Глава 12 «Свет от экрана»

Камин тихо потрескивал, роняя оранжевые искры. В комнате наконец-то потеплело, но этот контраст, ледяной ветер за тонкими деревянными стенами дачи и сухой жар от пламени — кружил голову. Плед, в который мы кутались вдвоем, казался весомым и надежным, как броня.

Даня сидел, привалившись спиной к старому дивану, и осторожно перебирал мои пальцы своими. Его ладони, взгляд — затуманенным той нежностью, которая секунду назад заставила нас забыть обо всём. Он бережно приподнял мою руку к лицу и коснулся губами костяшек пальцев медленно.

— Тебе не страшно быть со мной? — тихо, с хрипотцой спросил он. Его дыхание коснулось моей кожи. — Я ведь даже не знаю, где мы будем завтра. У меня за спиной только этот подвал, условный срок и репутация, которую твой Савельев сейчас смешивает с грязью.

Я приподнялась на локте, заглядывая в его лицо. Свет от камина подчеркивал глубокие тени под его глазами, делая его старше и взрослее.

— Мне было страшно, когда я сидела в отделе и думала, что всё в этом мире продается, — я ладонью коснулась его щеки, чувствуя жесткую, едва отросшую щетину. — А сейчас... сейчас мне впервые за долгое время спокойно. Потому что ты настоящий.

Даня слабо улыбнулся, поймал мою ладонь и прижал её к своей щеке, прикрыв глаза.

— Я никогда никому не был нужен, Ник. Но ты... — он открыл глаза. — Ты пошла против своих ради меня. Я за тебя зубами любого загрызу, поняла? Только не закрывайся. Не надо этих стен.

— Не буду, — прошептала я.

Он наклонился, и мы снова поцеловались. Этот поцелуй был ленивым, долгим, наполненным убаюкивающим теплом догорающего костра. Моё тело окончательно расслабилось, я уткнулась носом в его плечо, закрывая глаза, и провалилась в глубокий, безмятежный сон первый за последние сутки.

Я проснулась от того, что камин почти погас, оставив лишь тусклое красное свечение углей. В комнате стало прохладно. Дани рядом не было.

Я приподнялась на матрасе, кутаясь в плед. У противоположной стены, за старым письменным столом, сидел Даня. Единственным источником света теперь был тусклый серый экран ноутбука Алисы, который освещал его напряженное лицо. Кашин быстро вводил какие-то команды, сверяясь с клочком бумаги — видимо, записями, которые Ефимыч успел набросать перед уходом.

Я тихо босиком, стараясь не шуметь, подошла к нему со спины, мягко обняв его за широкие плечи. Даня вздрогнул, но тут же расслабился, накрывая мои ладони своей рукой.

— Разбудил? Извини, — тихо шепнул он, поворачивая голову и целуя меня в висок.

— Нет, сама проснулась. Получается? — я заглянула через его плечо в монитор.

— Ефимыч — гений, — Даня указал на экран, где вместо привычной таблицы Excel открылась скрытая папка с видеофайлами. — Он подсказал, как обойти шифрование через системную библиотеку.

Тут не только сухие цифры, Ник. Алиса записывала разговоры в VIP-зоне. И здесь есть одно видео. Оно сделано в ночь её смерти. За полчаса до того.

Он нажал на воспроизведение.

Экран мигнул, и на нем появилось изображение Алисы. Камера была спрятана где-то в книжной полке, угол обзора был неполным, но звук записывался идеально.

На диване сидела Алиса, она судорожно перебирала какие-то бумаги. Вдруг дверь открылась, и в комнату вошла Алена. Платиновый блонд, дорогое пальто, от которого даже через экран веяло холодом.

— Ты еще не закончила? — резко спросила Алена, останавливаясь посреди комнаты. — Кирилл ждет отчет.

— Я не отдам его, Алена, — голос Алисы на записи дрожал, но в нем было упрямство. — Я знаю, что вы сделали с прошлым бухгалтером. И знаю, что вы планируете сделать со мной. На этом ноуте — все транзакции по закупкам транквилизаторов и поставкам в клиники. Это тюрьма для Кирилла. И для тебя тоже.

Алена на видео сделала шаг ближе, и в её руке блеснул маленький стеклянный флакон и шприц.

— Ты всегда была слишком умной, Алиска, — тихо, почти ласково произнесла Алена. — Но умные долго не живут. Кирилл уже договорился с Савельевым. Твою смерть спишут на передоз. Никто даже копать не станет. Отдай ноутбук.

— Нет! — закричала Алиса, пытаясь выхватить телефон со стола, но Алена резко перехватила её руки, заламывая их за спину.

Началась короткая, глухая борьба. Алиса пыталась вырваться, но Алена держала её мертвой хваткой, прижимая к дивану. В этот момент дверь гримерки приоткрылась, и в кадре на секунду показался Савельев. Он помог Алене зафиксировать бьющуюся в панике девушку. Алена быстрым, профессиональным движением вогнала иглу шприца Алисе под ухо, нажимая на поршень.

Савельев быстро забрал со стола какие-то папки и вышел, бросив Алене: «Даня скоро будет здесь, пусть все думают на него».

Видео оборвалось.

В комнате воцарилась леденящая, мертвая тишина. Я стояла, вцепившись пальцами в плечи Дани, и не могла вымолвить ни слова. У нас в руках была прямая улика. Запись убийства. Лица Алены и Савельева.

— Они... они спланировали это, — прошептала я, чувствуя, как по спине бежит холодный пот. — Савельев лично там был.

Даня медленно закрыл ноутбук. Его лицо в полумраке казалось каменным, а голубые глаза потемнели от ярости.

— Они подставили меня, Ник. Использовали как прикрытие, чтобы закрыть дело.

Он резко поднялся, обнял меня за талию, прижимая к себе. Его дыхание было тяжелым, прерывистым.

— Теперь у нас есть всё, чтобы их посадить, — тихо сказал он, целуя меня в лоб. — Оля передаст это в УСБ. Савельеву не отмыться.

Но договорить он не успел.

Где-то на окраине дачного поселка, сквозь монотонный шум дождя и ветра в соснах, донесся отчетливый, тяжелый рокот мотора. Машина ехала без фар, медленно приближаясь к нашему дому по раскисшей грунтовке.

Даня мгновенно затушил экран ноутбука, погружая комнату в полную темноту.

— Они едут, — прошептал он, прижимая меня к себе. — Алена знала про эту дачу. Она сдала нас Савельеву.