Глава 15

Рей начала уставать раньше, чем поняла, что устала.

Это была не та усталость, к которой она привыкла. Не честная, не заслуженная после длинного дня, а фоновая — как низкий шум, который невозможно выключить. Она просыпалась с ощущением, что уже что-то не успела. Тело вставало с кровати с задержкой, будто сигнал доходил не сразу.

Пройдёт, — говорила она себе.Ты просто привыкла к нагрузке.Это временно.

Она увеличила тренировки.

Лёд — утром.Физподготовка с Лисами — днём.Экси — «иногда», по вечерам, когда Кевин всё же не мог удержаться и звал её «просто покидать».

«Иногда» быстро превратилось в «почти всегда».

Она не говорила об этом Ваймаку. Не потому что боялась запрета — потому что боялась услышать правду. С Кевином они почти не обсуждали экси после ссоры, но поле всё равно тянуло, как магнит. Это было другое напряжение, другая боль — и именно поэтому мозг принимал её с благодарностью.

Разнообразие, — лгала она себе.Я просто распределяю нагрузку.

Тело не соглашалось.

Колени начали ныть по ночам. Не резко — исподволь, тянуще. Плечи горели после бросков, запястья саднило от клюшки. Иногда она ловила себя на том, что не чувствует пальцы так чётко, как раньше.

Она заматывала. Терпела. Шла дальше.

На льду начали появляться микросрывы. Небольшие — такие, которые легко списать на невнимательность. Чуть позже толчок. Чуть короче вылет. Чуть тяжелее приземление.

— Ты перетренировываешься, — сказала ей однажды Дэн, когда Рей сидела на скамье, массируя голень.

— Нет, — ответила она автоматически.

— Ты выглядишь так, будто сейчас упадёшь, — спокойно заметила Дэн.

— Я всегда так выгляжу, — огрызнулась Рей.

Дэн посмотрела на неё внимательно.

— Нет, — сказала она. — Раньше ты выглядела пустой. А сейчас — перегруженной.

Эта фраза застряла.

С Лисами физподготовка стала тяжелее. Не объективно — для неё. Рей старалась держаться наравне, не показывать слабость. Каждый подход был маленьким экзаменом: ты ещё здесь, ты ещё можешь, ты не хуже.

Когда она однажды пошатнулась на приседе, Мэтт рефлекторно шагнул вперёд.

— Нормально, — резко сказала Рей.

— Я даже ничего не сказал, — поднял руки он.

— Но подумал.

— Конечно подумал, — честно ответил он. — Ты пугаешь.

Она ушла раньше, чем обычно.

В экси всё стало ещё опаснее.

Потому что экси отзывалось.

Поле принимало её — резкую, злую, напряжённую. Здесь не было скольжения, только удары и толчки. Здесь боль была прямой и понятной. Здесь можно было не думать.

Кевин видел это.

— Ты медленнее, — сказал он однажды.

— Нет.

— Ты реагируешь позже.

— Я просто думаю.

Он остановился.

— Ты думаешь слишком много, — сказал он жёстко. — Экси не про это.

— Экси про боль, — бросила она.

Он вздрогнул.

— Не смей, — сказал он тихо. — Не смей использовать это так.

— А как так? — вспыхнула она. — Как ещё один способ не чувствовать?

Он посмотрел на неё долго.

— Ты сгоришь, — сказал он наконец. — И я не хочу быть рядом, когда это случится.

Она отвернулась.

Питание снова стало шатким.

Не в явном виде — не как раньше. Она ела. Иногда. Но начала «подстраивать»: уменьшать порции, переносить приёмы пищи, оправдывать это нагрузкой. РПП не кричало — оно шептало, убаюкивало, подсовывало логичные аргументы.

Ты тренируешься больше — тебе нужно быть легче.Ты справляешься.Это под контролем.

Однажды утром она не смогла встать сразу.

Тело просто не ответило.

На секунду её накрыла паника — не боль, а страх: а если сейчас всё закончится? Она пролежала так несколько минут, дыша и убеждая себя, что это нормально. Потом всё же поднялась.

Она не сказала никому.

Даже себе.

К вечеру голова стала тяжёлой, движения — ватными. На тренировке она ошиблась в простом элементе, споткнулась, едва удержалась на ногах. Сердце колотилось где-то в горле.

— Хватит, — сказал тренер.

— Я могу, — упрямо ответила она.

— Нет, — повторили ей. — Сегодня — нет.

Она ушла со льда злая, униженная, дрожащая.

В комнате она села на пол, прижав к себе Беззубика, и впервые за долгое время не смогла понять, что именно чувствует.

Я справляюсь.Я почти справляюсь.Я не могу остановиться.

И где-то глубоко внутри, под всеми оправданиями и упрямством, уже формировалось знание, от которого она отворачивалась:

она взяла больше, чем могла выдержать.

И тело скоро возьмёт своё —без разрешения,без предупреждения,без возможности договориться