Горький сахар и вечерний вызов

После победы над Инаридзаки в зале повисло тяжелое облако напряжения. Мой лимонад казался невероятно вкусным, но я чувствовала, как на загривке шевелятся волоски — взгляд Атсуму Мии, в отличие от его брата, буквально прожигал во мне дыру.

— Эй, Саму! — голос Атсуму разнесся по залу, перекрывая шум. — Ты что, серьезно позволил девчонке так нас размазать? Я-то думал, ты её «прикормил» своими онигири, а она тебе просто пальцы отдавила на блоке!

Осаму даже не обернулся. Он продолжал смотреть на меня, и в его глазах читалась какая-то странная, тихая гордость, смешанная с азартом. Он вытер шею полотенцем и медленно подошел к своему близнецу.

— Она играет лучше, чем половина твоих «идеальных» нападающих, Цуму, — спокойно ответил Осаму. — Вместо того чтобы орать, лучше бы посмотрел на её работу кистью. Она обвела твой блок три раза подряд Я стояла в своей олимпийке, чувствуя, как лимонная вода холодит горло. Тоору уже был рядом, его лицо выражало смесь крайнего самодовольства и подозрительности.

— Мизу-чан, пойдем, — он приобнял меня за плечи, демонстративно игнорируя близнецов. — Нам нужно обсудить тактику на завтра. И вообще, кажется, в этом лагере стало слишком много лис.

Вечер застал меня на общей веранде. После игры мышцы требовали отдыха, но голова была забита мыслями. Я сидела на деревянных ступенях, глядя на темнеющий лес за забором лагеря.Вдруг на ступеньку рядом со мной кто-то поставил пластиковый стаканчик с чем-то горячим.

— Это какао, — раздался знакомый голос. — С сахаром. Чтобы горечь поражения не была такой сильной.Я подняла голову. Осаму Мия сидел рядом, сложив руки на коленях.

— Поражение было твоим, а какао принес ты? — я усмехнулась, принимая напиток. — Странная логика, Саму.

— Я не считаю это поражением, — он посмотрел на звезды. — Это был опыт. Ты сегодня была другой. Не той больной девочкой с пледом, а настоящей Ойкавой. Когтистой и быстрой.

Я отпила какао. Оно было идеальным — густым и сладким.

— Мой брат думает, что ты пытаешься выведать наши секреты через меня, — призналась я.Осаму тихо рассмеялся — редкий звук для него.

— Твои секреты мне интересны куда больше, чем секреты Тоору. Например, почему ты до сих пор носишь его старую ветровку, хотя у тебя есть своя форма?

Я не успела ответить. Сзади послышался резкий скрип двери.

— Опять ты? — голос Тоору Ойкавы прозвучал как гром среди ясного неба. Он стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди, и его взгляд не предвещал ничего хорошего. — Мия Осаму, я, кажется, уже говорил, что моей сестре не нужны твои подношения.Ситуация накалялась. Саму медленно поднялся, не отводя взгляда от Ойкавы-старшего