До двенадцати

31 декабря 2019 года

Аня резко распахнула глаза.

Новый год!

Она даже подпрыгнула в кровати от радости.

Сегодня был самый лучший день в году. Ну... почти самый. День рождения всё-таки тоже был важный. Но Новый год — это совсем другое. Это когда весь мир будто становится добрее. Когда можно не ложиться спать до полуночи. Когда дома пахнет мандаринами и ёлкой, и никто не ругается, даже если ты съешь три конфеты подряд.

Она быстро выбралась из-под одеяла и подбежала к окну.

На улице шёл снег.

Настоящий. Крупный. Медленный.

Люди спешили по улице: кто-то нёс ёлку, волоча её по тротуару, кто-то тащил огромные пакеты из магазина. Один мужчина пытался запихнуть коробку в багажник машины, а рядом женщина смеялась, прижимая к себе три пакета с салатами.

Аня прижалась носом к холодному стеклу.

Город готовился к празднику.

Их дом тоже.

Она уже представляла, как всё будет вечером.

Мама сделает огромную миску оливье, селёдку под шубой и ещё несколько салатов, которые Аня не любила, но без которых почему-то не обходился ни один Новый год.

Папа будет готовить свою утку в духовке.

Это было его коронное блюдо.

Он всегда ходил по кухне важный, как шеф-повар, и повторял, что «главное — правильные специи». Мама только закатывала глаза, но всё равно помогала ему.

Потом весь дом наполнится запахом мандаринов. Придут гости, все сядут за стол, будут смеяться и танцевать под Верку Сердючку.

Потом президент скажет своё новогоднее поздравление. Часы пробьют двенадцать.

И начнутся салюты.

Аня и папа выбегут во двор запускать свои фейерверки – те самые, которые он всегда прятал от мамы. Папа всегда держал коробку с ними до последнего момента и говорил:

— Это стратегический запас.

А потом...

А потом будет утро первого января.

И подарки.

Аня улыбнулась.

Она уже ждала свой. Конечно же она заказала новые коньки. Конечно же, она попросила новые коньки. Как же иначе? Она уже представляла, как проснётся раньше всех, тихонько выбежит в гостиную, где под ёлкой будут ждать аккуратно упакованные коробки, найдёт свою, разорвёт бумагу...

А потом сразу побежит на лёд, чтобы опробовать новые коньки.

— Моя красавица уже не спит? — раздался за спиной знакомый голос, вырывая её из мыслей.

Она резко обернулась.

В дверях стоял папа — высокий, с растрёпанными после сна волосами и широкой улыбкой, будто он тоже проснулся уже счастливым.

— Папочка! — засмеялась Аня и бросилась к нему.

Он сразу подхватил её на руки и крепко обнял. От него пахло кофе, морозом и чуть-чуть мятной зубной пастой. Для Ани этот запах всегда означал одно: всё хорошо.

— И чего это ты так рано проснулась? — спросил он, щекоча её. — Могла бы ещё поспать.

— Новый год же! — воскликнула Аня так, будто этим всё объяснялось.

— Ах да, точно. Забыл, — с совершенно серьёзным видом кивнул он.

Она подозрительно прищурилась.

— Ты врёшь.

Он рассмеялся.

— Пойдём завтракать? А потом мне понадобится твоя помощь.

— Какая?

— Секретная. — Он заговорщицки подмигнул.

— О-о-о... — протянула Аня.

Она пошлёпала за ним на кухню прямо в своей розовой пижаме с маленькими снежинками.

Кухня была большой и светлой. Белые шкафы, длинный стол и панорамные окна, из которых открывался вид на проспект. По дороге уже ехали машины с ёлками на крышах, а люди спешили с полными пакетами в руках.

А внутри пахло блинчиками.

Мандаринами.

И ещё чем-то таким вкусным, что сразу становилось понятно: сегодня праздник.

Мама стояла у плиты и вполголоса разговаривала сама с собой, загибая пальцы.

— Так... тарталетки есть... блинчики с икрой есть... селёдка под шубой... заливное...

Она вдруг заметила Аню и сразу улыбнулась.

— Анечка, доброе утро.

Мама подошла, поцеловала её в щёку и привычным движением заправила прядь волос за ухо.

— Садись завтракать, всё уже на столе.

Аня посмотрела на стол.

На стеклянной столешнице её уже ждали большая кружка чая и тарелка горячих блинчиков с Нутеллой.

Блинчики с Нутеллой.

Это была их маленькая новогодняя традиция. Каждое 31 декабря начиналось одинаково: они втроём собирались на кухне, Аня с удовольствием уплетала блинчики, а родители обсуждали всё, что ещё нужно успеть к празднику.

Это был их маленький волшебный ритуал, и Аня ни за что на свете не согласилась бы его нарушить.

Она плюхнулась на стул, схватила первый блинчик и с удовольствием откусила большой кусок.

— М-м-м... — протянула она с набитым ртом. — Самые вкусные.

— Конечно, — с улыбкой сказала мама. — Я же старалась. Всё самое лучшее для моей любимой девочки.

Папа сел рядом и сделал вид, что внимательно читает что-то в телефоне.Но Аня заметила, как его рука медленно потянулась к тарелке.

Пока мама сверяла список продуктов, он ловко стащил один блинчик и тут же отправил его в рот. Но маму было не провести – она обернулась мгновенно.

— Дима!

Он замер с самым невинным выражением лица.

— Сколько раз говорить? Это ребёнку!

Папа виновато поднял руки.

— Я проверяю качество.

— Проверяй свою утку.

Аня хихикнула.

Мама отвернулась к плите, а папа тут же наклонился к банке со сгущёнкой и быстро зачерпнул ложку, подмигивая Ане.

Она не выдержала и засмеялась.

Мама резко повернулась с грозным выражением лица.

— Я всё вижу!

Папа вдруг внезапно сделал вид, что закашлялся.

— Ничего ты не видела.

Она только вздохнула, но всё равно улыбнулась.

— Значит так, друзья.

Она поставила руки на бёдра.

— У меня заканчивается майонез.

Папа обречённо застонал.

— О нет...

— Так что ваша задача — пойти и добыть его.

— Добыть?

— Да, а как ещё? В магазине.

Папа драматично закрыл лицо руками.

— Какая жестокость.

Мама рассмеялась, взяла кухонное полотенце и легонько шлёпнула его по плечу.

— Иди, лентяй.

Аня тоже засмеялась.

— И возьми Аню с собой, — добавила мама. — Как раз прогуляетесь.

Папа поднялся из-за стола и легко хлопнул дочку по плечу.

— Ну что, напарник, готова?

Аня спрыгнула со стула, вытирая остатки шоколада с лица.

— Миссия «Майонез»?

— И, возможно... ещё что-нибудь вкусное, — шёпотом добавил он.

Она округлила глаза.

— Папа! Мама нас прибьёт!

Он сделал самое невинное лицо на свете.

— Что? Я вообще ничего не говорил.

Девушка рассмеялась и направилась в спальню, громко шлёпая розовыми тапками по полу. Она молниеносно переоделась – из пижамы во что-то более практичное и вышла в коридор, где папа уже ждал её с большой улыбкой на лице. Они быстро накинули куртки, выходя из квартиры.

Стоило двери подъезда закрыться за ними, как мороз сразу защипал щёки.

Снег тихо падал на улицу, ложился на плечи, на шапки прохожих, на витрины магазинов. Крупные хлопья медленно кружились в воздухе, иногда таяли на щеках, иногда запутывались в волосах. Это был не тот снег, от которого хочется спрятаться под капюшон и быстрее добежать до дома. Наоборот — тот самый настоящий новогодний. Мягкий. Почти сказочный.

Аня подняла голову и на секунду зажмурилась, чувствуя, как снежинки касаются лица.

Всё вокруг было каким-то особенно живым.

Волшебным.

По тротуарам спешили люди с пакетами, из которых выглядывали коробки с подарками и мандарины. В витринах мигали гирлянды, где-то играла музыка. Молодая пара смеялась у входа в кафе, родители торопили малыша в смешной шапке с огромным помпоном.

Даже собака, пробежавшая мимо с радостным лаем, казалась частью этого праздника.

Аня крутила головой по сторонам, боясь упустить хоть что-нибудь.

— Так, дорогая моя, — вдруг сказал папа, поправляя шарф. — Прежде чем мы зайдём за майонезом... и всякими другими стратегически важными вещами... у меня к тебе есть одна просьба.

Аня сразу повернулась к нему.

Она обожала, когда папа говорил таким тоном. Это почти всегда означало, что впереди их ждёт какое-нибудь маленькое приключение.

