5 глава

Лиза на ощупь нашла часы на тумбочке и затащила их под одеяло. «2:45» - гласило нехитрое устройство. Только вот дня или ночи Андрияненко не знала. Откинув одеяло, девушка видит солнце, светящее прямо в её окно. По логике вещей Лиза должна была бы плохо себя чувствовать, но её голова абсолютно не болела, даже, наоборот, у блондинки было прекрасное самочувствие - она наконец-то выспалась. Обычно девушку мучает бессонница, она не может заснуть по несколько часов, потому что как только ложится в кровать начинает вспоминать все грустные, тяжелые или просто нелепые моменты своей жизни, все ситуации, когда она сказала что-то не то или сделала что-то не то. Но вчера, напившись виски, она заснула, только коснувшись головой подушки, Лиза не думала ни о чем и не видела снов этой ночью. - Значит уже день - про себя отмечает Лиза и переворачивается на другой бок. Лиза с трудом может вспомнить произошедшие вчера ночью события, и только разговор с Ириной видится ясно и четко. Блондинка обхватив голову руками приподнимается, ей жаль, что она не смогла вчера достойно ответить мэру и толкнуть такую же длинную речь, о том, почему Сторибрук плох из-за того, что была слишком пьяна. Но вопреки себе она начинает размышлять о словах Иры. Наладить свою жизнь в Сторибруке... Лиза никогда не думала о том, чем бы хотела заниматься, где работать. Наверное, потому, что никогда не верила, что у неё может быть будущее. Она никогда не задумывалась о том, что дальше. А теперь? Как сложно будет все наладить... Попросить ту учительницу пятого класса рассказать другим, что она отправила Лизу искать чертову розовую папку? Заключить с Мэри Маргарет настоящий договор аренды? Выбрать для себя какую-то профессию и начать откладывать деньги? Пустить в Сторибруке корни? Лиза уже предчувствовала, что из этого ничего не выйдет. Потому что она это она и у неё никогда и ничего не выходило хорошо. В коридоре послышались шаги, и без стука в комнату вошла Мэри Маргарет. - Проснулось пьяное солнышко? - с некоторой издевкой начала женщина. - Доброе... день - Ты хоть помнишь, что тебя сама мэр привезла до дома? Знаешь Лиза, для гостя города ты доставляешь слишком много хлопот. Блондинка кивнула. Она в этом не сомневалась. Мэри Маргарет наоборот разочаровано покачала головой и хотела уйти. - Подожди, мне нужна твоя помощь... - Что тебе нужно, Лиза? - Ты знаешь учительницу пятого класса? - Да, а что с ней? - Вчера, кое-что произошло. Она забыла подать список учеников в столовую... Когда я пришла к ней за списком, то она сказала взять его на её столе в учительской. Но в учительской меня застала другая женщина и она решила, что я ворую и роюсь на столе без спроса. Ты могла бы попросить учительницу пятого класса пояснить ситуацию? - Так ты из-за этого напилась?! - возмущенно вскрикнула Мэри Маргарет - А почему сразу мне не сказала? Мы бы разобрались. Лиза не знала. Точнее знала, но не хотела говорить Мэри Маргарет то, что она привыкла, что у неё нет друзей, и она не доверяет никому и никогда. Ей не хотелось говорить о том, как она замыкается в себе и как сложно ей делиться проблемами с другими людьми.

