Начало конца

— «Пассажиры, отправляющиеся в Милан, подойдите к выходу 23G. Посадка на ваш рейс начинается», — прозвучал спокойный голос по громкоговорителю.

Аня медленно подняла голову с плеча блондина, на котором пролежала почти весь последний час. Она даже не заметила, как быстро пролетело время. Поезд, дорога до аэропорта, ожидание вылета — всё слилось в один длинный, тихий момент рядом с ним.

Недостаток ночного сна давал о себе знать всё время. Они дремали в поезде, на заднем сиденье такси и уже здесь, в зале ожидания. Илья почти не двигался, будто боялся её разбудить.

Парень посмотрел на табло с рейсами, затем перевёл взгляд на девушку.

— Ну что, — тихо сказал он. — Пора.

Аня кивнула, но ещё несколько секунд не вставала. Ей казалось, что стоит подняться — и всё станет слишком настоящим. Всё, что произошло за последние часы, наконец догонит её: поезд, вокзал, его лицо в тот момент, когда он её увидел, его руки, его смех.

Она глубоко вдохнула и всё-таки поднялась.

_____

До аэропорта они добирались почти молча. Сначала поезд— полупустой, тёплый, с сонными людьми, уткнувшимися в телефоны. Потом такси. Водитель включил тихую музыку, и они ехали сквозь серый зимний город, где дома медленно проплывали за окнами.

Аня всё время держала его за руку. Иногда она ловила себя на том, что просто смотрит на него — будто проверяет, что он правда рядом.

Аэропорт встретил их светом и шумом. Высокие потолки, бесконечные ряды людей, чемоданы на колёсиках, громкие объявления, запах кофе и парфюма — всё это обрушилось на неё сразу. Кто-то спешил к выходам на посадку, кто-то встречал близких, кто-то стоял в длинных очередях.

Она невольно остановилась.

— Всё нормально? — тихо спросил он.

Аня слегка улыбнулась.

— Просто... я давно не летала.

Очень давно.

Последний раз она была в аэропорту ещё до всего — до озера, до бабушкиного дома, до той жизни, где каждый день был похож на предыдущий. Тогда всё казалось проще: мама держала её за руку, папа шутил про самолёты, а ей было просто интересно.

Теперь всё было иначе.

Она летела одна.

И не просто летела — она летела к человеку, которого любила. Вместе с ним. Из-за него.

Илья чуть сжал её пальцы.

— Не переживай, — сказал он мягко. — Всё пройдёт быстро. Ты даже не заметишь. Тебе ещё понравится летать, вот увидишь.

Они прошли регистрацию, затем контроль. На каждом этапе Аня невольно нервничала: снова и снова проверяла паспорт, посадочный талон и сумку, будто боялась, что сейчас кто-нибудь остановит её и скажет, что всё это ошибка.

Но никто её не остановил.

Когда они оказались в зоне ожидания, ей стало немного спокойнее.

За огромными окнами стояли самолёты — белые, неподвижные, подсвеченные утренним светом. Служебные машины медленно двигались по перрону, а люди в ярких жилетах казались совсем маленькими.

Аня села рядом с Ильёй и снова положила голову ему на плечо.

Теперь уже ненадолго.

Он провёл пальцами по её волосам.

— Ты понимаешь, что сегодня сделала? — тихо спросил он. — Обратного пути уже нет.

Она улыбнулась и подняла на него глаза.

— Кажется, да.

— И не жалеешь?

— Нет.

Она перевела взгляд на самолёты за окном и тихо добавила:

— Я уверена, что должна была поехать. Я так чувствую.

Он чуть сильнее сжал её руку.

— Бабушка не писала?

Девушка покачала головой, опуская взгляд.

От бабушки и правда не было ни одного сообщения, и это заставляло Аню нервничать ещё сильнее. Она всегда писала, всегда звонила, всегда интересовалась, всё ли у внучки в порядке. Даже в разгар учебного дня находила минуту, чтобы спросить, как у неё дела.