Она поставила руки в боки и сделала самое серьёзное лицо, на какое была способна.

— Я внимательно слушаю.

— Ты же помнишь, какой сегодня праздник?

— Новый год, конечно! — мгновенно выпалила она, будто папа спросил что-то совершенно очевидное.

— Молодец. А Новый год — это значит что? – он резко прищурился.

— Оливье.

Папа рассмеялся.

— Так... думай глубже.

Аня задумалась.

— Ёлка?

— Уже ближе.

— Подарки!

— Точно! — папа щёлкнул пальцами. — Тебе подарки приносит Дед Мороз. А вот твоей маме, — он заговорщицки наклонился ближе, — конечно же, я.

Аня расплылась в улыбке.

— Поэтому мне нужна твоя помощь. Я хочу подарить ей что-нибудь красивое. Браслет, кольцо... или, может, кулон. Что-нибудь с камушками.

Он посмотрел на неё так серьёзно, будто доверял настоящее секретное задание.

— Поможешь?

Аня так энергично закивала, что помпон на шапке весело запрыгал.

— Конечно! Я обожаю такое!

Через несколько минут они уже заходили в большой магазин бижутерии.

Дверь мягко звякнула колокольчиком.

Внутри было тепло и очень светло. Лампы отражались в стеклянных витринах, заставляя украшения переливаться десятками маленьких огоньков. В воздухе смешались запахи духов, полированного металла и чего-то сладкого, похожего на ваниль.

Людей было много.

Женщины внимательно рассматривали серьги и кольца, а мужчины неловко переминались у витрин, явно пытаясь угадать, что понравится их жёнам.

К ним сразу подошла консультантка — высокая женщина в строгом костюме.

— Добрый день. Могу вам чем-нибудь помочь?

Папа улыбнулся.

— Да. Я выбираю подарок жене на Новый год. Что-нибудь красивое... браслет, колье... может быть, кулон.

— Конечно, — сразу оживилась женщина. — Одну минуту, я покажу вам несколько вариантов.

Она ушла за стойку, оставив их двоих рассматривать витрины магазина.

Пока папа занимался просмотром браслетов, лежавших под стеклом рядом возле него, Аня медленно прошлась вдоль витрин. Стекло было холодным, когда она коснулась его пальцами.

Там лежали десятки украшений — тонкие золотые цепочки, браслеты с маленькими камнями, серьги, которые сверкали, как крошечные звёзды.

Но вдруг её взгляд остановился.

Она будто почувствовала – что-то тянуло её, кричало, привлекало внимание, словно говоря «Аня, я здесь, взгляни на меня».

В глубине витрины висела простая серебристая цепочка. На первый взгляд – ничего особенного.

Тонкая, аккуратная.

Но внизу на ней висел маленький кулон.

Коньки.

Совсем крошечные серебряные фигурные коньки.

Они были такими маленькими, что почти терялись на фоне цепочки, но свет ламп отражался от них, и казалось, будто они двигаются.

Аня замерла.

Что-то в груди тихо потянулось к ним.

Она словно увидела себя в этих коньках — скользящей по катку, легко отталкивающейся, кружащейся среди сверкающих огней...

— Аня?

Голос папы прозвучал где-то за спиной. Она даже не заметила, как долго стояла, смотря сквозь стекло витрины.

— Аня, ты меня слышишь?

Она вздрогнула, выныривая из мыслей.

Папа уже держал в руках несколько коробочек.

— Прости, пап. – тут же произнесла она, возвращаясь назад.

— Я тебя уже три раза звал. Давай помогай, а то один я точно не справлюсь.

Она кивнула, медленно подходя к стойке. Но перед глазами всё ещё покачивались крошечные серебристые коньки на тонкой цепочке.

Консультантка уже аккуратно выкладывала украшения на бархатную подставку, расхваливая каждое из них.

— Вот несколько вариантов, — сказала она. — Этот браслет очень популярный, сегодня целых пять людей пришло только за ним – оно сейчас в каждом модном журнале, как раз последнее у нас осталось. А вот колье с фианитами. И вот этот кулон...

Аня внимательно рассматривала все варианты.

Браслет был и правда красивый — тонкий, с маленькими прозрачными камнями, светящимися от солнечных лучей. Колье переливалось мягким светом.

Папа внимательно смотрел на дочь, ожидая что она скажет.

— Ну что, помощник, твой вердикт?

Она задумалась.

— Мне нравится вот этот.

Она указала на другой браслет. Не тот, который советовала консультантка. Он был совсем простым: тонкая серебристая цепочка и несколько небольших камней. Не таким ярким, не самым дорогим и, наверное, не самым модным.

Но именно к нему почему-то хотелось возвращаться взглядом.

Консультантка улыбнулась.

— Отличный выбор. У вашей дочери хороший вкус.

Папа кивнул, словно соглашаясь с ней.

— Тогда решено! Берём!

Пока женщина оформляла покупку, Аня ещё раз посмотрела на ту витрину, медленно подходя к ней назад.

На кулон с коньками.

Он всё так же тихо блестел под светом лампы, далеко от света больших драгоценностей в центре. Ему не нужно было внимание либо популярность – он словно чувствовал себя в своей среде, находясь именно там где и ему было место.

Папа подошёл к дочке и мягко положил руку ей на плечо, вырывая из задумчивости.

— Ну что, помощник, спасибо тебе.

Он слегка потряс фирменным пакетиком с покупкой.

— Теперь идём выполнять настоящую миссию?

Аня вопросительно посмотрела на него.

— Покупать майонез.

Она звонко рассмеялась. Она уже совсем забыла, что именно из-за него они вообще вышли из дома.

— Тогда возьмём ещё коробку конфет? – с улыбкой на лице сказала она, зная, что папа не сможет ей отказать.

— Конечно, — согласился он. — Но только не говори маме.

На этой ноте они покинули магазин и вышли на улицу. Снег всё ещё медленно падал, укрывая улицы белым покрывалом. Но прежде чем дверь окончательно закрылась, Аня всё-таки обернулась.

Её взгляд снова нашёл тот самый маленький кулон с серебряными коньками.

Он спокойно мерцал в глубине витрины.

И почему-то ей показалось, что она обязательно увидит его ещё раз.

_____

31 декабря 2025 года

Аня проснулась медленно, словно всплывая из тёплого сна.

Ей снился лёд.

Она помнила это отчётливо: гладкая поверхность, холодный воздух, звук лезвий, разрезающих тишину. Она скользила легко, почти летела, и во сне это казалось таким естественным, будто иначе и быть не могло.

Это было единственное, что она запомнила.

Кровать под ней была огромной и невероятно мягкой. Белоснежное постельное бельё, несколько пушистых одеял и, кажется, целая армия подушек. Аня на секунду просто лежала, уткнувшись лицом в одну из них, наслаждаясь тишиной.

В комнате пахло свежестью, хвоей и чем-то сладким — корицей.

За окнами начинал светлеть зимний день. Лучи солнца прорывались сквозь шторы, заполняя комнату ярким золотым цветом, заставляя девушку ворочаться в кровати.

Она лениво повернула голову и посмотрела на часы на прикроватной тумбочке.

11:30.

Секунда.

Две.

— О боже!

Аня резко села на кровати, так быстро, что одна из подушек свалилась на пол.

— Уже одиннадцать?!

Она схватила телефон, будто надеясь, что часы ошиблись.Но нет, экран показал то же самое.

11:31.

Она вскочила с кровати и почти бегом подошла к зеркалу. Как она могла проспать так долго? Аня даже не помнила, когда в последний раз просыпалась позже девяти.

Она посмотрела на своё отражение — растрёпанные волосы, сонное лицо, едва заметные следы от подушки на щеке.

Несколько секунд Аня просто смотрела на себя.А потом вдруг улыбнулась. Широко, искренне, почти по-детски.

Сегодня было 31 декабря.

Новый Год.

Её любимый день.

По крайней мере... когда-то точно был.

Улыбка на мгновение дрогнула, но Аня тут же отвела взгляд. Она провела рукой по спутанным волосам и глубоко вдохнула.

— Ладно, — тихо сказала она своему отражению. — Сегодня всё будет хорошо.

Через несколько минут ванная уже наполнилась тёплым паром. Светлый мрамор, огромное зеркало во всю стену, стеклянная душевая кабина — всё здесь выглядело почти как на картинке из журнала.

Аня сбросила пижаму и встала под горячую воду. Тепло окутало плечи, постепенно прогоняя остатки сна. Она закрыла глаза и несколько секунд просто стояла неподвижно, слушая ровный шум воды.