У Ирины Лазутчиковой был выходной, но женщина все равно продолжала работать, только не в офисе, а в кабинете у себя дома. Генри занимался игрой на скрипке каждую субботу, и женщине нравилось трудиться, слыша за спиной игру своего сына. Сегодня сын мэра играл потрясающее произведение Паганини «Каприз №17 ми бемоль мажор» и как не старалась Ира заняться работой, она отвлекалась на звуки чудесной музыки из-за стены. Брюнетка всегда любила хорошую музыку, она была меломаном до глубины души. Женщина с одной стороны старалась как можно чаще попадать на концерты классической музыки, которые в Сторибруке бывали крайне редко, а с другой - имела целую коллекцию дисков со своими любимыми как классическими, так и современными композициями. Брюнетка верила в то, что счастливое и запоминающееся детство - это детство, в котором ребенок постоянно чем-то занят, а не бродит, скучая по дому от телевизора до компьютера. Поэтому она всегда старалась найти Генри занятия по интересам. Ира всегда уважала вкусы своего сына и не имела предрассудков по поводу гендерного воспитания, но она не могла не заметить того, что сыну немного больше нравилось искусство, чем спорт. Генри не смогли увлечь ни бейсбол, ни футбол, зато он мог часами читать интересную книгу, обожал драматический кружок и с радостью играл на скрипке. Разве что конный спорт и фехтование могли казаться ему интересными, но в городе не было таких секций, и все проявления интереса сводилась к просмотру олимпийских игр по этим видам спорта. Удивительно, но слушая музыку, Ира подумала об Елизавете Андрияненко. Она улыбнулась, вспомнив девушку в джинсах и красной кожаной куртке, лежащую под яблоней и чуть не засмеялась, вспомнив, как Лиза произнесла «Ваш город дурацкий». Был еще один момент, который Лиза скорее всего не помнит: когда Ира подвозила её до квартиры девушка заснула сидя рядом с мэром. Голова Лизы наклонилась, и она практически коснулась Иры, её волосы были всего в нескольких сантиметрах от плеча брюнетки. Лазутчикова помнила их странный запах, запах яблочного шампуня и виски. Ира не могла выбросить из головы, как мило завивались волосы Лизы от природы: тогда сидя в машине, она коснулась одной из её прядей и вытянула её в руке, но едва отпустила, как волос вновь стал кудрявым. Брюнетка даже не подозревала, как сильно Лиза ненавидела свои волосы за это, и что Лиза всю жизнь мечтала иметь такие же гладкие и аккуратно лежащие пряди как у мэра Лазутчиковой. Вздрогнув, Ира приподняла ногу и ударилась коленкой об верхний ящик стола. Она заглядывала туда крайне редко. Этот ящик неспроста был всегда закрыт на ключ, который брюнетка всегда носила у себя на шее. Ира выглянула из комнаты, чтобы убедиться, что сын всё еще занимается в гостиной и, подбежав к столу, отперла заветный ящик. В широком и большом ящике лежала всего одна вещь - тот самый дневник, которым много лет назад без спроса завладел её бывший муж. Ира небрежно листнула его глядя на старые страницы и потертую обложку, в которой всё еще была вложена сложенная пополам фотография, сохранившаяся ещё со студенческих лет Иры. Женщина вытащила её, словно боясь взглянуть. Фото немного выцвело со временем, но на нём всё еще была запечатлена тоже самая картина. Поцелуй Иры с её первой любовью... Марсией Уотерс. - Лесбуха - раздался в голове Иры голос её бывшего мужа, но она откинула плохое воспоминание и вернулась к хорошим. Они были обе на втором курсе Стэндфордского Университета. Ира на юридическом факультете, а Марсия на медицинском. Как только девушки встретились, как только взглянули, друг на друга... они сразу поняли, что это будет нечто большее, чем дружба. Ира до сих пор помнила тот день. Девушки бежали вместе по улице под дождем и зашли в торговый центр, промокшие и растрепанные они увидели фото будку, в которой Марсия единственный раз поцеловала Иру. Это был момент, когда Ира единственный раз в своей жизни целовала человека, которого любила. Они были так молоды и верили, что смогут бросить вызов обществу, что смогут быть вместе, не смотря ни на что, но судьба распорядилась иначе. Марсия уехала к своим родителям на следующий день после поцелуя, чтобы признаться в своей ориентации, подготовить их к встрече с Ирой, и не вернулась. Её Родители были католиками, но девушка верила, что они любят её и поймут. Как же она ошибалась. Узнав правду о своей дочери, родители прекратили оплачивать её обучение и забрали документы из университета. Ира пыталась найти Марсию или дозвониться, но безуспешно. Ира чувствовала, что с любимой случилось что-то плохое. Только через несколько месяцев Лпзутчикова узнала, что родители насильно заставили Марсию пройти через конверсионную терапию - суть этой терапии в том, что она должна превращать гомосексуалов в гетеросексуалов, а трансгендеров в цисгендеров, но на практике жестокие психологи просто заставляли девушку стыдиться своей ориентации и ненавидеть себя за то, кто она. К Марсии также применялся агрессивный метод терапии, в который входили методы причиняющие человеку боль, например, бить девушку электрическим током, показывая лесбийские фотографии, чтобы вызвать инстинктивное отвращение, рефлекс, словно у собаки Павлова и другие жестокие методы. Марсия не выдержала такого стресса и боли и покончила с собой.