Но не сегодня.

Аня всё думала о том, нашла ли бабушка её записку, какой была её реакция, злится ли она сейчас или, наоборот, места себе не находит от волнения.

Прошло уже несколько часов, но ответа так и не было.

Это не могло не настораживать.

— Она напишет, не переживай, — с лёгкой улыбкой сказал блондин, пытаясь её подбодрить. — Я уверен.

Она лишь покачала головой.

— Надеюсь.

_____

— «Пассажиры рейса до Милана, просим вас пройти на посадку. Выход 23G».

Аня медленно поднялась со своего места. Люди вокруг тоже пришли в движение: кто-то поспешно собирал вещи, кто-то зевал, кто-то ещё раз проверял посадочный талон.

Для остальных это был обычный перелёт.

Для неё — начало новой жизни.

Сердце билось чуть быстрее обычного.

Илья взял её сумку и протянул ей руку.

— Пойдём. А то ещё рейс пропустим.

Она кивнула.

Они прошли по длинному коридору к выходу на посадку. Через огромные окна виднелся вечерний аэропорт: огни взлётной полосы, самолёты, стоящие в ряд, и служебные машины, медленно проезжавшие между ними.

На часах было девять вечера. Им предстоял ночной перелёт, и это заставляло девушку нервничать ещё сильнее. Лететь нужно было около четырёх с половиной часов — не так долго, но для её первого самостоятельного полёта этого казалось более чем достаточно.

Когда они вышли по телескопическому трапу, Аня вдруг остановилась, почувствовав воздух.

Он был другим.

Настоящим.

Ночным.

Спокойным.

Прохладным, но мягким — не таким колючим, как зимний воздух дома. Он пах авиационным топливом, металлом и чем-то свежим, почти морским.

Она на секунду остановилась.

Где-то далеко гудели двигатели.

Огромный самолёт стоял прямо перед ними, освещённый жёлтым светом прожекторов. Он казался почти нереальным — слишком большим, слишком спокойным, будто огромная птица, которая просто ждёт момента, чтобы подняться в небо.

— Впечатляет, да? — тихо сказал Илья, подходя к ней ближе.

Она кивнула, замороженно смотря на ночное небо.

— Очень.

Пассажиры один за другим проходили на борт.Когда подошла их очередь, Аня чуть сильнее сжала его руку.

Он сразу это почувствовал.

— Всё нормально, — тихо сказал он, сжимая её руку в ответ.

Она кивнула, хотя внутри всё равно было странное волнение.

Внутри самолёта было тепло и тихо. Мягкий свет, широкие проходы, приглушённые голоса пассажиров. У входа их встретила высокая светловолосая стюардесса, приветливо улыбаясь.

— Добрый вечер.

Илья поздоровался в ответ и протянул посадочные талоны.

— Пожалуйста, проходите в первый класс, — с ещё более тёплой улыбкой сказала она, указывая вперёд.

Аня шла рядом с ним и чувствовала себя немного не на своём месте.

Слишком просторные кресла. Слишком мягкий свет. Люди в дорогой одежде, спокойно раскладывающие свои вещи. Она снова поймала себя на мысли, что всё это кажется немного чужим.

Они дошли до своих мест, которыми оказались два широких белоснежных кресла у окна.

Не просто кресла — почти небольшие отдельные пространства, с мягкими подлокотниками, столиком, экраном, косметичкой и мягким пледом.

Аня осторожно села, с интересом осматриваясь вокруг. Всё было новым, непривычным. Она летала и раньше — давно, ещё в детстве, — но первый класс видела впервые.

Она и забыла, что для многих людей здесь, включая Илью, всё это было совершенно обычным. Путешествия, рабочие поездки, комфорт — привычная часть жизни. Роскошь, с которой она прежде никогда не сталкивалась.

Кресло оказалось невероятно мягким.Она осторожно провела ладонью по ткани, будто всё ещё не до конца верила, что находится здесь..