Сегодня будет хороший день.

Она встретит Новый год с человеком, который ей дорог. Будет музыка, шампанское, смех. Возможно, они будут танцевать до утра, а первого января проснутся ближе к обеду и будут доедать оставшиеся салаты прямо на кровати.

Всё будет хорошо.

Аня повторила это про себя ещё раз, словно пыталась убедить не только себя сегодняшнюю, но и ту маленькую девочку, которая когда-то просыпалась тридцать первого декабря раньше всех в доме.

Но стоило ей закрыть глаза, как воспоминания всё равно начали возвращаться.

Сами.

Одно за другим.

Перед глазами возникали знакомые картины.

Папа поднимает её на руки, чтобы она смогла повесить игрушку на самую верхнюю ветку ёлки. Мама отворачивается к плите, и Аня тут же тянется к миске с оливье, пытаясь незаметно стащить ещё одну ложку.

— Быстро, пока она не видит, — шепчет папа, прикрывая её собой.

Аня едва сдерживает смех.

А потом они уже сидят за большим праздничным столом. На экране телевизора часы медленно приближаются к полуночи, начинается новогоднее поздравление. Мама в последний раз поправляет салфетки, а папа разливает шампанское по бокалам.

Аня резко открыла глаза.

Нет.

Хватит.

Не сегодня.

Она провела ладонями по мокрому лицу, пытаясь вернуться в настоящее.

— Это было тогда, — тихо произнесла она.

Горячая вода продолжала стекать по плечам, а ванная была наполнена густым паром.

— А сейчас... сейчас я здесь.

В другом городе. В гостиничном номере, который ещё вчера казался просто местом, где они остановятся на ночь. А теперь за дверью её комнаты был Илья.

Стоило подумать о нём, как сердце тут же забилось быстрее.

Перед глазами всплыл вчерашний вечер: холодный воздух на балконе, его ладонь на её талии, взгляд, от которого почему-то стало трудно дышать.

А потом он наклонился к ней.

Медленно, словно оставляя возможность отступить.

И поцеловал.

Аня почувствовала, как щёки снова начинают гореть.

Поцелуй был совсем не таким, каким она представляла подобные моменты раньше. Без неловкости, без спешки. Тёплым, осторожным и одновременно таким уверенным, что даже сейчас от одного воспоминания внутри всё переворачивалось.

— Господи... — пробормотала она и закрыла лицо руками.

Она быстро выключила воду, словно это могло остановить воспоминания. Но они не исчезали, настойчиво продолжая заполнять её разум.

Она вышла из душа, завернулась в полотенце и подошла к зеркалу. Щёки всё ещё оставались слегка розовыми.

— Спокойно, — тихо сказала она своему отражению. — Соберись, Аня. Ты уже не ребёнок.

Сегодня был Новый год. Особенный день, и выглядеть ей тоже хотелось по-особенному.

Она открыла косметичку и сделала лёгкий макияж: немного туши, румян и блеска для губ. Ничего слишком яркого — ей хотелось выглядеть красиво, но естественно.

Высушив волосы, Аня аккуратно уложила их, оставив несколько прядей свободно спадать на плечи, а затем открыла чемодан.

Платье она решила пока не надевать. Для него было ещё слишком рано. Как говорится, ещё не вечер.

Вместо этого она выбрала тёмные джинсы, идеально сидевшие по фигуре, мягкий светлый гольф и уютный кардиган. Образ получился простым, но именно таким, каким ей хотелось видеть себя сегодня.

Аня ещё раз посмотрела в зеркало, словно проверяя, всё ли под контролем.

И снова улыбнулась.

Сегодня было 31 декабря.

И впервые за много лет ей хотелось не просто пережить этот день, дождавшись, когда часы пробьют полночь. Ей хотелось прожить его по-настоящему — не оглядываясь назад каждую минуту, не сравнивая настоящее с тем, что было когда-то.

Просто быть здесь.

Сейчас.

И, возможно, впервые за долгое время позволить себе создать новые воспоминания.

Аня остановилась перед дверью в гостиную и на секунду замерла.

Изнутри тянуло запахом свежего кофе — тёплым, насыщенным, таким, от которого окончательно исчезали последние следы сна. Она слышала негромкие шаги и тихий звон посуды.

Илья уже не спал.

Конечно, не спал. Несколько минут назад пробило двенадцать. Сердце почему-то забилось быстрее.

Аня глубоко вдохнула, взялась за ручку и вошла в гостиную.

Илья стоял у большого окна, держа в руке чашку кофе, и смотрел вниз на оживлённую улицу.

Волосы после сна были слегка растрёпаны, на нём была простая белая футболка и чёрные джинсы. Солнечный свет падал сбоку, очерчивая его профиль и широкие плечи, делая его почти нереальным, словно он был картиной – нарисованной в моменте, запечатляющей момент его утреннего спокойствия.

Аня остановилась в дверях и несколько секунд просто смотрела на него. Всё происходящее до сих пор казалось немного нереальным. Она была здесь, в роскошном отеле в самом центре столицы, за панорамными окнами жил своей предновогодней жизнью огромный город, в номере пахло крепким кофе, а рядом был он. Но сейчас Аня почему-то совсем не думала о том Илье, которого знали миллионы.Не о чемпионе мира. Не о человеке, чьи выступления пересматривали снова и снова, а имя появлялось на первых страницах спортивных изданий.

Перед ней был просто Илья.

Её друг.

Человек, рядом с которым ей не приходилось объяснять каждую свою мысль. Иногда ей казалось, что он понимал её раньше, чем она сама успевала разобраться в собственных чувствах. И, возможно, именно это пугало её сильнее всего.

В комнате вдруг стало слишком тихо. Илья поднял голову, словно почувствовав её взгляд, и сразу улыбнулся.

— Доброе утро.

Улыбка была такой открытой и тёплой, что у Ани на мгновение перехватило дыхание.

Он поставил чашку на стол, подошёл к ней и, не раздумывая, крепко обнял. Так естественно, будто они делали это каждое утро.

Аня сразу обняла его в ответ.

Его руки были тёплыми, а объятия — удивительно спокойными и надёжными. Она почувствовала знакомый запах его одеколона и на мгновение закрыла глаза, позволяя себе просто остаться в этом ощущении.

— Доброе, — тихо ответила она в ответ, прижимаясь к нему ближе, словно ищя комфорта в его объятиях.

Они простояли так всего несколько секунд, хотя Ане показалось, что прошло гораздо больше времени. Когда Илья немного отстранился, её взгляд случайно скользнул ему за спину, и она удивлённо замерла.

У окна был накрыт стол. Две чашки кофе, от которых ещё поднимался пар, тарелки с завтраком и свежие ягоды наполняли комнату сладким ароматом выпечки.

— Подожди... — она удивлённо моргнула. — Ты опять заказал еду в комнату?

Илья усмехнулся и слегка пожал плечами, словно не видел в этом ничего особенного.

— Я услышал, что ты проснулась, и решил, что тебе срочно нужен завтрак.

Он на секунду посмотрел на стол, а затем снова перевёл взгляд на неё.

— Насколько я помню, ты такое любишь.

Аня подошла ближе и с любопытством осмотрела завтрак.

Там было... всё.

На столе стояла стопка пышных панкейков, рядом с которыми были расставлены маленькие пиалы с кленовым сиропом, мёдом и маслом. На большой тарелке лежали свежая клубника, черника и другие ягоды, а рядом стояло несколько баночек с топпингами.

Она уже собиралась что-то сказать, когда её взгляд остановился на одной из них.

Нутелла.

Аня замерла, и на мгновение всё вокруг словно стало тише. Перед глазами возникла совсем другая кухня: большая кружка чая на стеклянном столе, тарелка горячих блинчиков, мама у плиты и папа, который тайком тянется за очередным блином, пока она не видит.

Это было каждое тридцать первое декабря её детства. Блинчики с Нутеллой, чай и утро втроём на кухне — их маленькая традиция, о которой Аня, как ей казалось, уже давно забыла.

Она не завтракала так пять лет.

Аня медленно вдохнула и снова посмотрела на банку, чувствуя, как внутри одновременно становится тепло и болезненно тесно. Было странно осознавать, что совершенно обычная вещь способна за несколько секунд вернуть целую жизнь.

Она даже не заметила, как её взгляд застыл. На несколько секунд Аня словно перестала видеть гостиничный номер перед собой. Вместо него возникла квартира на проспекте, просторная кухня с панорамными окнами и стол, за которым они каждое утро тридцать первого декабря сидели втроём.