Ира вытерла слезу со своего лица, и это оказалось очень вовремя - Генри доиграл последнюю мелодию, и в доме воцарилась тишина. Едва брюнетка успела убрать фотографию и закрыть ящик, как сын вбежал в комнату и мгновенно определил по лицу матери, что с ней что-то не так. - Мама, что случилось? - Ничего, просто ты так прекрасно играл, что я растрогалась. - Ты не умеешь врать - сказал Генри, качая головой - давай я попробую тебя развеселить. Я купил тебе подарок! - Подарок? - Мама, да что с тобой, в самом деле? У тебя завтра день рождения. Вечеринка в городской ратуше. Ты забыла? - Нет, я конечно помню, просто задумалась. Так что за подарок ты мне купил? - А вот не скажу! - хитро усмехнувшись сказал Генри. Ира засмеялась, сын и правда умел и развеселить, и заинтриговать её.

Лиза узнала, что у Иры день рождения, только когда увидела из окна людей с шариками и подарками. Она принялась расспрашивать Мэри Маргарет и та рассказала, что мэр отмечает тридцать пятый день рождения в городской ратуше, куда может прийти любой желающий. Сейчас, когда в какой-то мере с подачи Иры, Мэри Маргарет позвонила учительнице пятого класса, а та, узнав о ситуации с Лизой, не только обзвонила своих коллег, но и написала об ошибке в фейсбуке, Лиза чувствовала себя в некотором роде в долгу перед мэром. Ведь если бы не толчок с её стороны, этого бы никогда не произошло. А еще Лизе безумно хотелось увидеть Ирину. Она не знала зачем, почему, ей просто хотелось услышать еще раз её голос. Блондинка заглянула в свой кошелёк, после того, как она провела вечер в баре и заплатила Мэри Маргарет за жильё, в нем осталось не так много денег. Явно не достаточно на подарок такой женщине, как Ирина. Лиза расхаживала кругами по комнате, пытаясь придумать, как поздравить мэра с юбилеем, когда её взор упал на набор для творчества на полке Мэри Маргарет. Получив от женщины разрешения, Андрияненко принялась делать открытку собственными руками. В качестве основы был взят двусторонний черный картон - видя элегантные черные платья Ирины и восхищаясь тем, как ей идут черный волосы, Лиза была уверена, что черный - цвет Ирины Лазутчиковой. Из красной бумаги, девушка вырезала числа три и пять, а дополнила многоступенчатым тортом со свечами, сделанными также из цветной бумаги. Лизе хотелось написать поздравление внутри открытки, но так сложно было подобрать слова для мэра. Чего можно пожелать этой женщине? Кажется, у неё уже есть всё: красота, ум, богатство и власть. Разве что пожелать ей любви...