— Первый раз? — тихо спросил Илья.

Она смущённо улыбнулась.

— Очень заметно?

Он усмехнулся.

— Немного.

Она посмотрела в окно. Аэропорт был залит огнями. Машины двигались по полосе, последние пассажиры ещё поднимались на борт.

Её ладони были холодными. Она плотнее завернулась в плед, пытаясь согреться.

— Сильно переживаешь? — поинтересовался парень.

— Немного. — пожала плечами шатенка.

Он накрыл её руку своей.

— Всё будет хорошо.

В этот момент двигатели тихо загудели, и самолёт едва заметно дрогнул. Где-то впереди закрылась дверь, а затем по салону прозвучал спокойный, уверенный голос пилота.

Аня глубоко вдохнула.

Она действительно летит.

В Италию.

С ним.

На мгновение ей захотелось всё остановить. Попросить развернуть самолёт, вернуться к бабушке, домой, туда, где всё было привычным и понятным.

Только сейчас она по-настоящему осознала, что совершенно не представляла, что ждёт её впереди. У неё не было никакого плана. Она не знала, когда вернётся домой, пустят ли её вообще на Олимпийские игры — ведь, по сути, она была никем. Боже... она даже не знала, где сегодня будет ночевать.

Она сделала глубокий вдох.

«Спокойно», — мысленно сказала она себе. «У Ильи наверняка всё продумано.»

Самолёт медленно тронулся с места.

Сначала почти незаметно: лёгкий толчок, тихий гул под ногами — и огни аэропорта за иллюминатором медленно поплыли в сторону. Аня не отрывала взгляда от окна. Всё вокруг казалось немного нереальным, словно происходило не с ней.

Огромное крыло самолёта светилось мягким белым светом. За ним тянулись длинные линии огней взлётной полосы.

Самолёт остановился.

На секунду всё замерло. Илья осторожно сжал её руку, словно без слов говоря: пора.

В следующее мгновение гул двигателей стал намного громче.Аня почувствовала, как кресло слегка прижало её к спинке. Самолёт начал стремительно разгоняться.

Быстро.

Очень быстро.

Огни за окном слились в длинные полосы света, и через несколько секунд она почувствовала тот знакомый момент — лёгкую потерю опоры под ногами, будто земля просто исчезла.

Они оторвались от взлётной полосы, и город начал медленно оставаться где-то внизу.

Аня смотрела, затаив дыхание. Дома становились всё меньше, дороги превращались в тонкие светящиеся линии, а машины — в едва различимые точки.

Потом всё вокруг потемнело.

Самолёт поднялся выше облаков, и за окном остались только глубокая ночная тьма и редкие огни далёких городов.

— Всё, — тихо сказал Илья. — Самое страшное уже позади.

Она медленно выдохнула, только сейчас заметив, что всё это время почти не дышала.

—Я и забыла, как это ощущается.

Он улыбнулся.

— Ты хорошо держалась.

Она тихо засмеялась.

— Мне просто не хотелось выглядеть трусихой.

Он посмотрел на неё чуть внимательнее.

— Ты? Трусиха?

Она лишь пожала плечами.

В этот момент к ним подошла стюардесса. Мягко улыбнувшись, она поставила перед ними два бокала и спросила:

— Хотите что-нибудь выпить?

Илья посмотрел на Аню.

— Шампанское?

Она улыбнулась. Начало поездки и правда хотелось отпраздновать.

— Почему бы и нет. — пожала плечами она.

Через минуту перед ними стояли бокалы с холодным золотистым напитком. Самолёт уже летел ровно и спокойно, словно неподвижно застыл в воздухе.

Она осторожно взяла бокал.

— За что пьём? — тихо спросил он.

Девушка задумалась. Вариантов было множество.

За удачный полёт? За хорошую поездку? За их отношения?

Но она выбрала тот, который значил больше всего. Тот, который повлиял на её решение бросить всё и уехать вместе с ним. Самый важный. — За твою победу. — улыбнулась она, поднимая бокал.