Илья почти сразу заметил перемену в её лице.

В комнате сразу стало слишком тихо. Илья сразу заметил, что что-то было не так, заметив застывший взгляд девушки.

— Всё хорошо? — спросил он мягче.

Аня моргнула, возвращаясь в настоящее, и быстро кивнула.

— Да... Просто...

Она подошла ближе к столу и задумчиво провела пальцами по краю тарелки.

— Я очень люблю блинчики, — тихо сказала она. — Мы всегда ели их тридцать первого декабря. Кажется, сколько себя помню.

На её губах появилась слабая улыбка.

— Хотя готовила, конечно, мама. Я обычно сидела рядом и ела Нутеллу прямо из банки, пока она не видела. Папа делал то же самое, а когда мама ловила его, каждый раз говорил, что ей показалось.

Аня тихо рассмеялась, вспоминая.

— Она, конечно, никогда ему не верила.

Илья улыбнулся, но ничего не сказал, позволяя ей продолжить.

— Потом мы садились завтракать все вместе. Блинчики, чай... ничего особенного, наверное. Но для меня без этого Новый год как будто не начинался.

Она ненадолго замолчала и посмотрела на стол.

— Я не завтракала так уже пять лет. После родителей... мне казалось неправильным делать это без них. Будто это больше не моя традиция.

Илья слегка нахмурился.

— Если ты не хочешь, — осторожно начал он, — мы можем заказать что-нибудь другое.

Аня сразу подняла на него глаза.

— Нет, конечно нет.

Она улыбнулась — тепло и искренне.

— Всё идеально. Правда. Спасибо тебе большое. Я просто немного растерялась. Не ожидала снова это увидеть.

Напряжение на его лице исчезло.

— Хорошо, — тихо сказал он. — Тогда, может быть, самое время вернуть эту традицию?

Аня несколько секунд смотрела на него, а затем улыбнулась ещё шире.

— Может быть.

Она села за стол напротив него, всё ещё не сводя глаз с завтрака.

Глаза разбегались от количества еды, и Аня несколько секунд не могла решить, с чего начать. Наконец она положила на тарелку один панкейк, щедро намазала его Нутеллой и добавила несколько кусочков клубники — точно так же, как делала в детстве.

Она отрезала небольшой кусочек и поднесла вилку ко рту и...

Она тут же замерла.

Тот самый вкус. Вкус детства. Вкус воспоминаний – тёплых, счастливых, и в то же самое время – тяжёлых и ранящих до боли в сердце.

— Боже... — выдохнула она, не вправе справиться со своими эмоциями.

На её лице тут же появилась улыбка – та же самая как пять лет назад в тот же самый момент.

— Это очень вкусно!

Он рассмеялся.

— Настолько хорошо?

— Намного лучше, чем я думала.

Илья тоже взял панкейк, щедро полил его кленовым сиропом и попробовал. Несколько секунд он задумчиво жевал, будто действительно собирался вынести серьёзный вердикт.

— Ладно, — наконец сказал он, кивая. — Я думал, ты преувеличиваешь, но это, наверное, лучшие панкейки, которые я когда-либо пробовал.

Аня довольно улыбнулась.

Некоторое время они просто завтракали, время от времени передавая друг другу ягоды, сироп или Нутеллу. Тишина между ними не была неловкой — наоборот, в ней было что-то удивительно спокойное и уютное.

— Ты выглядишь счастливой, — вдруг сказал Илья.

Аня подняла на него глаза и только тогда заметила, что он смотрит на неё. Видимо, уже какое-то время — наблюдая, как она намазывает на панкейки шоколад, пробует ягоды и довольно закрывает глаза после каждого особенно вкусного кусочка.

Она улыбнулась.

— Потому что я такая и есть.

Он чуть улыбнулся.

— Мне нравится это слышать.

Аня наклонила голову.

— А ты?

— А я впервые за долгое время не думаю о тренировках, — честно ответил он. — Думаю, это главный показатель того, что я счастлив.

Она тихо засмеялась.

— Звучит как серьёзное достижение.

— Ты даже не представляешь насколько.

Он сделал глоток кофе и посмотрел на неё внимательнее.

— Как спалось?

— Хорошо. Мне снился лёд.

Его глаза сразу загорелись.

— Правда?

— Да. Я каталась.

Он слегка наклонился вперёд.

— Тогда у меня есть идея.

Аня подозрительно прищурилась.

— Мне уже немного страшно.

Он усмехнулся.

— Вечером пойдём на каток.

Её глаза расширились.

— Серьёзно? Кто-то минуту назад говорил, что впервые не думает о тренировках.

— А кто сказал, что я говорю о тренировке?

Илья посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.

— С тобой это совсем по-другому. Скорее отдых, чем работа.

Он пожал плечами и потянулся за чашкой.

— Новый год, снег, лёд... По-моему, звучит правильно. К тому же ты сама говорила, что любишь кататься перед праздником. Да и плюс, я знаю, что ты определённо притянула свои коньки с собой. Ты не можешь и дня без льда протянуть, я и так шокирован, что ты не потянула меня туда вчера.

Аня рассмеялась. Конечно же он был прав – коньки были едва ли не первыми, что она положила в свой рюкзак.

— Ты вообще не умеешь отдыхать от льда?

— Это ты мне говоришь?

— Справедливо.

Она улыбнулась, но через секунду посмотрела на него чуть серьёзнее.

— Ты точно не устанешь? Всё-таки это твои единственные выходные. Не хочу снова тащить тебя на лёд.

Илья посмотрел на неё спокойно, словно ожидал этого вопроса.

— Ань, я бы не предлагал, если бы не хотел.

Она уже собиралась ответить, но он продолжил:

— И потом... с тобой я от катания не устаю.

Его голос прозвучал совершенно спокойно, без привычной усмешки, и Аня на мгновение замолчала.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, и в этой короткой паузе вдруг оказалось больше, чем в любом ответе, который она могла бы придумать.

Аня первой отвела взгляд и потянулась за ещё одним панкейком.

Она всё ещё не могла до конца привыкнуть к тому, что Илья действительно был здесь, рядом. Просто сидел напротив неё, пил кофе, ел панкейки и совершенно спокойно обсуждал, как они проведут этот день.

В этом было что-то удивительно простое.

И именно поэтому — особенное.

Аня улыбнулась своим мыслям и добавила на панкейк ещё немного Нутеллы.

Возможно, этот Новый год действительно будет совсем другим. Не таким, каким она помнила его из детства, и не таким, каким когда-то представляла свою взрослую жизнь.

Но, глядя на Илью, сидящего напротив неё с чашкой кофе в руках, Аня впервые подумала, что «по-другому» не обязательно означает «хуже».

Иногда это просто означает — по-новому.

_____

Они вышли из отеля ближе к вечеру.

На улице уже стемнело. Вдоль дорог зажглись фонари, витрины магазинов мерцали гирляндами, а город, казалось, окончательно погрузился в предновогоднюю суету.

На центральной площади возвышалась огромная ёлка — почти вровень с крышами окружающих домов, украшенная сотнями золотых огней и сверкающих шаров. Вокруг неё раскинулась праздничная ярмарка: между небольшими деревянными домиками гуляли люди, дети носились по площади, а кто-то останавливался возле ёлки, чтобы сделать фотографию.

В воздухе смешивались запахи корицы, карамели, жареных орехов, горячего шоколада и свежей выпечки. Откуда-то доносилась музыка, вокруг звучал смех, а крупные снежинки медленно опускались на крыши ярмарочных домиков, ветви ёлки и плечи прохожих.

Аня остановилась посреди площади и замерла, широко раскрыв глаза.

Всё вокруг казалось настолько красивым, что на мгновение она просто забыла, куда они вообще шли.

— Боже... — тихо выдохнула она.

Илья повернулся к ней с заинтересованностью в взгляде.

— Что?

Она медленно огляделась вокруг, не в силах перестать улыбаться. Ей хотелось рассмотреть каждую витрину, попробовать всё, что продавалось в маленьких домиках, и, кажется, одновременно оказаться во всех местах сразу.

— Это как в фильмах. Я даже не знала, что такое бывает на самом деле.

Илья усмехнулся.

— Ты сейчас звучишь как турист.

— Я и есть турист, — рассмеялась Аня. — Я просто забыла, как это бывает.

— Что именно?

Она ненадолго задумалась, снова посмотрев на ёлку.

— Когда все вокруг действительно ждут праздника.

Снег мягко ложился на волосы Ани, а она продолжала улыбаться и смотреть по сторонам, словно боялась пропустить хоть одну деталь.

