локтями и положив голову на руки. Женщина всё еще не заметила сломанный ящик, но была так близко к нему, что Лизе казалась, что она сейчас умрет от перенапряжения. - Почему было просто не позвонить, Лиза? - Я звонила, телефон был выключен. - А на номер для экстренных случаев, Генри ведь дал тебе его? - Нет, он ничего не говорил про другой номер. Тут уже Лазутчикова поджала губы, она была вынуждена признать ошибку своего сына, но не хотела выходить из этого спора проигравшей. - Давай подведем итог Лиза. Ты пришла в мой дом, возомнила себя человеком с дипломом врача, похозяйничала на моей кухне. Это всё?!- Нет – с ещё более виноватым видом сказала Лиза, она решила признаться Ире во всем. - Что ещё? – брюнетка откинулась на спинку стула- Я кое-что сломала у вас дома. Нечаянно… - Лиза перевела свой взгляд на стол. Ира стала рассматривать его и увидела чуть выдвинутый, сломанный ящик со своей тайной. Лицо брюнетки мгновенно изменилось, оно покрылось страхом и яростью. - Ты! - Я просто искала лекарства для Генри! У него была температура, нужно было что-то сделать. Я правда не хотела ничего такого. - Что ты видела там? - Ничего… Черную книжку… - И всё? – с наездом продолжала Ира, подходя к Лизе все ближе. Женщина поставила руки в боки, отодвигая свой пиджак, чем казалась Лизе ещё более привлекательной.

- И все. Я увидела, что там нет лекарств, и закрыла ящик. Я ничего не трогала – Ира уже подошла в плотную к Андрияненко, практически вжимая её в стену. Она всматривалась в её глаза, чувствуя нервное прерывистое дыхание Лизы. Лицо Иры покраснело.- Ты абсолютно не умеешь врать, Лиза – медленно сказала Ира, покачав головой. Она хотела скрыть от девушки эмоции, но на глазах практически выступили слезы – спасибо вам мисс Андрияненко, что позаботились о моем сыне, сейчас я вынуждена попросить вас уйти, мне нужно вызвать врача и заняться многими другими делами. Ира отвернулась от Лизы, словно боясь зрительного контакта, и указала девушке на дверь. Андрияненко на секунду замерла. Ей хотелось сказать что-нибудь ободряющее Лазутчиковой, например, что она не собирается использовать то, что узнала против неё или даже, что быть лесбиянкой это нормально и ей нечего стыдиться. Но у Лиза как всегда не хватило смелости. - Прости меня – тихо прошептала Лиза, развернулась и медленно ушла, оглядываясь каждую секунду, словно ожидая, что Ира её остановит.