Победа была кульминацией их поездки. Не только результатом его труда, но и их общим ожиданием, страхами, надеждами — всем тем, что они прожили вместе за последние месяца.

Он усмехнулся в ответ, слегка поднимая свой бокал вслед.

— И за нас. — добавил парень.

Они слегка чокнулись. Напиток оказался холодным, почти искристым.

Аня откинулась в кресле и посмотрела в окно. Облака под ними были похожи на мягкое море — тёмное, бесконечное, освещённое луной.

Самолёт летел спокойно. Время будто замедлилось.

Им подали ужин уже в полёте — аккуратно, тихо, почти бесшумно. На белых подносах стояли небольшие горячие блюда, салат, мягкий хлеб, масло, десерт в стеклянной креманке. Разнообразие блюд было таким большим, что казалось словно они находятся в ресторане, а не на высоте в пару тысяч метров. Аня ела медленно, не столько из голода, сколько из какого-то странного спокойствия, которое накрыло её в небе.

Он время от времени смотрел на неё, улыбался, пододвигал ближе то хлеб, то воду — и ей казалось, что всё это, даже простая еда на высоте, становится каким-то особенно тёплым и настоящим рядом с ним.

Через некоторое время свет в салоне приглушили. Большинство пассажиров начали укрываться пледами, кто-то включил фильмы, кто-то просто закрыл глаза.

Илья вытянул ноги и чуть повернулся к ней.

— Устала?

Она кивнула.

— Немного.

По правде, усталость чувствовалась в каждой клетке её тела. Те некоторые моменты, во время которых ей удалось подремать во времядня, словно испарились и она снова почувствовала то самое знакомое чувство тяжести.

Он кивнул, осторожно накрывая девушку пледом и переплетая свои пальцы с её.Она без слов придвинулась ближе, снова положила голову ему на плечо — почти так же, как в аэропорту.

Он тихо провёл пальцами по её волосам. Самолёт мягко гудел где-то вокруг. Глаза девушки начали закрываться сами по себе — сон начал медленно накрывать её.

— Не верится, что ты правда поехала, — прошептал он девушке на ухо спустя пару минут.

Она улыбнулась, не открывая глаз.

— Мне тоже. — прошептала шатенка в ответ, подтягиваясь к парню ещё ближе.

Он чуть усмехнулся.

— Ты сумасшедшая. — ещё тише сказал он, целуя девушку в макушку.

— Возможно. — тихо ответила она.

Сон накрыл их быстро.

Иногда она просыпалась на несколько минут, от пассажиров проходящих мимо и смотрела в окно. Где-то далеко внизу иногда вспыхивали огни городов. Потом снова закрывала глаза и возвращалась в спокойствие своего сна.

Четыре с половиной часа пролетели одновременно быстро и незаметно.

Когда пилот объявил начало снижения, она даже немного удивилась.

— Уже? — спросила она, открывая глаза от неожиданно громкого звука.

— Ага, — сонно ответил блондин, потирая глаза.

Девушка посмотрела в иллюминатор.

Под крылом самолёта постепенно начали появляться огни — сначала редкие, словно маленькие звёзды, рассыпанные по тёмной земле, потом всё больше и больше, пока они не слились в огромное светящееся полотно.

Италия.

— Мы правда это сделали. — едва слышно прошептала шатенка.

Блондин лишь крепче прижал её к себе.

Сверху Милан выглядел как живой организм — длинные линии дорог тянулись золотыми нитями, машины двигались маленькими огоньками, кварталы складывались в чёткие геометрические формы. Где-то мерцали площади, где-то темнели парки, а вдалеке виднелись яркие пятна стадионов и больших зданий.

Самолёт мягко наклонился. Крыло блеснуло в ночного свете города. Аня почувствовала, как внутри появляется странное чувство — будто она оказалась в совершенно другом мире.

Не просто в другой стране.

В другой жизни.

— Красиво, да? — тихо сказал Илья.