Илья на мгновение задержал на ней взгляд. На сияющих глазах, улыбке и снежинках, запутавшихся в каштановых волосах. Потом посмотрел в сторону одного из ярмарочных домиков.

— Смотри. Хочешь пряничный домик?

Она прищурилась.

— Ты серьёзно?

— Конечно. Мы каждый год украшаем пряничные домики на Новый год. Этот, конечно, не своими руками сделан, но, думаю, будет не менее вкусным.

Не дожидаясь ответа, он уже потянул её к прилавку. Там лежали десятки пряников: ёлки, звёзды, олени и маленькие заснеженные домики, расписанные белой и цветной глазурью.

Аня остановилась возле прилавка, внимательно разглядывая их один за другим.

— Они слишком красивые, чтобы их есть, — наконец заявила она.

— Ты что? Это их основное предназначение, — совершенно серьёзно ответил Илья.

Аня рассмеялась.

— Нет, правда. Посмотри на этот!

Она указала на большой пряничный домик, крыша которого была покрыта белой глазурью и маленькими сахарными снежинками.

— Это же искусство. Как ты можешь такое съесть?

— Очень легко, — улыбнулся он. — Представь, как ему будет обидно, если ты его не съешь. Человек старался: выпекал, рисовал глазурью...

— Ты ничего не понимаешь в искусстве, — фыркнула Аня, едва сдерживая улыбку.

Он покачал головой, ухмыляясь.

— Хорошо. Значит берём два.

— Зачем два? – нахмурилась она.

— Потому что один ты будешь фотографировать и хранить на полке, а второй всё-таки съешь.

Она закатила глаза.

— Очень смешно.

— Я не шучу. У меня серьёзный план.

— Конечно. У тебя всегда серьёзный план, когда дело касается еды.

— Неправда.

— Ты заказал завтрак на десять человек.

— Я не знал, что ты захочешь.

— Поэтому заказал всё меню?

— Практически.

Аня рассмеялась и снова посмотрела на пряники.

— Ладно. Один.

— Два.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, пока продавщица за прилавком не рассмеялась.

— Молодые люди, может, всё-таки два?

Аня закрыла лицо ладонью.

— Отлично. Теперь у тебя есть союзник.

— Я всегда знал, что справедливость существует, — довольно ответил Илья.

Девушка даже не успела возразить как он уже расплачивался, протягивая ей один из пряников.

Аня сняла упаковку и откусила небольшой кусочек. Пряник оказался мягким, сладким и немного пряным, с ярким вкусом имбиря и корицы.

Она довольно улыбнулась и, не задумываясь, взяла Илью под руку, прижимаясь к нему чуть ближе.

— Знал бы, что один пряник так на тебя повлияет, купил бы ещё два, — усмехнулся он и слегка притянул её к себе.

— Не наглей.

— Я? Никогда.

Вскоре они уже шли дальше по ярмарке с тёплыми стаканчиками глинтвейна в руках, которые Илья купил в дополнение к сладостям.

Аня осторожно сделала первый глоток. Напиток был горячим и пряным, с ароматом корицы, вишни и гвоздики. Тепло сразу разлилось по телу, заставляя сильнее укутаться в шарф и довольно улыбнуться.

— М-м-м...

— Горячо? — спросил Илья, тоже делая глоток.

— Нет. Просто очень вкусно.

— Я знал, что тебе понравится.

Они никуда не спешили, медленно гуляя между ярмарочными домиками, разглядывая витрины и смеясь над особенно странными сувенирами.

В какой-то момент Илья наступил на обледеневший участок плитки, и его нога неожиданно скользнула в сторону.

— Вот ты блин!

Он едва успел удержать равновесие, нелепо взмахнув свободной рукой и каким-то чудом не расплескав глинтвейн.

Аня замерла.

Несколько секунд она смотрела на него с широко раскрытыми глазами, а потом не выдержала и расхохоталась.

— Перестань, — смущённо пробормотал Илья, окончательно восстановив равновесие. — Это вообще не смешно. Ты бы тоже поскользнулась.

— Это надо было снимать! — Аня всё ещё не могла перестать смеяться. — Представляю завтрашние новости: «Чемпион мира по фигурному катанию Илья Малинин едва не свернул себе шею на ровном месте».

— Эй! Во-первых, это неправда.

Он легонько толкнул её в бок, изо всех сил стараясь сохранить серьёзное выражение лица.

— А во-вторых, это была проверка. И ты на неё повелась.

Аня подняла бровь.

— Интересно. И что же ты проверял?

— Реакцию, — уверенно ответил он.

— Мою?

— Конечно. Видишь, ты устояла. Значит, к прокату готова.

Аня покачала головой, продолжая смеяться.

— Очень убедительно.

— Я рад, что ты согласна.

Илья улыбнулся и притянул её чуть ближе к себе, а она только закатила глаза.

Через несколько минут они дошли до катка, расположенного прямо в центре площади.

Лёд был окружён гирляндами, над площадкой играла музыка, а вокруг толпились люди с горячими напитками в руках. Дети осторожно двигались вдоль бортиков, крепко держась за них обеими руками, пары неспешно скользили по кругу, кто-то смеялся после неудачной попытки остановиться.

Всё вокруг жило своим шумным, счастливым предновогодним вечером.

Аня остановилась перед входом на лёд, на мгновение задержав взгляд на катке.

— Ну что? — Илья посмотрел на неё с улыбкой. — Идём покорять лёд?

Она повернулась к нему.

— Конечно.

Они быстро переобулись, достав из рюкзаков собственные коньки, и через несколько минут уже стояли у выхода на площадку.

Когда они вышли на лёд, холодный воздух сразу ударил в лицо.

Аня сделала первый толчок, и лезвие мягко прорезало лёд. Она набрала скорость, легко перенося вес с одной ноги на другую, и на мгновение закрыла глаза, наслаждаясь знакомым ощущением.

— Я скучала по этому, — тихо призналась она.

Илья поравнялся с ней.

— Я знаю.

Сначала они катались спокойно, никуда не торопясь, словно присматривались к незнакомому льду и привыкали к его поверхности.

Вокруг люди двигались медленно и немного хаотично: кто-то неуверенно держался за бортик, кто-то со смехом цеплялся за друзей, а дети описывали маленькие неровные круги, падали и тут же поднимались под одобрительные возгласы родителей.

Из динамиков звучала спокойная праздничная музыка, а снег продолжал медленно падать на каток. Крупные хлопья ложились на плечи, волосы и ресницы, таяли на разгорячённой коже и блестели в свете гирлянд.

Аня немного замедлилась, оглядываясь вокруг.

— Красиво, да? — тихо спросил Илья, подъезжая ближе.

Она кивнула.

— Очень.

Несколько секунд они продолжали двигаться рядом, пока Илья вдруг не посмотрел на неё с хорошо знакомым выражением лица.

Аня сразу насторожилась.

— Что?

— Ничего.

— Я знаю это твоё «ничего».

Он усмехнулся.

— Покажем им что-нибудь?

Аня удивлённо посмотрела на него.

— Ты серьёзно? Тут полно людей.

Илья оглядел каток, а затем снова повернулся к ней.

— Именно.

Она тихо рассмеялась и покачала головой.

— Ты невозможный.

— Но ты согласна.

Это даже не прозвучало как вопрос.

Аня несколько секунд смотрела на него, а затем всё-таки протянула руку.

— Только никого не убить.

— Постараюсь.

— Илья.

— Хорошо. Никого не убьём.

Она рассмеялась, и они снова поехали вперёд.

Сначала приходилось осторожно лавировать между медленно катавшимися парами и детьми, способными в любую секунду неожиданно изменить направление. Но постепенно они нашли свободный участок и начали ускоряться.

Илья первым изменил ритм.

Совсем немного, едва заметно для окружающих, но Аня почувствовала это сразу и автоматически подстроилась под него.

И в какой-то момент обычное катание превратилось во что-то другое. Они не договаривались, что именно будут делать. Не считали вслух и не обсуждали движения. В этом не было необходимости.

Илья посмотрел на неё.

Аня ответила коротким кивком.

Этого было достаточно.

Они одновременно ускорились, и звук лезвий на льду стал резче и чище.

Илья мягко положил руки ей на талию, помогая войти в широкую дугу, и на мгновение всё вокруг будто исчезло — шум людей, музыка, яркие огни. Остался только знакомый ритм движения.

Они катались так, как будто были на тренировке. Но при этом — как будто это был танец.