Прижимая к груди самодельную открытку, блондинка входит в большой зал полный людей. Он прекрасно украшен шариками и плакатами с поздравлениями для мэра. Люди, находящиеся внутри смеются, пьют и даже танцуют. Лиза не может найти глазами Ирину и это кажется ей странным. Ведь именинница должна быть в центре событий, должна быть самой заметной, но Ира стояла в самом углу, с небольшой группой людей, слушая их разговор, но не участвуя в нем. Как и ожидала Лиза, брюнетка была в черном платье. Андрияненко показалось, что мэр не совсем довольна праздником, и это была правда. Все эти люди, которые называли себя друзьями Ирины Лазутчиковой, на самом деле таковыми не являлись. Ни с одним из них Ира не была по-настоящему близка, ни с одним из них не могла поговорить по душам. Находясь в их обществе и слушая пустые разговоры, она чувствовала себя потерянной здесь и одинокой, даже больше чем, если бы была совсем одна в комнате. Ей было на них плевать, также как и им на неё. Отойдя от компании, рассуждающей о политике Обамы, Ира села за столик, а официант сразу же налил ей бокал красного вина. В этот момент к столику несмело подошла Лиза. - Кого я вижу? Мисс Андрияненко. Пришли за бесплатной выпивкой? Боюсь вас огорчить, но здесь вам точно ничего не нальют, я лично за этим прослежу. - Нет, я пришла Вас поздравить с Днем Рождения. Ира была искренне удивлена и предложила Лизе присесть. Оказавшись напротив Иры, блондинка около минуты просидела в нерешительности, а затем молча протянула госпоже мэр открытку. Ира улыбнулась, взяв эту самодельную и далеко не идеальную открытку в руки. Все подарки, которые она получала, были безличными. Такое ощущение, что люди, покупая Лазутчиковой очередную сковороду или белую вазу, даже о ней не вспоминали. Но здесь, несмотря на то, что бумага была вырезана не совсем ровно, под тортом виднелись капли клея - было видно, что Лизе было важно поздравить Ирину Лазутчикову, что она приложила силы и внимание, чтобы сделать открытку. - Спасибо за поздравление, Лиза. Блондинка улыбнулась тоже. Внутренний голос дико кричал - «Ей понравилось! Ей понравилось!!! Боже, боже, боже, она меня не ненавидит». - Хочешь апельсинового сока? - продолжила Ира, намекая, что Лиза может немного посидеть за её столиком. -Да, пожалуйста. Блондинка и брюнетка смотрели друг другу прямо в глаза, как будто ожидая, кто первая моргнет, пока официант наливал Лизе сок. Вокруг было множество других людей, но они даже не заметили, что мэр чокается бокалом вина с новенькой девушкой в городе, пьющей сок. - Тебе не нравится праздник? - спросила Лиза, тоже перейдя на «ты» с Ирой. - С чего ты взяла? - брюнетка не понимала, как Андрияненко так быстро удалось залезть в её голову. - Не знаю, я просто наблюдала за тобой, когда вошла и мне показалась, что ты грустная. То есть не наблюдала... просто взглянула. Ира не стала отрицать. Лишь развела руками. - Я слышала об улаженном конфликте в школе. Полагаю, ты приняла мой совет и собираешься наладить свою жизнь здесь? Лиза промолчала тоже и попыталась воспроизвести жест руками, который только что сделала брюнетка. Ира рассмеялась глядя на это, и Лиза неожиданно засмеялась вместе с ней. Что-то странное было в этом моменте, Ира вдруг забыла о не совсем удавшемся празднике, а Лиза первый раз за многое время почувствовала себя хорошо, находясь в толпе людей. Но перестав смеяться и вновь взглянув на лицо Иры, в её бездонные глаза, на её идеальные и длинные ресницы, на её губы, которые брюнетка облизнула в этот момент, Лизе стало не по себе. Андрияненко с грохотом отодвинув стул, и чуть не уронив тарелку, выбралась из-за стола. - Мне пора. Спасибо за сок. - Приятно было побеседовать - сказала Ира, протянув Лизе руку. Невежливо было бы отказать мэру, да и просто прекрасной женщине в рукопожатии и Лиза протянула ей руку тоже. Женщины соприкоснулись пальцами, Лиза заметила идеальный черный маникюр Иры, а Ира покусанные от нервов ногти Лизы. Кожа рук брюнетки была такой мягкой и приятной на ощупь, что они не замечали, что рукопожатие уже длится неприлично долго. Ира провела большим пальцем по внешней стороне ладони Лизы, заставив Андрияненко вздрогнуть. Блондинка едва дышала, боясь, что от волнения её ладонь вспотеет. Лиза резко одернула руку, забирая её себе, и лишь кивнув брюнетке, развернулась и практически побежала прочь с праздника.