Она кивнула, не отрывая взгляда от окна.

— Очень.

Самолёт опускался всё ниже. Теперь уже можно было различить отдельные дома, улицы, фонари. Всё выглядело иначе — архитектура, цвета, даже свет казался теплее.

И вдруг — лёгкий толчок.

Колёса коснулись полосы.

Самолёт плавно покатился по взлётно-посадочной полосе, постепенно замедляясь, и Аня поймала себя на том, что улыбается.

Они приземлились.

Когда они вышли из самолёта, её сразу накрыло ощущение другого воздуха.

Он был прохладным, но совсем не таким, как дома. Мягкий, влажный, пахнущий городом и чем-то незнакомым — смесью ночи, асфальта, кофе и далёкого моря.

Она остановилась на секунду на трапе.

— Вот какая значит Италия... — тихо сказала она.

Илья усмехнулся.

— Да. Добро пожаловать.

Внутри аэропорта всё было светлым и оживлённым, несмотря на ночь. Люди говорили на разных языках, быстро проходили мимо, катили чемоданы. Итальянская речь звучала быстро, мелодично, почти как музыка.

Через некоторое время они уже сидели в такси.

Машина плавно выехала из аэропорта на широкую ночную дорогу. За окном тянулись огни фонарей, редкие машины и большие рекламные щиты.

Аня прижалась лбом к стеклу.

Милан ночью казался совершенно особенным.

Узкие улицы, старые здания с балконами, тёплый свет в окнах. Маленькие кафе ещё работали — за столиками сидели люди, смеялись, пили вино. Где-то играла музыка, слышались разговоры. Иногда они проезжали большие площади — просторные, освещённые, с величественными зданиями вокруг.

Город жил. Даже ночью.

— Здесь всё такое... другое, — тихо произнесла шатенка, не отрывая взгляда от окна, словно боялась упустить хотя бы мгновение.

— Тебе нравится? — улыбнулся парень.

Она кивнула.

— Очень.

Машина свернула на ещё одну улицу, и впереди показались огни большого отеля.

Такси остановилось у высокого здания, освещённого мягким золотистым светом. Аня вышла из машины и на секунду замерла, поднимая голову вверх. Отель казался огромным. Высокий фасад, стеклянные двери, аккуратные балконы, свет в окнах — всё выглядело одновременно роскошно и спокойно, как будто этот дом привык к тому, что в нём живут люди со всего мира.

У входа стояли большие горшки с зелёными деревьями, а внутри, через стеклянные двери, уже было видно просторное лобби.

Внутри было тепло.

Воздух пах кофе, свежими цветами и чем-то едва уловимым — дорогим, почти гостиничным спокойствием. Пол был из светлого мрамора, под потолком висели длинные лампы, мягко освещающие пространство. Люди тихо разговаривали на разных языках, кто-то проходил мимо с чемоданами, кто-то сидел у бара выпивая коктейли.

Несмотря на поздний час, отель жил своей тихой ночной жизнью.

Аня вдруг почувствовала, как усталость накрывает её почти сразу. Все последние часы — дорога, поезд, аэропорт, самолёт — будто догнали её одновременно.

Илья быстро поговорил на стойке регистрации, получил ключ-карту, и через несколько минут они уже ехали в лифте вверх.

Номер оказался просторным и уютным. Ничего лишнего: большая кровать с белоснежным бельём, мягкий свет ламп и огромное окно во всю стену, за которым ночной Милан продолжал мерцать огнями.

Аня бросила сумку на пол и устало выдохнула.

— Я больше не могу двигаться.

Илья тихо засмеялся.

— Я тоже.

Они даже не стали разбирать вещи.

Парень лишь закрыл шторы, чтобы городские огни не били в глаза, а девушка уже сидела на кровати, снимая обувь. Через минуту они почти одновременно рухнули на мягкий матрас.

Несколько секунд оба молча смотрели в потолок.

В комнате было удивительно тихо.

Спокойно.