Аня легко следовала за его движениями, почти не задумываясь о том, что будет дальше. Переходы, шаги и повороты сменяли друг друга естественно, будто тело само помнило знакомую последовательность. Она чувствовала руки Ильи на своей талии — уверенные и тёплые, — и двигалась вместе с ним так легко, словно они действительно делали это уже сотни раз.

В какой-то момент они разошлись, продолжая держаться за руки, а затем снова приблизились. Илья мягко развернул её к себе, подхватил движение и повёл в длинную дугу.

Постепенно люди вокруг начали останавливаться. Кто-то замедлялся, освобождая им пространство, кто-то наблюдал у бортика, а несколько человек уже снимали происходящее на телефоны.

Но они этого не замечали. Они словно были в своём маленьком мире — мире, где существовали только они двое.

Музыка сменилась, и над катком зазвучала медленная рождественская мелодия. Илья притянул её чуть ближе, и знакомые движения вдруг стали ощущаться совсем иначе, чем на тренировке.

Тогда были счёт и бесконечные повторения. Сейчас были только снег, огни ёлки и его руки, уверенно направлявшие её по льду.

Сердце Ани билось быстро, и дело было совсем не в нагрузке. Она рассмеялась — легко, искренне, от переполнявшего её счастья.

— Это какое-то безумие, — выдохнула она.

Илья улыбнулся и крепче сжал её руку.

— Знаю.

В какой-то момент Илья отпустил её руку, давая больше пространства.

Аня легко ушла в спираль. Корпус наклонился вперёд, свободная нога поднялась за спиной, а руки раскрылись в стороны, удерживая равновесие. Лёд под лезвием был ровным и послушным, именно таким, какой она любила.

Выходя из спирали, Аня выпрямилась и увидела Илью впереди. Он уже ждал её, протянув руку. Она вложила свою ладонь в его, и через мгновение они снова двигались вместе.

Постепенно их импровизация стала напоминать маленькую программу — неидеальную, не отрепетированную заранее, но удивительно живую. Они подстраивались друг под друга, меняли движения на ходу и иногда смеялись, когда кто-то из них неожиданно решал добавить что-то новое.

Когда музыка закончилась, они остановились почти у самой ёлки. Илья придержал Аню за талию во время резкой остановки, и несколько секунд они оба пытались восстановить дыхание.

А потом кто-то у бортика захлопал.

Аня удивлённо обернулась.

К первым аплодисментам быстро присоединились другие. Люди улыбались, кто-то продолжал снимать их на телефон, а несколько детей у бортика смотрели на них с широко раскрытыми глазами.

Аня рассмеялась, всё ещё немного запыхавшись.

— Боже...

Она повернулась к Илье.

— Они что... серьёзно?

Он посмотрел вокруг и усмехнулся.

— Похоже на то.

Только тогда Аня поняла, что всё ещё держит его за руку. И что второй рукой он по-прежнему обнимает её за талию.

Они стояли слишком близко.

На светлых волосах Ильи таяли снежинки, а его дыхание всё ещё было немного сбившимся после катания. Аня подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

Никто из них не отстранился.

Шум катка никуда не исчез — вокруг продолжала играть музыка, люди разговаривали и смеялись, лезвия скользили по льду.

Но Аня вдруг перестала всё это слышать.

Илья наклонился чуть ближе и осторожно убрал прядь волос с её лица, заправляя за ухо.

Он улыбался.

— С Новым годом, — тихо сказал он, так, чтобы услышала только она.

Аня улыбнулась в ответ.

— Ещё не...

Но договорить он ей не дал.

Илья поцеловал её — сначала легко и осторожно, словно всё ещё оставляя возможность отстраниться.

Но Аня не отстранилась.

Наоборот, сделала маленький шаг навстречу и ответила на поцелуй, положив ладони ему на плечи. Одна из них скользнула выше, коснувшись его волос.

Илья притянул её ближе, и Аня закрыла глаза, окончательно забывая о людях вокруг.

Вчера всё было иначе. Тихий балкон, пустой гостиничный номер, только они вдвоём.

А сейчас вокруг играла музыка, падал снег, сотни огней отражались во льду, а совсем рядом кто-то смеялся и продолжал снимать их на телефон.

Поцелуй стал глубже. Теплее. Его ладонь легла на её талию, притягивая чуть ближе. Аня почувствовала, как по коже побежали мурашки. Она на секунду закрыла глаза, позволяя себе просто быть в этом мгновении.

Она чувствовала тепло его рук на своей талии и улыбку, которую он не смог скрыть даже во время поцелуя. Аня тоже невольно улыбнулась, и в этот момент вокруг снова раздались аплодисменты. Кто-то у бортика громко свистнул, заставив их обоих рассмеяться.

Они наконец немного отстранились друг от друга, но Илья всё ещё не отпускал её, продолжая держать за талию.

Аня тихо выдохнула. Щёки горели от холода, смущения и чего-то ещё, чему она пока не хотела давать название.

И именно в этот момент взгляд Ильи остановился на чём-то за её плечом.

У бортика стояли люди. Несколько человек держали телефоны перед собой, продолжая снимать, а кто-то уже что-то оживлённо обсуждал, поглядывая в их сторону.

Илья тихо выдохнул.

— Чёрт.

Аня сразу заметила перемену в его лице.

— Что?

Он на секунду посмотрел на неё, а затем едва заметно кивнул в сторону бортика.

— Нас снимают.

Аня обернулась и только теперь поняла, сколько камер было направлено в их сторону. Кто-то продолжал записывать видео, кто-то фотографировал, а несколько человек о чём-то шептались, не сводя с них глаз.

Она снова повернулась к Илье.

— Это плохо?

Он слегка пожал плечами, но Аня заметила промелькнувшее в его взгляде беспокойство.

— Не знаю, — честно ответил он. — Скорее всего, через час это уже будет везде.

Несколько секунд она молчала, пытаясь понять, что именно его беспокоит.

— Ты переживаешь?

Илья не ответил сразу. Посмотрел на людей у бортика, затем снова на неё и крепче сжал её руку.

— Немного, — признался он. — Не из-за того, что это произошло. Просто теперь всё станет... сложнее.

Аня внимательно смотрела на него.

— Но ты жалеешь?

Он ответил почти сразу:

— Нет.

А потом, немного тише, добавил:

— Ни секунды.

Аня почувствовала, как внутри становится теплее, и улыбнулась.

— Зато это был красивый момент.

Илья тоже улыбнулся.

— Очень красивый.

Он переплёл свои пальцы с её.

— Пойдём отсюда?

Аня ещё раз посмотрела на людей у бортика, а затем снова на него.

— Пойдём.

И они вместе направились к выходу со льда, всё ещё держась за руки.

_____

Когда они вышли с катка, воздух показался ещё холоднее. Мороз щипал щёки, дыхание превращалось в белый пар, а снег продолжал медленно падать, словно этот вечер действительно никуда не торопился.

Аня шла рядом с Ильёй, всё ещё держа его за руку. Они никуда не спешили, медленно удаляясь от катка, но музыка будто продолжала звучать где-то внутри, а тело всё ещё помнило ритм их движений.

— Это было... — Аня на секунду задумалась, пытаясь подобрать подходящее слово. — Сумасшествие.

Илья усмехнулся и опустил взгляд на их переплетённые пальцы.

— В хорошем смысле?

— В самом хорошем.

Она тихо рассмеялась.

— Я вообще не ожидала, что мы будем кататься среди толпы и делать... — Аня неопределённо махнула свободной рукой. — Вот это всё.

Илья повернул голову к ней.

— А мне показалось, тебе понравилось.

— Мне очень понравилось, — совершенно искренне ответила она.

Он улыбнулся.

Они продолжили идти по украшенной улице. На деревьях мерцали золотые гирлянды, в витринах отражался свет фонарей, а снег постепенно укрывал тротуары тонким белым слоем.

— Знаешь, — спустя некоторое время заговорил Илья, — я, кажется, никогда раньше так не катался.

Аня удивлённо посмотрела на него.

— В смысле?

— Вот так. На обычном катке, среди людей. Просто потому, что захотелось.

— Правда?

Он кивнул.

— Может, в детстве и было что-то похожее, но я почти ничего такого не помню. Обычно лёд — это тренировка или шоу. Всегда есть расписание, программа, музыка, которую ты слышал уже тысячу раз, и кто-то обязательно следит за тем, что ты делаешь.

Он ненадолго замолчал, глядя вперёд.

— А сегодня я впервые за долгое время вообще ни о чём не думал. Не считал заходы, не разбирал ошибки в голове и не пытался сделать что-то идеально.

Илья посмотрел на неё и улыбнулся.

— Просто катался с тобой.

Аня почувствовала, как от этих простых слов внутри становится теплее.

— И как ощущения?

Он задумался всего на секунду.

— Надо повторить. И мне кажется, я наконец понял, зачем люди вообще ходят на катки. Просто так. Кататься среди других людей, никуда не спешить.

Аня тихо фыркнула.

— То есть ты, чемпион мира, понял это только сейчас?

Он рассмеялся.

— Получается, что так. Для меня лёд всегда был в первую очередь работой. Я люблю кататься, я этим живу, но... сегодня всё было иначе.

Он на несколько секунд задумался, подбирая слова.

— Как будто я вспомнил, почему вообще когда-то полюбил лёд. Не из-за медалей, программ или соревнований. Просто само ощущение.

Илья пожал плечами и посмотрел на неё.

— Видимо, мне нужен был правильный партнёр, чтобы это вспомнить.

Аня почувствовала, как сердце мягко ударило где-то под рёбрами, но лишь усмехнулась.

— Подлизываешься, Малинин.

— Никогда.

Они оба рассмеялись и продолжили путь.

Когда впереди показался вход в отель, Аня невольно замедлила шаг. Высокое здание сияло золотыми огнями, возле входа останавливались дорогие машины, а швейцары в тёмных пальто открывали двери перед гостями. После шумной ярмарки, музыки и снега всё это казалось отдельным маленьким миром, существующим по своим правилам.

Илья почти сразу заметил, что она остановилась.

— Не хочешь возвращаться? — спросил он. — Можем ещё погулять.

Аня покачала головой.

— Нет, дело не в этом.

Она ещё несколько секунд смотрела на освещённые окна, а потом тихо призналась:

— Просто день был слишком идеальным. И мне почему-то кажется, что стоит войти внутрь — и всё закончится.

Он посмотрел на неё чуть внимательнее.

— И это плохо?

Она улыбнулась.

— Нет. Просто немного страшно.

Он взял её руку крепче.

— День ещё не закончился. Самое лучшее впереди.

Он на секунду замолчал, а затем добавил уже тише:

— И я рядом.

Аня посмотрела на него и сжала его ладонь в ответ.

Вместе они вошли в лобби отеля, и тёплый воздух сразу окутал их после морозной улицы.

Внутри пахло кофе, дорогим парфюмом и свежими еловыми ветками. В центре зала возвышалась огромная ёлка, почти достигающая потолка, украшенная стеклянными шарами и широкими золотыми лентами. Мимо проходили нарядные гости, кто-то останавливался у стойки регистрации, кто-то фотографировался возле ёлки, а из ресторана неподалёку доносилась негромкая музыка.

Проходя мимо зеркальной колонны, Аня случайно поймала своё отражение.

Румяные после мороза щёки, растрёпанные снегом волосы и глаза, которые, как ей показалось, действительно светились.

А рядом шёл Илья, всё ещё держа её за руку.

Она невольно улыбнулась своему отражению.

В лифте стало непривычно тихо. Золотистые двери мягко закрылись, отрезая шум лобби, и несколько секунд они молча смотрели, как на панели сменяются цифры этажей.

— Если честно, мне тоже немного страшно, — неожиданно сказал Илья.

Аня повернулась к нему.

Он ненадолго замолчал.

— Я всё думаю о том, что произошло на катке.

Она сразу поняла, что он имеет в виду.

Поцелуй. Люди у бортика. Телефоны, направленные в их сторону.

Наверняка видео уже разлеталось по социальным сетям, а фотографии появлялись одна за другой. Аня почти физически почувствовала желание достать телефон и проверить.

Но не стала.

Не сегодня.

Она посмотрела на Илью.

— Я понимаю. Думаю, бояться нормально.

Он усмехнулся, но улыбка получилась немного напряжённой.

— Я привык, когда обсуждают меня. Мои выступления, ошибки, победы — что угодно. Но теперь там будешь и ты.

Аня несколько секунд молчала.

— И именно это тебя пугает?

Илья встретился с ней взглядом.

— Да, — тихо ответил Илья. — А ты нет?

Аня отвела взгляд.

Конечно, она тоже переживала. Всю жизнь ей было проще оставаться незаметной, не привлекать к себе лишнего внимания и спокойно существовать в собственном маленьком мире.

Но сегодняшний вечер мог изменить многое.Что скажут в школе? Учителя? Одноклассники?А если видео увидит бабушка?

Мысли одна за другой проносились в голове, и остановить их становилось всё сложнее.

— Думаю, да, — наконец призналась она. — Переживаю.

Впрочем, Илья и без слов уже всё понял. По тому, как изменилось её лицо и как сильно пальцы сжали его ладонь.

Он ободряюще улыбнулся, хотя собственные мысли, кажется, были не менее беспокойными.

— Ну... если подумать, это не самый плохой момент, который могли снять.

Аня посмотрела на него.

— Ага. Наверное.

Она задумалась.

Её действительно увидят. И если однажды она решит вернуться в большой спорт, это видео никуда не исчезнет.

Но, возможно, впервые эта мысль не только пугала её.

На записи люди увидят не просто девушку, которую Илья поцеловал на катке. Они увидят, как она двигается по льду. Увидят её спираль, шаги, то, как легко она подстраивается под его движения. Увидят, что она всё ещё умеет кататься.

Аня не знала, хорошо это или плохо, но впервые мысль о чужом внимании не казалась исключительно страшной.

— Всё будет хорошо, — сказал Илья, мягко проводя большим пальцем по её ладони.

Она невольно улыбнулась.

Забавно, что теперь он успокаивал её, хотя всего несколько минут назад сам признался, что переживает.

— Как думаешь, что скажет пресса?

Илья тихо вздохнул.

— Невозможно предугадать. Я видел уже миллион вариантов. Иногда они берут одну маленькую деталь и раздувают из неё целую историю.

Аня несколько секунд молча смотрела на него.Потом опустила взгляд на их переплетённые пальцы.

— Знаешь, что действительно меня пугает?

Илья чуть нахмурился.

— Что?

Она снова подняла на него глаза.

— Что это может закончиться.

Лифт мягко остановился, и двери бесшумно разъехались в стороны.

Но ни один из них не сделал шага.

_____

Вернувшись в номер, они несколько минут просто сидели рядом на диване.

После целого дня на ногах тишина казалась почти роскошью. За панорамными окнами медленно падал снег, огни города расплывались золотыми и белыми пятнами, а где-то вдали уже раздавались первые хлопки салютов — кто-то явно не собирался ждать полуночи.

Аня первой нарушила молчание.

— Который час?

Илья достал телефон. Экран был заполнен сообщениями и уведомлениями о пропущенных звонках, но он лишь мельком взглянул на них и сразу перевёл взгляд на часы.

— Почти восемь.

Аня резко выпрямилась.

— Восемь?!

— Угу.

Илья посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.

— А что?

Она вскочила с дивана.

— Нам же нужно собираться! Мы ничего не успеем!

Илья рассмеялся.

— Спокойно, паникёрша. До полуночи ещё четыре часа.

— Ты ничего не понимаешь.

Аня уже направилась к чемодану, по дороге мысленно подсчитывая, сколько времени ей понадобится на душ, волосы, макияж и одежду.

— Девушки собираются долго. Это вы можете принять душ, надеть рубашку и через пятнадцать минут заявить, что готовы. А мне нужна укладка, макияж, платье...

Она замолчала и резко повернулась к нему.

— И я ещё даже не решила, что надеть.

Илья приподнял брови.

— Всё настолько серьёзно?

Аня посмотрела на него так, будто он только что задал самый глупый вопрос на свете.

— Илья. Это Новый год.

Он несколько секунд выдерживал её взгляд, а затем серьёзно кивнул.

— Понял. Тогда я действительно в опасности.

Аня тихо рассмеялась и только теперь вдруг поняла, что понятия не имеет, как именно они собираются встречать Новый год.

Они были в отеле. Здесь не было кухни, на которой можно было весь день готовить оливье и селёдку под шубой, не было привычного праздничного стола и телевизора, по которому перед полуночью включат новогоднее поздравление.

Конечно, в таком отеле наверняка можно заказать что угодно даже тридцать первого декабря. Но неужели они снова будут ужинать в номере? Или пойдут в ресторан?

Аня подошла к Илье ближе.

— А где мы вообще будем праздновать?

Илья пожал плечами, будто ответ был совершенно обычным.

— На крыше.

Аня замерла.

— На крыше?

— У отеля есть закрытая терраса, — объяснил он. — Там будет новогодний ужин, а после полуночи можно посмотреть салюты над городом.