Наконец Илья повернулся к ней.

— Наверное, я повторю это уже в сотый раз за день, но ты не представляешь, как я счастлив, что ты здесь, со мной.

Она тепло улыбнулась.

— Я тоже. — она ухмыльнулась. — Но ты так сильно не обольщайся, я всего лишь приехала посмотреть Милан.

— Только посмотреть Милан? — изобразил удивление парень.

— И ничего более.

Он рассмеялся, прижимая шатенку к себе. Он смотрел на неё долго, будто до конца всё ещё не верил тому, что происходит.

— Завтра начнётся всё серьёзное, — сказал он тихо.

Она кивнула.

— Я знаю.

Он провёл рукой по её волосам.

— Будет много людей. Журналисты. Тренера. Сборная. Сборная. Бесконечные прокаты. Тренировки. Я не знаю, сколько времени смогу уделить тебе.

— Я не буду мешать, — сказала она сразу.

Он покачал головой.

— Ты и не мешаешь. — он на секунду замолчал.— Просто всё станет... громче.

Громче.

Она понимала, о чём он говорит.

Их маленькая сказка, в которой последние сутки существовали только они вдвоём, закончится уже завтра. Начнётся настоящая Олимпиада — со своим шумом, камерами, тренировками, ответственностью и тысячами людей вокруг.

— Я знаю. — наконец-то сказала она. — Не думай обо мне. Просто знай, что я всегда рядом.

Он улыбнулся.

— Всегда?

— Всегда.

_____6 февраля 2026 года

Утро в Милане было совсем другим.

Свет мягко пробивался сквозь шторы, ложился тёплыми полосами на пол, на кровать, на её лицо. Где-то за окном слышались птицы — тихо, ненавязчиво, как будто они тоже только просыпались вместе с городом. Воздух был наполнен чем-то новым — лёгким, тёплым, почти весенним, несмотря на февраль.

Аня медленно открыла глаза. На секунду она не поняла, где находится. Потолок был чужим. Свет — другим. Тишина — непривычной.

И только через мгновение воспоминания накрыли её сразу:

поезд, аэропорт, самолёт, Милан... он.

Она повернула голову.

Кровать рядом уже была пустой.

— Чёрт... — тихо прозвучал его голос где-то в комнате.

Она приподнялась на локтях.

Илья стоял у стула, перебирая вещи, уже одетый, немного взъерошенный, сосредоточенный.

— Прости, я не хотел тебя разбудить, — сказал он, заметив, что девушка проснулась.

Она сонно улыбнулась, закутываясь в одеяло.

— Который час?..

— Двенадцать.

Она тихо выдохнула.

— Не удивительно... после такой ночи.

Он усмехнулся, продолжая искать что-то в карманах.

— Ты куда-то идёшь? — спросила она, садясь на кровати.

— Да. У меня первая встреча с командой через двадцать минут.

Он наконец нашёл телефон, но тут же снова нахмурился:

— Не могу найти ключ от номера... и так вчера весь день пропустил. Не хватало ещё сегодня опоздать.

Она молча наблюдала за ним. В его движениях уже чувствовалось совсем другое состояние — собранность, напряжение, полная сосредоточенность.

Олимпиада.

— На тумбочке. — произнесла шатенка, указывая на ключ, который лежал прямо под его носом.

— Точно. — хлопнул он себе по лбу. — Спасибо.

Он подошёл к девушке, наклонился и быстро поцеловал её в лоб.

— Я вернусь днём, — сказал он. — У нас будет пару часов до церемонии. Пройдёмся, хорошо?

Она кивнула.

— Хорошо.

Он на секунду задержался и посмотрел на неё внимательнее.

— Сейчас тебе принесут завтрак. И И заодно запасную ключ-карту, чтобы ты могла выйти, если захочешь. Только далеко не уходи, хорошо? Надо будет ещё купить тебе итальянскую сим-карту, а то ты вообще без связи.

Шатенка улыбнулась.

— Ты, как всегда, всё продумал.

Он чуть усмехнулся.

— Стараюсь.

Бросив взгляд на часы, он что-то тихо пробормотал себе под нос и направился к двери.

— Не скучай. Скоро буду.

— Постараюсь. — крикнула ему в след девушка.

Дверь тихо закрылась. Комната снова наполнилась тишиной. Аня осталась одна.

Но это одиночество было другим.

Спокойным.

Она медленно встала, накинула на себя лёгкий кардиган и подошла к балкону, открывая дверь.

Свежий воздух сразу окутал её — мягкий, тёплый, с едва уловимым ароматом кофе и просыпающегося города.

Она вышла на балкон.

Милан просыпался.

Внизу уже спешили люди: кто-то шёл с чашкой кофе в руках, кто-то неторопливо разговаривал по телефону. Маленькие кафе открывали двери, выставляли столики на улицу. Где-то звякнула посуда, где-то послышался смех. Солнце окрашивало фасады домов в тёплый золотистый цвет.

Аня опёрлась на перила и просто смотрела.

Через несколько минут ей принесли завтрак. Она поставила поднос на небольшой столик: свежевыжатый апельсиновый сок, ещё тёплый круассан с хрустящей корочкой, маленькую чашку крепкого кофе и нежный йогурт с ягодами.

Она села, медленно отломила кусочек круассана и сделала глоток кофе.

И вдруг поймала себя на мысли:

Она здесь. В Италии. На Олимпиаде. С ним.

Она сделала это.

Решение всё ещё казалось чем-то безумным. Невероятным. Она ощущала себя в каком-то фильме — события происходили слишком волшебно. Но она знала — в любой книге рано или поздно происходит конец. Счастливый или нет — только время покажет.

Бабушка так и не объявилась. Это не могло не насторожить. Шатенка постоянно чувствовала ту самую тревожность внутри, которая преследовала её везде — наблюдала за ней из каждого угла, следовала за её каждый шагом, каждым движением. Словно ждала момента когда она оступится. Но девушка оступаться не собиралась.

Телефон в руки брать она не хотела. Она уже знала, что увидит — крупные заголовки с названием «Главный фаворит Америки пропустил первый день тренировок». Она не хотела себя накручивать. Не хотела его отвлекать. Она просто хотела сделать всё правильно. Идеально.

Мысли лезли в голову одна за другой.

Слишком быстро. Слишком много.

Она сделала глоток апельсинового сока, но он вдруг показался слишком сладким, почти приторным. Воздуха стало не хватать. Всё внутри будто снова начало ускоряться.

Ей срочно нужно было выйти.

На улицу. К движению. К жизни.

Снова почувствовать себя нормальной. Спокойной. Обыкновенной.

Она быстро встала, возвращаясь в комнату и на секунду остановилась перед шкафом.

Что вообще носят в Италии?..

Она тихо усмехнулась сама себе.

Она собиралась так быстро, что почти ничего не взяла с собой из дома — ни «правильной» одежды, ни продуманных образов.

Зимняя куртка лежала на стуле.

Слишком тяжёлая. Слишком «не отсюда». Слишком «не по погоде».

Она взяла свитер, натянула джинсы, провела рукой по волосам и посмотрела на себя в зеркало.

Просто. Но достаточно.

Я не на показе. Всё нормально.

Она быстро расчесала волосы, позволяя им свободно лечь на плечи, затем машинально положила телефон и ключ-карту в карман джинсов и вышла из номера.

Воздух был другим.

Тёплым. Мягким. Свежим.

Солнце уже поднялось выше и грело кожу, не обжигая, а будто обнимая. Лёгкий ветер касался лица, играл с волосами, и в нём не было зимней резкости — только свежесть.

Она сделала глубокий вдох. И впервые за утро почувствовала, как становится легче.

Первый шаг был непривычным — стародавняя брусчатка под ногами ощущалась как что-то сокровенное, что-то недоступное. Она пошла медленно, аккуратно ступая по дороге и рассматривая здания вокруг неё.