Он ненадолго замолчал.

— Должно быть красиво.

Аня всё ещё смотрела на него, ожидая продолжения.

— Я подумал, что вид на город будет лучше шумного ресторана, — добавил Илья. — И там у нас будет хотя бы немного своего пространства.

Она несколько секунд молчала.

— Ты всё это спланировал?

Илья слегка усмехнулся, и на мгновение ей показалось, что он даже немного смутился.

— Немного.

Аня подняла брови.

— Немного?

— Ладно, — сдался он. — Много.

Она покачала головой, не скрывая улыбки.

Ей всё ещё было непривычно осознавать, что он заранее думал об этом вечере. Выбирал место, представлял, как они будут встречать Новый год, и каким-то образом успел всё организовать.

Для неё.

— Ты не перестаёшь меня удивлять, — тихо сказала она.

Илья прищурился.

— Это комплимент?

Аня сделала вид, что задумалась.

— Может быть.

Илья поднялся с дивана и протянул ей руку.

— Тогда иди собирайся. Не хочу, чтобы следующие несколько часов ты переживала, что мы куда-нибудь опоздаем.

Аня вложила ладонь в его и поднялась.

— Очень смешно.

— Я совершенно серьёзно.

Она направилась в сторону своей комнаты, но уже у двери остановилась и обернулась.

— Илья.

— М-м?

Аня окинула его внимательным взглядом.

— Ты тоже собирайся.

Он рассмеялся.

— Постараюсь соответствовать твоим высоким требованиям.

— Постарайся.

Она скрылась в комнате и закрыла за собой дверь.

Только оставшись одна, Аня поняла, что всё ещё улыбается.

Несколько секунд она стояла, прислонившись спиной к двери, и пыталась осознать, насколько странным и одновременно прекрасным оказался этот день.

Сегодня был Новый год.

Последние годы она встречала его на замёрзшем озере или за столом среди бабушкиных друзей, стараясь не думать о том, каким этот праздник был когда-то. А сегодня всё было иначе.

Впервые за пять лет она снова ждала полуночи.

Не потому, что хотела поскорее оставить ещё один год позади, а потому, что действительно ждала того, что будет дальше.

Здесь.

С ним.

⸻

Её комната была тёплой и тихой, освещённой мягким светом ламп.

На кровати лежало платье, которое Аня ещё утром достала из чемодана — на всякий случай. Тогда она не была уверена, что решится его надеть.

Теперь сомнений не осталось.

Она подошла к кровати и медленно провела пальцами по мягкой чёрной ткани. Платье было элегантным, но не слишком нарядным: с длинными рукавами, мягкой линией плеч и лёгкой юбкой.

Аня посмотрела на своё отражение.

— Ладно... попробуем.

Платье село именно так, как ей хотелось. Мягкая ткань подчёркивала талию, а юбка легко двигалась вслед за ней, когда Аня несколько раз повернулась перед зеркалом, пытаясь рассмотреть себя со всех сторон.

С волосами всё оказалось сложнее.

Она распустила их, внимательно посмотрела на себя, затем собрала наверх. Через несколько секунд снова распустила.

А потом повторила всё ещё раз.

— Боже... — Аня тихо рассмеялась своему отражению. — Почему это так сложно?

В конце концов она включила на телефоне музыку и решила остановиться на мягких волнах, оставив волосы распущенными. Макияж для вечера сделала немного выразительнее, чем утром, но всё ещё достаточно естественным.

Когда всё было готово, Аня отложила косметику и снова посмотрела в зеркало. Несколько секунд она не могла понять, что именно изменилось.

Платье ей нравилось. Волосы лежали именно так, как она хотела, и даже макияж с первого раза получился удачным.

Но дело было не в этом.

Девушка в отражении выглядела счастливой.Не собранной, не спокойной и не такой, какой старалась казаться перед другими.

Просто счастливой.

Аня долго смотрела на собственное отражение, постепенно привыкая к этому ощущению.Ей всё ещё было немного страшно. Но впервые радость оказалась сильнее страха.

Когда Аня надела маленькие серьги и сделала шаг назад, чтобы ещё раз посмотреть на себя в полный рост, внутри что-то тихо дрогнуло.

Она невольно представила папу, стоящего в дверях комнаты с привычной широкой улыбкой.

«Моя принцесса».

Именно так он бы сказал.

Аня быстро моргнула, почувствовав знакомое тепло в груди, почти сразу смешавшееся с болью.

— Так, — тихо сказала она своему отражению. — Не сейчас.

Сегодня она не хотела плакать.

Не потому, что не хотела вспоминать их. Просто впервые за долгое время ей хотелось позволить себе быть счастливой без чувства вины за собственное счастье.

Аня глубоко вдохнула, взяла клатч и направилась к двери.

⸻

Когда Аня открыла дверь и вышла в гостиную, Илья уже ждал её.

Он стоял у окна, поправляя манжеты белой рубашки. Несколько верхних пуговиц были расстёгнуты, тёмные брюки делали образ непривычно строгим, а волосы, наоборот, оставались слегка растрёпанными, будто он несколько раз провёл по ним рукой и в конце концов решил оставить всё как есть.

Услышав шаги, Илья повернулся.

И замер.

Аня остановилась у двери, неожиданно почувствовав себя немного неловко. Она смотрела на него, пытаясь понять его реакцию, но он несколько секунд ничего не говорил.

Просто смотрел.

— Вау... — наконец выдохнул Илья.

Аня почувствовала, как щёки начинают предательски гореть.

— Это плохое «вау»?

Он словно очнулся и улыбнулся.

— Это очень хорошее «вау».

Илья подошёл ближе и остановился перед ней. На этот раз его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем обычно, и Аня почувствовала себя ещё более смущённой.

— Что? — тихо спросила она, улыбаясь.

— Ничего. Просто...

Он слегка покачал головой, словно всё ещё не мог найти подходящих слов.

— Ты невероятно красивая.

Аня опустила взгляд.

Ей вдруг стало неловко от такого внимания. Она никогда не считала себя некрасивой, но и особенной тоже не чувствовала. В школе на неё редко обращали внимание, никто не оборачивался вслед и не пытался познакомиться на улице. Она всегда была просто... обычной.

Поэтому сейчас, под его взглядом, Аня совершенно не знала, куда себя деть.

— Спасибо, — тихо сказала она, почему-то внимательно рассматривая собственные туфли.

Илья усмехнулся.

— Нет, я серьёзно. Я и раньше знал, что ты красивая.

Аня наконец подняла на него глаза.

— Но?

Только теперь она заметила, что он успел подойти совсем близко. Между ними почти не осталось расстояния, и от этого простого осознания её сердце забилось немного быстрее.

— Но я не был готов к этому, — признался он.

Его взгляд снова задержался на её лице, волосах, а затем скользнул по платью.

Аня тихо рассмеялась.

— Ты драматизируешь.

— Нисколько.

Илья положил ладонь ей на талию и мягко притянул ближе.

— Теперь я переживаю.

— Почему? — спросила Аня, хотя голос предательски дрогнул.

Он наклонился к её уху.

— Потому что все будут смотреть на тебя.

От его тихого голоса по коже пробежали мурашки.

Аня улыбнулась, стараясь не показать, насколько сильно на неё подействовали эти слова.

— А ты?

Илья немного отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза.

— А я уже смотрю.

На секунду он замолчал.

— И давно.

Аня не успела ничего ответить.

Илья наклонился и мягко поцеловал её. Поцелуй был коротким, но, когда он отстранился, Аня ещё несколько секунд оставалась неподвижной, словно не сразу поняла, что он уже закончился.

Ей хотелось, чтобы этот момент продлился немного дольше. Она тихо выдохнула и посмотрела на него.

— Если мы так и будем стоять, то пропустим Новый год.

Илья рассмеялся.

— Хороший аргумент.

Он протянул ей руку.

— Пойдём?

Аня вложила ладонь в его.

— Пойдём.

Они вышли из номера и направились по коридору к лифту.

Аня шла рядом с Ильёй, чувствуя тепло его пальцев, переплетённых с её собственными, и не могла перестать улыбаться.

Новый год ещё даже не наступил, а она уже знала, что никогда не забудет этот день.

И впереди была целая ночь.

_____Ну что ж, могу с уверенностью заявить, что это одна из моих самых любимых написанных глав. Она получилась на удивление большой, так что надеюсь — вам не утомила. В планах было включить Новый Год в данную главу тоже, но при написании поняла, что скорее всего — будет уже перебор.

Всех обнимаю, спасибо за поддержку и терпение, и с первым днём весны!🌸