Каждый шаг давался увереннее, позволяя девушке чувствовать себя свободной. Она ускорилась. Улица за улицей.

Шумные проспекты сменялись более узкими, тихими переулками. Вокруг было движение — но не хаотичное, а живое, почти красивое. Люди шли уверенно, легко, кто-то разговаривал, кто-то смеялся, кто-то сидел в кафе, вытянув ноги на солнце.

Она невольно словила себя на мысли, что улыбается. Всё вокруг приносило ей радость. Она достала телефон, начав фотографировать каждое здание, что встречалось у неё на пути. Не думая. Просто ловя моменты.

Старые фасады зданий с облупленной штукатуркой, за которыми чувствовалась история. Балконы, увитые зеленью. Маленькие вывески кафе с выцветшими буквами. Чашки кофе на столах. Велосипеды, прислонённые к стенам.

Она свернула в ещё одну улицу. Здесь было тише. Уже. Почти без машин. Лишь редкие прохожие, приглушённые разговоры и звук шагов по каменной мостовой.

Солнце падало между зданиями узкими полосами света. Она шла медленно. Иногда останавливалась. Смотрела. Запоминала. Как будто боясь забыть.

Она поймала себя на мысли, что это не просто прогулка. Она будто собирала этот город в себя.Чтобы потом, когда всё закончится, вспомнить.

Вспомнить не только его. Но и себя.

Свободную. Лёгкую. Настоящую.

Она остановилась у маленького кафе. Люди сидели за столиками, пили кофе, кто-то ел круассаны, кто-то читал газету. Официант быстро говорил по-итальянски, смеялся, размахивал руками.

Она улыбнулась.

Она чувствовала себя здесь чужой. Но в то же время — совершенно нет. Это ощущалось по странному. Но она знала — она именно в том месте, где и должна быть.

Она двинулась дальше. Из шумной улицы — в тихую. Из света — в тень. Из тени — снова в солнце. И с каждым шагом внутри становилось спокойнее. Будто город медленно, аккуратно собирал её обратно.

Она не заметила, как прошло пару часов.

Город будто втянул её в себя — в улицы, в свет, в запах кофе, в разговоры на незнакомом языке. Она шла, сворачивала, останавливалась, фотографировала, снова шла — и время просто исчезло.

Только когда она подняла голову, она поняла, что солнце уже двигалось к горизонту. Свет стал мягче, теплее, длиннее. Тени вытянулись по мостовой, люди начали спешить быстрее, кафе заполнялись, город постепенно переходил в вечер.

Она остановилась.

Ей нужно было возвращаться.

Мысль прозвучала спокойно. Она и не заметила, как быстро пролетело время. Но это пошло ей на пользу — не дало ей зациклиться на своих мыслях, провести весь день в кровати, ожидаю Илью.

Она потянулась в карман за телефоном, чтобы проверить время. Понять когда она наконец-то увидит его.

Экран загорелся.

1%

Сердце неприятно сжалось.

— Чёрт...

Фотографии съели всю батарею девушки.

В этот момент она поняла, что абсолютно не знает, где находится. Улицы стали более узкими, темными, пустыми. Она зашла в район вдалеке от туристов, совершенно не понимая как возвращаться назад.

Она быстро открыла карту, чтобы проверить своё местонахождение.

Нет связи. Страница не загрузилась. Она и совсем забыла, что у неё нет итальянской сим карточки. А последнии деньги она потратила на магнит, который сейчас умиротворённо лежал в её кармане джинс. А Илья же предупреждал...

Она попыталась вспомнить хоть что-то — название отеля, улицу, повороты. Хоть что-нибудь.

Но в голове было абсолютно пусто. Совсем.

Она замерла посреди улицы.

Вокруг — чужой город. Чужой язык. Чужие люди.

У неё нет интернета. Нет денег. Нет адреса.Она даже не знает, куда идти.

И в этот момент она осознала:

Она потерялась.